Чтение онлайн

— Как маску надев лицо сестры,

Ложь предстала людям.

Они к ней стали так добры,

Поддаваясь её пересудам.

— Лишившись лика своего,

Правда под дождём

Наполнила слезами озерко.

И утопилась в нём.

Музыка медленно затухает. От тонких бардовских пальцев отлетают последние аккорды. Нифэнец откладывает лютню в сторону. Фургон подъезжает к развилке. На деревянном указателе выбиты названия городов.

— Здесь наши с вами пути и разойдутся, — говорит Турдьэр. — Ещё раз благодарю вас за помощь. Не знаю, сколько бы мы ещё провели на той дороге, если бы не ваша доброта. Пусть святой Альбьор осветит ваш путь.

Карлетт благодарит нифэнца и машет рукой бродячим артистам, желая им удачи. Через несколько минут фургон вардо скрывается в противоположной стороне, за зелёными волнами Ихт-Карайского пейзажа.

— Необычная пара, — завязывает разговор Фана. — Разве браки между нафэнцами и нифэнцами не запрещены?

— Запрещены, — подтверждает Карлетт. — Но помеха ли это для настоящей любви?

— А если их любовь и является помехой чужим жизням?

— Не может такое прекрасное чувство быть проблемой для других.

— Ты слишком наивна, ведьмочка.

— А ты пессимистична. Эмрис, как ты считаешь? — Карлетт оборачивается к своему фамильяру. — Эмрис?

Девушка не реагирует, задумчиво вертя в пальцах кулон в виде мыши. Взгляд её задумчив и направлен вглубь себя. Она сжимает кулон и, выныривая из мыслей, смотрит на ведьму.

— Это больно? — спрашивает Эмрис.

Карлетт хмурит брови, не понимая вопроса.

— Это больно? — повторяет Эмрис. Слова даются ей с трудом. — Больно жить без хозяина?

— О, мышка, — Карлетт подводит коня ближе, беря фамильяра за руку. — Я не знаю, милая. На моей памяти не один фамильяр не жил без хозяина.

— А что собственно плохого в том, что фамильяр будет один? — спрашивает Фана, вопросительно подняв бровь.

— Ты не понимаешь, — качает головой Карлетт. — Связь между ведьмой и фамильяром не просто способ усилить магию. Это необходимость. Фамильяры точно такие же ведьмы, но их магия заключена в них самих, как в клетке. Выпускать они могут её только в двух видах: обращаясь в свою звериную сущность и передавая магию ведьме или ведьмагу. История знает случаи, когда в фамильяре магии было больше, чем в десяти ведьмах вместе взятых. Такая мощь разрывает изнутри.

— А маги? Почему у магов нет своих фамильяров?

— Они им не к чему, — отвечает ведьма. — Магия магов возникает из их внутренней энергии, а не из энергии природы, как у ведьм. Чтобы восполнить свою силу, магу не поможет фамильяр, ему нужно укрепить тело и дух.

Фана кивает и несильно дёргает поводья. Лошадь ускоряет шаг.

— Скоро наши пути разойдутся, — говорит девушка. — Эрданский лес уже близко.

Через несколько миль холмы сменяются равниной, трава становится насыщенно зелёной, ярко контрастируя с голубым безоблачным небом. На горизонте становятся видны верхушки деревьев. У кромки леса лошади останавливается. Карлетт поднимает голову, вглядываясь в царапающие небо пики деревьев.

— И где твой человек? — переводит ведьма взгляд на Фану.

— Терпение — залог успеха, Моя Шерон, — усмехается блондинка, и засунув два пальца в рот, громко свистит. Звук спугивает птиц с веток, и они с клокочущим возгласом улетают в темноту леса.

— Теперь осталось только ждать, — кивает сама себе Фана и слезает с лошади.

Карлетт и Эмрис следуют её примеру.

— И сколько? — спрашивает ведьма.

— Не знаю, — Фана пожимает плечами. — Если не хочешь ждать просто так можем устроить спарринг. Я предлагала утром, помнишь?

— Конечно помню, — ухмыляется Карлетт. — Не боишься проиграть?

Она достаёт из ножен свой меч и направляет его на блондинку. Фана ухмыляется. Взгляд её меняется, усмешка пропадает из него, сменяясь злостью и жестокостью. Она перекидывает свой кинжал из одной руки в другую, крутя его между пальцев.

— Проиграть? В последнее время ты ни в лучшей форме, у меня есть все шансы.

— Ну посмотрим.

Карлетт нападает первой. Она заносит меч, удар приходится по лезвию кинжала. Фана успевает выставить оружие и заблокировать удар. Она отталкивает меч Карлетт и хочет ударить ведьму по животу, но та вовремя уворачивается. Движения Фаны резкие, сильные, совсем не похоже на то, что она сдерживается. Карлетт отталкивает блондинку ногой и отскакивает назад, удобнее перехватывая меч. Она замечает встревоженный взгляд Эмрис, смотрящей то на ведьму, то на Фану. В этот момент Фана бросается вперёд и в самый последний момент уходит из под удара, подныривая под руку Карлетт. Ведьма не успевает среагировать, как оказывается на земле. Кинжал стремительно приближается к чужой шее. Карлетт останавливает лезвие, перехватывая его ладонью. Резкая, пульсирующая боль обжигает кожу, из пареза течёт кровь. Карлетт заглядывает Фане в глаза и не видит в них ничего, кроме злобы. Страх проходится мурашками вдоль загривка и Карлетт неосознанно выпускает большой поток магии, отталкивая Фану от себя. Та, пролетев несколько метров, приземляется на спину.

— Моя Шерон! — подбегает Эмрис к Карлетт, помогая ей подняться. — Богиня, вы в порядке? Кошмар какой, ваши руки! Подождите, я сейчас же их забинтую. Сейчас, вам очень больно…

Сбивчивую речь фамильяра Карлетт слушает вполуха. Она смотрит на Фану поднимающуюся с земли, чувствуя в груди нарастающее чувство тревоги.

— Видимо ты не привыкла сдаваться? — спрашивает ведьма.

Фана, потирая ушибленную поясницу, отвечает:

— Да… не привыкла.

Она выглядит разочарованной. “Неужели Фана правда хотела меня убить?” — думает Карлетт, — “Если бы тогда её не оттолкнула, клинок точно вспорол бы мне шею”. Нерадужные мысли вихрем заполняют голову девушки. Карлетт старается отбросить их в сторону, боясь сделать неправильные выводы. Обеспокоенная Эмрис, причитая, делает небольшой узелок на перевязанной ладони.

— Даже если это всего-лишь дружеский бой, не нужно доводить до такого. Прошу, Моя Шерон.

— Я поняла тебя, мышка, — треплет волосы фамильяра Карлетт. — Такого больше не повторится.

Ещё какое-то время Карлетт и Эмрис просто болтают, сидя на мягкой траве. Фана в это время перебирает упряжь у своего коня. Затем, достав пергамент, перо и чернила, Карлетт пишет матушке письмо. Спрашивает о ситуации во дворце и просит отправить королю Северного Леурдина запрос с просьбой об аудиенции. Письмо исчезает в нежно-голубой вспышке. Проходит несколько часов, когда солнце начинает окрашивать небо розовым, а из глубины леса выходит человек.

Лучи предрассветного солнца падают на черепицу крыш. Утренняя дымка окутала город влажной, свежей пеленой. Глухой район Карандэ спит, пропитанный с вечера запахом пива и эля. Сонные стражники, оперевшись об алебарды, клюют носом, вздрагивая от своего же храпа. Лужа под кожаным сапогом брызгами разлетается в стороны. Он идёт неспешно, не прячась в тенях домов. Диваль склоняет голову, наблюдая, как тёмно-красный плащ скрывается за поворотом. Маленький попугайчик спрыгивает с карниза и расправляет крылья. Поток ветра мягко обволакивает розовые перья. Птичка хлопает крыльями, удерживая равновесие в воздухе. Диваль пролетает над головой Мадвеста и, видя, как тот останавливается, приземляется, сразу прячась за дубовыми бочками.

Филлис три раза стучит в обшарпанную дверь, выжидает несколько минут и ударяет кулаком по деревянной поверхности снова. Сначала ничего не происходит, а затем за дверью слышится копошение и звук открывающейся с другой стороны щеколды. Под тихий скрип несмазанных петель Мадвест заходит внутрь. Диваль успевает залететь в помещение в последние секунды, сразу оказываясь под потолком, он садится на толстую балку. Комната небольшая. Заставленная бочками и стульями, она смахивает на заброшенную пивную. Филлис подходит к столу, за которым, скрестив руки на груди и закинув ноги на деревянную поверхность, сидит мужчина. Он одет в простой чёрный плащ. Накинутый на голову капюшон скрывает половину лица.