Чтение онлайн

Далее нам пришлось-таки вытерпеть очередную тираду. К счастью, она была недолгой: почти сразу вмешалась добрая Агафья.

– Глафирушка, полно тебе, – обняла она сестру по вере за плечи. – Первый раз, что ли?

– Кирилл-то ладно, но Лиза! – еще кипела от возмущения Глафира.

– Это случайно вышло, – тут же принялась оправдываться девушка. – Я неудачно упала.

Все поглядели на нее молча, но красноречиво: ну нельзя так удачно упасть, чтобы получить настолько идеальный фингал под глазом. С первого взгляда ясно, что тут побывал чей-то кулак!

К счастью, “Пилигрим” уже частично справился с проблемой, и синяк хоть и светился фонарем, но по крайней мере глаз уже не был заплывшим. Пожалуй, если сейчас сытно покушаем, к утру должно сойти. А ведь в кухне так заманчиво пахло грибами…

– Сестры, – обратился я к монахиням. – А не осталось ли чего-нибудь нам на ужин? Мы ведь и правда весь день работали.

– Ой, сейчас-сейчас! – тут же засуетилась Агафья.

Глафира хотела было продолжить ругаться, но Лиза сунула ей деньги, и напор вредной тетки сразу поутих. Она еще немного поворчала, но ушла “отчетность вести”.

– Ах, вы мои славные! – проворковала Агафья, поставив перед нами котелок с остывшим уже супом. – Кушайте, кушайте. Двадцать рублей за вечер – это хорошо. Семью на такую сумму не прокормишь, но надо же с чего-то начинать, верно?

Мы только покивали – рты уже были набиты едой.

– Только с чего это Муратов такой щедрый? – вдруг задумалась Агафья. – На десятку же, вроде, договаривались.

– Так десятка одному да десятка другому – вот двадцать и получилось, – пояснила Лиза, которая после насыщенного дня, похоже, вошла во вкус и чувствовала себя куда увереннее, чем сразу после пробуждения на той улице.

– Лизка, так ты что, тоже на работу устроилась? – ахнула Агафья. – Кем?

– Уборщицей и подавальщицей, – не стала скрывать подруга.

– Ох ты батюшки! – монашка с искренним ужасом в глазах схватилась за щеки. – Да ты с ума сошла!

– А что такого? – не поняла Лиза. – Ну, работа тяжелая, да. Но привыкнуть можно. Да я туда не навсегда устроилась. Так, пару месяцев побегаю с подносом, а там, глядишь, что поудачнее подвернется.

– Завтра же уволься! – потребовала Агафья.

– Почему это? – нахмурилась Лиза. – Мне, вообще-то, обещали по пятнадцать рублей за смену платить – даже больше, чем Кириллу.

– Почему-почему. По кочану! – отрезала вдруг осерчавшая монахиня. – Будет еще молодая девка по всяким злачным местам шарахаться! Не пущу! Завтра дома остаешься.

– И не подумаю, – Лиза отклонилась от стола и скрестила руки на груди, упрямо глядя на монахиню.

Несколько секунд длился поединок взглядов. Но моя вошедшая во вкус подруга его выиграла. Похоже, характер у Лизы был совсем не такой мягкий и тихий, как про нее думали.

– Феофании расскажу! – пригрозила наконец Агафья, поняв, что проиграла.

– Рассказывайте, – пожала плечами Лиза. – В приюте нет денег, чтобы содержать воспитанников. Воспитанники решили содержать себя сами. Не вижу ни одной причины мешать нам в этом замечательном деле.

– Но не подавальщицей же в этом притоне! – возмутилась Агафья.

– Кирилла вы туда отправили, – упрямо поджала губы Лиза, кивнув на меня.

– Отправили, – согласилась монахиня. – Ящики таскать, телеги разгружать да между заведениями бегать. Но никак не попой вертеть промеж выпимших бандюганов! Это ж известное место, туда добрые люди не ходят!

– Раньше надо было пояснять, – не повела и бровью Лиза. – Теперь уж мы сами как-нибудь разберемся.

Мне очень хотелось сказать: “А я тебе говорил!”, но я сдержался: очень уж плебейская фраза, недостойная благородного человека.

Я догадывался, почему девушка нисколько не волнуется по поводу сложившейся ситуации. У меня и у самого было необъяснимое чувство, что все будет хорошо. Будто все это игра или даже иллюзия. Хотя для иллюзии этот мир был уж слишком реалистичен.

“Наверное, на нас наложен не только “Пилигрим”, но и еще что-то защитное, – предположил я. – Отсюда и чувство безопасности”.

Эта мысль меня порадовала. Я все еще не помнил ничего о себе, зато о магии вспоминал все больше и больше. И еще всплывали какие-то смутные картинки мира, совершенно не похожего на этот. Но был ли я оттуда родом или просто там побывал, а вернулся уже без памяти – этого я пока не понял.

После ужина мы пошли мыться. Ожидаемо, никакого жара в бане не было: монашки экономили дрова, так что лишь немного подогревали воду в колоде. А так как вернулись мы поздно вечером, а баню топили днем, то вода успела немного остыть.

Это было не критично – теплая все-таки. Но неприятно: вечно у нас все второсортное, даже кипяточек и то вселенная для сирот жалеет.

Впрочем, у Лизы было другое мнение.

– Правда, кайф? – спросила она, когда я, уже чистый и переодевшийся в свежее белье, вышел в предбанник.

Я не был с ней согласен. После мытья тут было зябко, а через щель в покосившейся двери сквозил неприятный ветерок. Похоже, бабье лето закончилось, и сегодня ожидались заморозки. Ну все, у костерка в одеяле уже не посидим.

Впрочем, жаловаться было не на что. “Пилигрим” во время работы выделял много тепла. Обычно это считалось неприятным побочным эффектом. Но на дворе была осень, и внутренний жар тела не был лишним.

Лиза, похоже, понятия не имела, что секрет кроется в ней самой, и искренне считала, что это просто атмосфера вокруг комфортная – приятно холодит пылающие жаром щеки.

Я не стал ее расстраивать и объяснять, что через несколько дней эффект сойдет на нет. Ну, по крайней мере, до новой травмы или болезни. Но запомнил, что надо бы к тому моменту разжиться теплой одеждой. Вряд ли где-то в приюте была тайная комната с меховыми мантиями.

Я хотел было присесть на лавку, дожидаясь, когда Лиза закончит заплетать волосы, но тут она перекинула недоплетеную косу за спину и спросила:

– Ну что, готов?

– К чему? – не понял я.

– К купанию Форреста, – пояснила она, указав на пса.

– А ты что, сама не справишься? – скривился я, глядя на помойного.

Впрочем, судя по его виду, он тоже сомневался, хочет ли этого.

– Ну, я вымою, конечно, – сказала девушка. – Но мне нужен кто-то, кто будет стоять с большой тряпкой наготове.