Чтение онлайн

— Отец Велорет, Вы уж простите, но, откуда Вам-то все это известно?

— Прихожане — истинно боголюбивые люди. Также заходят и те, кто устал или не знает, как поступать дальше и они начинают исповедоваться.

— Понятно, — разочарованно ответил Рамсес, предположив масштабы исповедовавшихся, в том числе, и на подобную тему, раз отец Велорет настолько просвещен в данном вопросе. Он подытожил: — Получается, наше поколение — не ровень прежнему…включая отношения.

— Да. И не только в отношениях вам не сравниться. Допустим, у старого поколения еще можно встретить такое, как милосердие. Что почти чуждо подрастающей молодежи.

Рамсес, думая, поджал губы, но решил не продолжать разговор об этом.

— Дэвис говорил, вы хотите уехать?

— Хотим. Этого хочу я и не только.

— Еще многие?

— Достаточно.

— А почему уехать, куда?

— Думаю, настает время, когда каждый станет строить дальнейшую жизнь без правительства.

Рамсес удивился такому повороту в разговоре.

— Почему Вы так решили, что будет безвластие?

— До служения Господу, как ты уже знаешь, я состоял на службе у правительства, но не на должности рядового офицера армии. Говорить же подробней об этом не к чему. Упомяну только о сути. Я окончательно убедился за период службы отечеству в том, что собой представляет любое государство — это во все времена волеизъявление правящей элиты, банально прикрытое интересами страны…и только.

— Хорошо, — согласился, понимая, Рамсес и спросил заинтересованно: — Что дальше?

— В последние годы волеизъявления правящей элиты стали настолько оторваны от людей, что вскоре граждане начнут голодать. Если предполагать дальше, то в последнее время правительства всех стран так «много хлопотали» о народе, что постепенно люди стали непослушны. В дальнейшем, многие граждане захотят понять, почему так происходит и, кто в этом виноват? В поисках ответов, народ уже вышел на улицу и постепенно, увлекаясь этим, многие граждане начнут пренебрежительно относиться и к смерти. К тому же, жизнь будет настолько невыносима, что люди станут смотреть на смерть, как на самое легкое. Мы же не хотим искать ответов на вопросы. Так же мы ни от чего не бежим. Мы лишь надеемся сами на себя и нами движет простое желание — жить дальше.

— То есть те, кто сейчас протестует на улице, они хотят жить по-другому, но не так, как этого желаете вы?

— Ты знаешь, сложно сразу так вот взять и ответить, чтобы коротко… Скорее, те, кто вышел на улицу в поисках ответов, они, в отличие от нас, привыкли жить в цинизме и уже ни при каких обстоятельствах не откажутся от этого. Нам с ними просто не по пути.

— Что означает, другие привыкли жить в цинизме? — недовольно спросил Рамсес, точно понимая, что он никуда с отцом Велоретом и прихожанами не уезжает.

— Ты не обижайся, мягко и спокойно попросил отец Велорет. — Согласись, многие (их, бесспорно, большинство) устремились исключительно к успешности, что означает, они готовы прибегнуть к любым средствам, но лишь бы достичь цели — это я и называю, цинизм и лицемерие в обществе.

— Хорошо. Но помимо этого, некоторые граждане, из тех, кто бастует, попросту (все же) надеются на власть, на правильные шаги с их стороны и им наплевать на успешность, но лишь бы была стабильность.

— Слова «надежда» и «власть» — это давно уже нулевое сочетание. И, если кто-то, правда, надеется на них, мне искренне жаль таких людей. Те, кто «на самом верху земного рая» — наши тут правители, с самого начала создания себя самих, только тем и обеспокоены, что собой. Штампованно открывая рот и издавая в тот же унисон звуки, о чем накануне (в угоду очередной трибуне) порекомендовал советник избраннику от народа, чтобы это отразилось на рейтинге говорящего, — все это служит исключительно тому, чтобы сохранить или продлить властные полномочия. И все. Где тут место «надежде»? Ее там нет, в наличии только «власть». Ранее «надежда» хотя бы присутствовала, но ныне политики забыли о значении такого слова, тем более его силу.

— Как вы собрались ехать, если весь загородный транспорт переполнен?

— Своим ходом. Распределимся по машинам и вперед.

— А топливо — либо нет, либо оно безумно дорого?

— Каждый берет с собой все деньги. Надеемся, что этого хватит на дорогу.

— А жить, где? — не унимался Рамсес.

— Куда мы приедем, там, для этого все есть — лес, река, постройки, даже электричество, благодаря стараниям одного прихожанина. Он ученый-инженер и что-то там соорудил, увязав давнее народное изобретение с современным пониманием и нуждами. Он давно со своими чертежами обивал пороги, пока совсем не разочаровался в борьбе с непробиваемыми людьми на важных местах, да пришел к нам, к простым смертным. И он сейчас счастлив, что его детище способно пусть не всему человечеству, но хотя бы кому-то приносить пользу. Теперь оно стоит на реке — небольшое, компактное и не мешает рыбе, в отличие от плотин. А вот ток оно вырабатывает и не хуже, чем на плотинах. Конечно, в наших масштабах. Электричество же проведено в каждый дом и теперь, благодаря энергии, жилища обладают необходимыми коммуникациями, к которым мы так привыкли. Мало того, — отец Велорет улыбнулся, — там есть горячая вода, в отличие от казарменных помещений здесь. В остальном… — природа в нашем распоряжении.

— Где-то я уже слышал о таких поселениях — в лес, подальше от цивилизации.

— Ты слышал об этом в свое время. Ныне же все меняется. Мы бы и дальше оставались тут, как тому назначено быть — по месту появления на свет Божий. Но, ты видишь, многому уготовлено заново переродиться. А пока что только старое неумолимо разрушится, перспективы же чего-то нового взамен еще весьма туманны, вернее — мрачны. Поэтому мы и уезжаем на новое место жительства. Начнем с этого, а дальше — посмотрим. Главное подальше от мегаполиса, который исчерпал возможности и отслужил свое.

— Отслужил свое?..

— Зря ты удивляешься. Ты просто не задумывался. Не так давно целые поколения возводили железнодорожные инфраструктуры, они строили заводы, предприятия. В общем, отгрохали много чего, в том числе все работали на основе передовых технологий своего времени, особенно в последний период агрессивного капитализма…

— Вы против него? — перебил Рамсес.

— Я не говорю, что капитализм — это было плохо. Он дал большой скачок в техническом развитии. И, раз так, значит, оно и должно было случиться. Но хватит, пришла пора и ему заканчиваться, как в свое время старое тоже осталось в прошлом. Необходимо, как и во все времена, идти дальше. Мне с прихожанами думается, что люди подошли к той черте, за которой настает пора иной жизни и нужно поколение другое — с новым пониманием происходящего вокруг, кто на базе всего достигнутого, станет строить другой мир, не похожий на тот, где мы живем в последние десятилетия.

— Вы и есть представитель нового поколения? — спросил Рамсес, а скепсис его нарастал.

— Отчего же, я?.. У меня нет семьи, к тому же возраст не тот…если бы была жива моя вторая половина.

— Извините.

— Но, — продолжал отец Велорет, слегка махнув рукой в знак понимания, — те, кто среди нас состоят в семейном союзе, вот их дети, надеюсь, и станут представителями того нового поколения, кто во всей мере будет расти с пониманием необходимого и уже насущного, — начинать жить во благо другим, согласно мирозданию. А уж, каковы черты жизни прибудут при таком общении друг с другом и, каков будет новый уклад жизни в том обществе — этого еще пока никто не знает, а жизнь сама подскажет.

— Вы же просто начнете уже сейчас с чистого листа? — холодно спросил Рамсес.

— Относительно места, да. Но уклад жизни нам не придется менять. У нас ничего не изменится. Как и прежде, никто не будет пытаться насильно ускорять ритм жизни, — дружелюбно улыбнувшись, отец Велорет добавил: — сегодня многие живут только с одним лозунгом — как умереть, потратив жизнь на все и в то же время ни на что. В отличие от остальных, у нас каждый Божий день присутствует обычная повседневная, но искренняя радость и работа с заботой о других — это нас облагораживает и делает духовно богаче. А подойдя к концу жизни, каждый из нас сможет сказать, что прожил не зря, ведь усилия — абсолютно все и без остатка не распыляясь на иное — каждодневно были направлены на то, чтобы кому-то стало лучше.

Думая о лозунгах: «как умереть, потратив время на все и в то же время ни на что» и «каждодневные усилия, чтобы кому-то стало лучше», Рамсес почему-то вспомнил именно о молодых парнях за окном Юлиной комнаты. Наверное, потому, что в той компактной сценке было поведение многих современников, где наглядно присутствует истинное отношение таких людей друг к другу. Конечно, с поправкой на ту или иную экспрессию в каждом по отдельности, которая зачастую зависит от воспитания и уровня общения: но все же, там, едино одно — сегодня у многих присутствует искренняя нетерпимость ко всему, а забота о других, как и просто радость — напрочь отсутствует.