Чтение онлайн

Аверина лишь вздохнула, но сообщение Степанкова не прокоментировала.

Голубев никогда не был агрессивным человеком, но сейчас с трудом удерживался, чтобы не врезать кулаком в услужливую рожу Степанкова. Во-первых, он бесстыдно врал: о девчонках он не заботился, а пытался сделать фотографию на обложку какого-нибудь журнала сексуальной тематики. На этом можно было заработать, и Степанков пытался обогатиться за счет студенток, - драл деньги и с них, печатая фотографии, будто бы по их заказу. Во-вторых, тайно (когда удавалось договориться) Степанков снимал девчонок в очень откровенном виде, фривольных позах и, ясное дело, без всякой одежонки. Эту часть своей продукции Степанков в данный момент разумеется не предьявил, но и того что приволок пред очи следствия было достаточно - практически портреты всех интересных девушек лицея, второго и первого курса. Под порядковыми номерами на обороте фотографий.

Голубев разглядел, что Алесандра Шорина оказалась под №3, Рая Бондарева - шестой, девятой - Елена Винокурова. В этой компании не было только Юлии. И Голубев знал, что она просто была чересчур хорошо воспитана, чтоб не посчитать за высокую честь увидеть свое изображение на обложке какого-либо журнальчика с подозрительным оттенком порнографии.

Степанков был бездарным фотографом. Однако у него хватило мозгов выхватить и подчекнуть в портретах самые сильные стороны каждой. Рая Бондарева, (понятное дело, - в полный рост) блистала своими крутыми формами и её крестьянское начало, жаркая плоть просто били по глазам. Не портрет, а модель для онаниста. Александра и Елена были сняты по грудь, и если у первой были широко раставленные глаза до висков, то вторая отличалась точеным профилем.

Тем не менее, все фотографии были выполнены грубо и безвкусно, так что Степанкову, с его уровнем мастерства, лучше всего было бы работать в тюрьме - в анфас и профиль делать снимки преступников, которые подшиваются к их уголовным делам.

Цапин дал иную оценку кустарному промыслу.

– Прекрасные фото. Я возьму их все.

– Конечно, конечно!
– чему-то обрадовался Степанков.
– У меня же остались негативы.

И вдруг подала голос Аверина, про которую как-то и забыли.

– Нет, товарищи! Я требую вернуть фотографии, после их использования!

– Что?
– переспросил Цапин.

– Вернуть!
– повторила она властно.
– Я не желаю, чтоб эти фотографии фигурировали где-то в милиции! Не желаю! Проведите свое опознание и сегодня же верните!

– Да, конечно.
– легко согласился Цапин, аккуратно сложил фотографии в папку, поднялся и взглянул на Голубева и сказал с нажимом.

. Я попрошу вас сьездить со мной в центр "Знахарь". Проведем опознание с теми, кто видел эту девушку и я вам верну фотографии.

Голубев тут же понял, что уточнение вопроса (Да почему я?!) может оказаться опасным и лишь кивнул. А Степанков, уже считавший себя причастным к острому действу следствия, явно обиделся, что его отстранили, но промолчал.

– Вы не на машине случайно?
– спросил Цапин, когда они уже вышли из лицея на улицу.

– Случайно на машине.
– буркнул Голубев и махнул рукой в сторону "опеля".

Цапин уловил неприязнь в его голосе и сказал миролюбиво.

– Не обижайтесь, что я вас привлек к этому делу. Мне показалось, что вы имеете что сказать по этому вопросу. Он вас волнует. Мне так думается.

Голубев неопределенно пожал плечами, сел за руль и покосился на своего спутника. Теперь Голубев определил, что Цапину скорее все же около сорака, нежели около тридцати - попросту мужчина в хорошей форме, следит за собой.

– Вперед. Мимо кинотеатра "Первомайский" - рассеяно указал путь Цапин, а сам тут же открыл на коленях папку и принялся внимательно рассматривать полученные фотографии.

Голубев включил мотор и спросил подчернуто подозрительно.

– В каком вы звании? В своей прокуратуре или милиции?

Цапин оторвался от фотографий, внимательно посмотрел на Голубева и сухо улыбнулся.

– Мы обменялись недоверием, Андрей Александрович. Я почувствовал у вас какое-то непонятное напряжение. А вы поняли, что я не из милиции, и не из прокуратуры... Но я там служил в свое время.

– А где сейчас?

– Сейчас я возглавляю службы охраны медицинского центра "Знахарь". И скажу вам прямо, чтоб не было неясностей. Эта история меня очень больно ударит. Меня просто попрут со службы. Девчонка убежала на моих глазах.

– Боитесь потерять теплое место?
– безцеремонно спросил Голубев.

– Да.
– спокойно ответил Цапин.
– После увольнения из правоохранительных органов я несколько лет был безработным. И поверьте, это далеко не сладкая жизнь - Понятно.
– с легкой ехидцей ответил Голубев.

– Что вам понятно?

– Только то, что из органов вы ушли не по своей воле. Вас оттуда убрали.

– Почему вы так решили?
– хмуро спросил Цапин, а Голубев рассмеялся.

– Да потому, что сейчас толковый, профессионально подготовленный милиционер с неподмоченной репутацией - на вес золота! Определенные структуры, скажем прямо, - криминальные и подпольные - платят такому человеку ставку министра! А вы - ходили безработным.

Цапин потемнел и молчал до тех пор, пока красный светофор не переключил свои огни на желтый, а потом дал разрешающий зеленый.

– Я обвинялся во взятках.
– решительно сказал Цапин.
– Но ничто не было доказано. И не было этих взяток. Меня подставили.

– Бывает.
– легко ответил Голубев.
– Меня это не интересует. Вопрос в другом. Почему вы вцепились в меня? А не в того же Степанкова?

– Не знаю. Интуиция. Степанков просто мелкий жулик. Скорее всего, промышляет фотографиями голых девченок. А вы... Вас очень насторожила эта история.
– он прихлопнул ладонью по папке с фотографиями.
– Я вам скажу прямо. Мне нужно найти эту девчонку со СПИДом. И если вы можете что-то сказать, дать направление, то... Я вам буду многим обязан.

– Девушку видели вы, а не я.
– уклончиво ответил Голубев, вглядываясь в дорогу.

– Да. Со спины. Она, стерва, переоделась, когда выскочила из кабинета доктора. А тут ещё шеф подьехал. Мой охранник её прозевал.Я её в лицо не видел. Вы не могли бы...

– Нет.
– обрезал Голубев.
– Ничем помочь не могу.

– Да, конечно. Подозревать можно всех. Любая из лицея может быть больной. Включая директора.

Голубев не удержался от смеха.

– Вы бы это ей сказали! Что вы собираетесь делать с девченкой со СПИДом , если её найдете?

– Ничего. Возьмут у неё подписку о том, что она знает про свое заболевание. После этого она будет уголовно ответственна. Поставят на учет, будут лечить. Но все это безнадежное занятие.

– И все?

– А что ещё сделаешь? Ни в какие тюрьмы, резервации спидоносцев, то бишь ВИЧ-инфицированных пока не загоняют. Так что дело заключается лишь в том, чтоб определить и локализовать первоначальный источник. Эпидемия опасна. А она у нас на носу.
– он протянул Голубеву фотографии.
– Покажите мне соседок Карташовой по комнате в общежитии. Она назвала Бондареву и Шорину.