Чтение онлайн

– У него дом большой, мебель дорогая, – продолжила нахваливать Агафья.

– Автомобиль есть! – подняла вверх указательный палец Глафира.

– А еще он, по сути, управляет городом, – довершила образ Феофания. – Ты не смотри, что формально у нас главным графский приказчик. Он на самом деле против Лужина ничего не может сделать.

– Да, Лужин ему пригрозил, что если его лавки зажимать будут, он просто весь бизнес в городе свернет и в другой город переедет, – подхватила Агафья. – Тогда здесь снова будет нищета и разруха, и граф своего приказчика вытурит взашей.

– А при Лужине все работает, как часы, – продолжила Глафира. – Иди за него, Лизка, не пожалеешь!

– Но почему я? – мои брови непроизвольно нахмурились. – Если он такой крутой, то ему и невеста под стать нужна. Богатая какая-нибудь.

На этих словах монашки неловко переглянулись.

– Понимаешь, Лиза, – осторожно начала Феофания. – Дело в том, что такому замечательному человеку нужна особенная жена. У него же все есть: деньги, уважение в обществе. Он, считай, уже как дворянин! Но титула настоящего у него нет.

– Да, обидно ему, – подхватила Агафья. – Всякие нищие баронишки понукают – просто потому что аристократы. У него чуть не целый город, а у них шиш с маслом. Но если по статусу смотреть, то всякий нищий барон будет выше богатого купца.

– Именно, – кивнула Феофания. – Поэтому Лужин хочет взять в жены девицу из знатного рода. И выбрал тебя.

– Так мы же бастарды, – удивилась я. – Разве за нами титул наследуется?

– Нет, не наследуется. Но тут главное – кровь, – пояснила настоятельница. – Да ты не задумывайся об этом, Лужин знает, что делает. Брак будет настоящий – с брачным договором, в канцелярии заверенный. Если вдруг овдовеешь, уверена: в накладе не останешься.

– Э-э… – я даже не знала, что им сказать, и потому решила потянуть время: – А как он хоть выглядит?

– Тебе же сказали: солидный мужчина, – встряла Глафира, но Феофания ее перебила и мягким тоном продолжила:

– Ну, он среднего роста. Крупный, но не тучный. Носит дорогие вещи, пользуется парфюмом. Единственное, залысина уже появилась…

– Залысина? – скривилась я. – А сколько ему лет?

– Пятьдесят, – просто сказала монахиня.

– Пятьдесят?! – ахнула я. – Не-не-не, вы что?

– Ну вот, а я говорила! – покачала головой Глафира, но Феофания сделала ей знак молчать и снова с мягкой улыбкой обратилась ко мне:

– Лизонька, ты хоть посмотри на него. Вдруг понравится? – сказала она.

– Пятидесятилетний мужик понравится восемнадцатилетней девчонке? – фыркнула я. – Без вариантов. Даже смотреть не буду.

– Лиза! – возмутилась Глафира.

– Что “Лиза”? – повернулась к ней я. – У нас больше тридцати лет разницы, как вы себе это представляете? Даже если он сейчас бодрячком, пройдет лет пять-десять, и он уже обрюзглый ворчливый дед. Нафиг мне такое счастье?

– Не выражайся! – вставила Агафья.

– Лиза, нам очень надо, – вдруг перешла на просящий тон Феофания. – Ну правда, хотя бы взгляни на него.

– Очень надо? Зачем? – начала я что-то подозревать. Неспроста, ой, неспроста они тут втроем собрались и на мозги мне капают.

– А ты сама не видишь? – криво улыбнулась Феофания. – Приют на грани закрытия. Мы распродали все вещи, чтобы покрыть долг Подкорытову. Нам нечего есть, а урожая хватит только до весны.

– Понимаешь, нас обманули… – продолжила Агафья.

– Тихо ты! – шикнула было на нее Глафира, но Агафья от нее отмахнулась и продолжила:

– В прошлом году мы хотели купить фермерские артефакты, – продолжила она. – Видела у соседей поля зеленые? Так вот мы так же хотели: чтобы даже зимой у нас на полях что-нибудь росло. Но обратились не к тому человеку, и он продал нам поддельные артефакты.

Она развела руками. А я едва не начала биться лбом о стену. Господи, вы же верующие люди! Как могли повестись на эту магическую дичь? Ох уж эта дремучая дерёвня…

Агафья же тем временем продолжила:

– И теперь нам надо отдавать кредит, а нечем. Подкорытов, у которого мы брали деньги на артефакты, требует средства назад, да еще и с процентами. Мы пока гасим кредит, продавая вещи, но вещей уже не осталось.

Она развела руками, показывая, каким пустым стало их жилище – тут действительно кроме печи, стола и лавок толком ничего не было. Даже скатерть и та при ближайшем рассмотрении оказалась с пятном.

– И чего вы от меня хотите? Чтоб я вышла замуж за богача и денег у него потребовала? – скептически скривилась я.

– Ничего требовать не надо, – вмешалась Феофания. – Он сам даст, мы уже поговорили об этом. Вроде как откупные за тебя.

Я уставилась на них, не веря тому, что слышу.

– Серьезно? Продать меня хотите? А ничего, что я как бы взрослый человек, свободная женщина в цивилизованном обществе?

– Да мы все понимаем, Лизонька! – всплеснула руками. – Да-да, ты дитя знатного рода, хоть и непризнанная, свободная девочка. Но вот никак! Совсем никак. Если в ближайшее время денег не получим, придется отдать поля, а приют – распустить.

– Так распускайте, в чем проблема? – не поняла я. – Отправьте детей по другим детдомам.

Монашки снова неловко переглянулись.

– Видишь ли, Лиза, – опять взяла слово Феофания. – Распределить можно только дворянских бастардов – на них довольствие от государства есть. А бастардов в приюте только пятеро. Остальных-то куда? На улицу выгнать милостыню просить?

В комнате повисла тишина. Все смотрели на меня. Три какие-то малознакомые тетки ждали, что я продамся в проститутки, чтобы спасти их финансовой от головной боли. Х-ха! Двадцать раз!

– Нет, – четко и однозначно сказала я. – Пахать могу. По дому работать могу. А вот замуж – нет, и не просите. По крайней мере, не за старика. Мне нравятся молодые и красивые.

Феофания поморщилась и прикрыла глаза, прощаясь с идеей легко и быстро решить проблему. Глафира хотела что-то сказать, но не могла подобрать слов и только надувалась, как жаба. И только Агафья жалобно заканючила, ломая пальцы:

– Лиза, да как так-то? А малышню куда? С голоду же пухнуть начнем.

– Ничего, до весны время есть, – сказала я. – Вы сами сказали, что урожая хватит. Мы с Киром что-нибудь придумаем. А вы пока присматривайте на всякий случай, нельзя ли куда пару малышей пристроить: может, кто усыновить хочет?