Чтение онлайн

– Фейка блондинистая, ты в рот воды набрала или молчание – знак согласия? Отличненько! Значит, пойдёшь, молчаливая ты наша, на День города на выступление мэра.

Олька не сразу реагирует. Гродинка довольно хохочет. Блииин! Опять прокол! Но хоть молчанием от некоторых просьб отбилась. И на том спасибо!

Раунд третий. Один ноль в пользу феечки.

Но время шло. И гродинским абьюзерам и лангольерам стало понятно, что Олькина несговорчивость имеет под собой корни глобального, непримиримого сопротивления, которое с каждым днём становилось всё успешнее.

– Беляночка, ты же не сможешь сейчас отвезти договоры в ДОТ?

– Нет! – довольно улыбается Завирко.

– Отлично! Значит, отвезешь через два часика.

– Через два не могу! У меня кадастр.

– Точно! Через два не можешь! Значит, через три! – и хоба на Олькин стол кипой ложатся договоры с ДОТ.

– Ок! – покладисто соглашается Олька и тут же громко шумит на всю фирму, невинно интересуясь: – Роман Владимирович! А ДОТы к вечеру просрочатся? Или запас есть?

Савёлов появляется из кабинета собранный и злой:

– Геннадий! – зло вопрошает он. – С каких это пор ДОТы стали вотчиной стажёра? Может, ты свою премию за срочность тоже Ольге Николаевне отдашь? Или всё-таки свою задницу оторвёшь от стула?

Геннадий хмурится и набирает номер такси, грозя кулаком неизвестной ябеде.

А Завирко между тем довольно хохочет, понимая, что раунд, наконец, за ней.

Вот такими тернистыми путями отвоёвывала своё пространство Ольга Николаевна Завирко.

К началу декабря Олькина жизнь приобрела отчётливые формы тихого счастья и довольства. Оно растекалось по ней елейной патокой ласковых слов и улыбок, затапливала теплом настороженную душу и пело по утрам густым, смачным голосом русской красавицы. Под этим потоком счастья прогибалось серое мироздание. И роскошные белые декабристы буйствовали на Олькином подоконнике снежинчатой россыпью. Красота!

– Лёлечка мабуть влюбилась, Коль! – шептала ночью мужу наблюдательная мать.

– А и хорошо! Дык правильно!

– Дай, царица небесная, нашей девочке жениха хорошего! – и мать крестила зевающий рот щепотью.

Гродинке тоже доставалось медового пирога.

– Ты чего такая довольная, Монблюша? Влюбилась, что ль?

Олька кивала – влюбилась. Зачем отрицать?! А то, что её большая любовь всецело принадлежала Гродинке и приличной зарплате, Завирко не уточняла. Ей казалось глупым объяснять подобное. Неужели им самим не видно? Но… как говорится, каждый ишак видит только свою дорогу. Поэтому Гродинцы, кому платонические чувства юной феи к фирме вообще и к работающему народу в частности казались вещью фантастической, начали шушукаться:

– Беляночка в Ромку втюрилась. Отвечаю!

– Тоже мне новость нашли! Пффф!

– Да это все знают! Чего орать-то?

– Бедная…

– Чего это?

– Как чего? Бабьё ревнивое из диза и бухгалтерии сожрёт её! Им такой сисясто-фигуристый конкурент поперек горла!

– Феечку сожрут? Ха! Скорее она их сожрёт с таким-то темпераментом!

– Нет… не скажи… Монблюша – цветочек нежный, аленький. За ней присмотреть нужно!

И сердобольные гродинцы не нашли ничего лучшего, как использовать военную тактику Сунь Цзы, всерьез утверждавшего, что друзей надо держат близко к себе, а врагов ещё ближе. И толкнули ничего не подозревавшую Беляночку прямо в руки кровавых бойцов без правил – постоянных обитателей дизайнерского отдела, бухгалтерии, отдела продаж и всяких специалистов технического толка.

Завирко как-то утром под предлогом сбора неформальных данных (сплетен по-нашему) было поручено протиснуться на узкой площадке четвертого этажа, в аккурат между банальным кабинетом массажа и комнатой потомственной гадалки, чтобы попасть в святая святых – на ежедневное заседание секты поклонения голубоглазому божеству с девчачьими ресницами – Роману Владимировичу Савёлову, или, если сокращенно - РВС.

– Значит так, – инструктировали коллеги Завирко, – там на 4 этаже на лестнице вечно собираются главные гродинские интриганки. Пойдешь, послушаешь, и нам расскажешь, что эти мегеры против нашего проектного отдела имеют.

– А что они имеют?

– А мы знаем? Вот и выяснишь на досуге!

– А почему я? – удивлялась Завирко.

– А потому что… все наши проектные рожи они знают, как облупленные, и будут строго фильтровать все сказанное, тут маска паука не поможет, чтобы слиться с толпой!! – фыркала Шапутко. – А ты лицо молодое, эмоциональное! Понятного им пролетарского происхождения. Авось – прокатит!

Это был сильный аргумент. И Завирко согласилась. Все-таки шпионское дело – весьма увлекательная штука!

Заседания этого фан-клуба проходили в режиме строгой секретности – каждую среду в обеденный перерыв на лестнице возле черного входа. Адепток насчитывалось аж 6 штук. Олька стала седьмой. Приняли её, как ни странно, сразу. Когда Олька, топая тяжело по лестнице, задыхаясь от воздуха, сильно сдобренного сигаретными выхлопами, не справилась с управлением и, зацепившись ногой о край ступени, рухнула всем своим крепким телом на стоявшую у окна колоритную Седу Муаровну – бухгалтера с сорокалетним стажем, та, отодвигая от себя крепкую завирковскую фигуру, довольно крякнула:

– Итить! Какая сочная! Не то, что наши вешалки! Чьих будешь, деточка?

– С проектного мы…– зарделась Олька, нещадно паля родной отдел перед мегерами высшего порядка.

– С проектного! – радостно выдохнули стоявшие на пролёте дамы.

– Отлично! – сверкнул предвкушением косой глаз Седы Муаровны. – Мы тебя завербуем! Будешь нашим человеком в проектном!

– Буду…– послушно кивнула Олька. – А что делать нужно?

Адептки плотоядно переглянулись. Так в мгновение ока Ольга Николаевна Завирко стала членом закрытого фан-клуба «РВС* – лучший любовный трофей года!»

***

Вливание Ольги Николаевны в фан-клуб совпало с удивительным событием. Давняя «охотница на Ромашку», почти молодая и вполне ещё эффектная дизайнерша Люда принесла в тусовку потрёпанную, зачитанную до дыр книженцию Маргарет Кент с убойным названием «Как выйти замуж». Этот опус женской мудрости Людмиле порекомендовала её «не раз замужняя» подруга, утверждавшая вполне серьёзно, что именно благодаря этому божественному изданию ей удалось женить на себе блестящего (в прямом и переносном смысле) Павлика – её большую любовь и большого начальника. Так что не доверять этому великолепному труду не было никакого основания. Проверено опытным путём, так сказать!