Чтение онлайн

– Согласен, - с неожиданной терпимостью ответил Цапин.

– Так вот. Мы существуем при нашей молодежи достаточно близко, но не льстим себя убеждением, что знаем о них всю подноготную. У них своя, во многом нам недоступная жизнь.

Аверина тут же возмутилась.

– Что вы говорите, Андрей?! Молодежь нам доверяет, вся жизнь её у нас на виду!

– Теоретически.
– сухо прервал Голубев, на это раз не вступая в дискуссии с педагогом коммунистического закала.
– А практически мы имеем только общую картину жизни учащихся. Но все же, кое-что до нас доходит. Так вот, к примеру. Какую кличку носит Галя Карташова, вы , понятно, знать не можете, а это существенно.

– Какую?
– подозрительно спросил Цапин , а Степанков захохотал и брякнул.

– Целка в ботиках!

– Фу-уй!
– с чувством произнесла Аверина, а Цапин дернулся, но уточнил.

– Целка... Но почему в ботиках?

– А потому, - без улыбки пояснил Голубев.
– Что она приехала поступать в лицей обутая в белые ботики. Приехала из какой-то Сибирской глухомани. И наш удалой народец сразу определил, кто она и что она. И могу вас заверить, что вопрос её девичества остается неизменным и непоколебимым. Иначе бы она лишилась своей клички на следующее утро после дефлорации.

– Послушайте, - строго приостановила Аверина - Подобные темы не для меня. Тем более, что они не по существу!

Директор тут же разразилась монологом о молодежных Идеалах, высоком предназначении юности в строительстве светлого будущего Отечества. Натурально - вспомнила про кристально-чистую мораль дедушек и отцов, но все это были привычные для Голубева, пустопорожние разговоры. Сегодняшней проблемы позиция Авериной не решала ни на йоту. Чью юную душу нынче оболванишь такой трепотней, если этим самым Идеалам , Целям и Заботам о благе Отечества - грош цена?! Жизнь определила иной закон - делай СВОЕ счастье, думай о себе - вот тогда то и будет процветать Отечество. А захиреет Отечество - так тоже не беда, лучшего оно и не стоит.

Но сквозь черепную коробку Авериной мысль эта пробится не могла свободного места в её мозгах уже не оставалось, а вытряхнуть старые Идеи, да заменить их новыми, не было ни сил, ни способностей.

Голубев терпеливо дал директору выговориться, а потом продолжил так, словно она и не выступала.

– К тем нашим ребятишкам, которые балуются наркотиками, Карташова тоже никак не принадлежит, могу вас заверить. А следовательно, ни с какой строны её нельзя зачислить в группу сексуального риска.

Степанков тоже не выдержал, вскочил и ринулся на защиту чести родного лицея.

– Извиняюсь, но, насколько я знаю, подобные дела подпадают под понятие тайны личной жизни, врачебной тайны и разглашению не подлежат!

– Правильно.
– кивнул Цапин.
– Никакому разглашению эти дела бы и не подлежали. Но Карташова, узнав, что заболела - сбежала из медицинского центра, куда сдавала анализы. Там осталась её медицинская карточка.

– Сбежала?
– растерялся Голубев.

– Да.

– Никуда она не сбежала!
– круто возразил Степанков.
– Я её видел утром в лицее.

– Господа, - чуть прихмурил светлые брови Цапин.
– В данном состояние от человека можно ждать чего угодно. Она может покончить жизнь самоубийством, может из чувства мести заражать СПИДом окружающих. Она попадает в состояние перманентного стресса, который будет углубляется по мере развития болезни. Тайна личности, как вы выразились - существует. Поэтому наш круг действий и ограничен. Я же не притянул Карташову в милицию, не вызвал её повесткой, а пришел посоветоваться с вами.

Нет, вынужден был признать Голубев, нет: мужик далеко не глуп или его хорошо натаскали на такой вид деятельности.

– Более того, я уже посетил медицинский центр "Знахарь" и у меня сложилось впечатление, что по паспорту Галины Карташовой там сдавала анализы совершенно другая девушка.

Вот оно!
– грохнуло в мозгу Голубева - Вот это уже точное попадание в цель!

– Я пришел просить вас провести беседу с Карташовой в моем присутствие, но так, чтобы не напугать девушку, если она тут не при чем. В том смысле, если её документ был украден и им воспользовался другой человек.

– Я просто исключу её из лицея!
– категорично сказала Аверина.

– Кого?
– спросил Голубев.

– Карташову!...Или эту... Которая своровала у неё паспорт!

– Простите, Надежда Викторовна, - твердо возразил Цапин.
– Но я запрещаю вам это делать.
– он тут же смягчил тон.
– До выяснения всех фактических обстоятельств.

– Вы слишком молоды, чтобы определять мне мои обязанности! выпрямилась Аверина, но это было последней вспышкой её решительности. Она сообразила, что в возникшей ситуации не ориентируется полностью и закончила безнадежно.
– Делайте, что хотите.

Цапин перевел взгляд со Степанкова на Голубева и принял решение.

– Андрей Александрович, я попрошу вас провести беседу с Карташовой. В прямую ничего не говорите, но нам нужно узнать, она ли была в медицинском Центре "Знахарь". Не надо пугать девушку раньше времени.

– Как вы себе представляете эту беседу?
– не понял Голубев.

Цапин не успел ответить. Секретарша заглянула в кабинет и сообщила.

– Карташова здесь. Я её привела.

– Позови, - буркнула Аверина.

Что от него требовалось для дознания, Голубев так и не успел осмыслить. Карташову он знал плохо, помнил лишь, что девушка увлеклась спортом и более того: понимая, что профессией не овладеет, решила пробится в чемпионки. Карташова робко вошла в кабинет. Низкорослая, с корявой, но крепкой фигурой и плоской грудью. В глазах её светился тот заведомый испуг, который характерен для старательных, но бездарных учениц: ведь их призывают в директорский кабинет только с одной целью - дать вздрючку. Хотя они, бедолаги, ни в чем не виноваты. У них, таких "карташовых", даже на озорство, хулиганство талантов нет. Со своими короткими, икрястыми ногами, при пористой коже курносого лица она была настолько некрасива, что влипнуть в какую-нибудь беду сексуального порядка могла только по нелепому недоразумению. Даже в дурацкой пьянке, участие она могла принять лишь по случайности. Мальчики приглашают таких "страхолюдин" на вечеринки лишь когда никого больше нет - а "очень хочется".

– Здрассте, - прошептала она, а Голубев решительно не знал, с чего начинать беседу и что, собственно говоря, от этой беседы требовалось.

– Садись , Галина, - с неестественной легкостью сказал он и вдруг вспомнил, что минувшей зимой эта неловкая коротышка неожиданно для всех показала лучший результат по лицею в лыжном кроссе на пять километров. Оказалось, что у себя на родине она бегала в школу по семь километров на лыжах туда и обратно каждый день.

– У нас вот какое к тебе дело, Галя, - уже уверенней продолжал Голубев.
– Ты на лыжах ходить любишь?