Чтение онлайн

– Ну что, идем? – предложил я.

– Идем, – не очень уверенно ответила девушка.

И мы пошли навстречу неведомому.

Лиза

Я пребывала в полнейшей растерянности. Сначала меня напугал Форрест, потом я осознала, что и правда открыла портал и вообще – что магия, мать ее, существует!

Да, мне пришлось это признать. Потому что иное слово, кроме как “волшебство”, при виде дрожащего в воздухе марева на язык не шло.

Нет, головой я понимала, что все это – работа какого-то сложного прибора. Но я, хоть убей, не могла вспомнить ни одной технологии, которая объяснила бы происходящее.

Вчера в моей крови было слишком много адреналина, чтобы оценить ощущения. Да и сегодня, честно говоря, Форрест меня здорово напугал. Но когда я поняла, что он всего лишь слишком хорошо выполнил приказ Кирилла, то успокоилась и решила в этот раз для начала хотя бы потрогать портал, прежде чем нырять в него.

– Ну? – поторопил меня Кирилл.

– Цыц! – отмахнулась я, протянула руку и коснулась странной ряби в воздухе.

Это было похоже на статическое электричество. Нет, не на удар током, а на ощущение, когда ты приближаешься к заряженному объекту, и волосы на твоем теле встают дыбом.

Сначала портал немного сопротивлялся погружению. Но как только моя ладонь вошла сантиметров на десять, напротив – стал будто засасывать меня внутрь. Пришлось нырнуть. Мгновение дезориентации, и вот я уже шагнула на точно такую же траву, только в другом месте.

Бух! – Кирилл влепился мне в спину.

– Блин, ты б хоть отошла, – сказал он смущенно.

Я не ответила, потому что с интересом оглядывалась. Мне удалось открыть портал на поле за брошенной деревней. Поле безнадежно заросло, но, приглядевшись, я заметила то тут, то там кочки ячменя. Или ржи. Короче, злаков каких-то. Похоже, убегая из этого места, крестьяне бросили все – поля, дома, дрова и посевы.

– Как думаешь, если мы тут что-нибудь найдем, монашки обрадуются? – спросил Кирилл, явно подумав о том же самом.

– Понятия не имею, – сказала я. – Но мне нравится ход твоих мыслей.

Обменявшись вмиг повеселевшими взглядами, мы пошли к деревне. Втроем, потому что Форрест в этот раз тоже нырнул за нами в портал.

Первое, что нас удивило – полное отсутствие повреждений. То есть да, крыши в домах просели и обвалились, бревна почернели, а стекла треснули из-за покосившихся стен. Но все это явно сделало время, а не какое-то нападение.

Мы бродили по деревне и гадали, по какой причине люди ее покинули. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что некоторые вещи жители все же собрали: в избах отсутствовала посуда, сундуки и инструменты. Если что и попадалось, то только поломанное или неподъемное.

С некоторым страхом я заглянула в ближайшую конюшню, ожидая найти там скелеты и истлевшие шкуры домашних животных. Но нет, там был только иссохший в пыль навоз с соломенной трухой. Животных явно тоже увели.

– Похоже, деревня эвакуировалась, – сделала вывод я, когда мы осмотрели все дома. – Они собрали, что могли, и больше сюда не возвращались.

– Ну конечно! – с уверенностью подтвердил Кирилл. – А как тут вернешься, если такой мощный защитный контур установили?

– Но зачем он? – не поняла я. – Здесь все выглядит абсолютно нормальным. Не вижу причин закрывать это место.

– Может, опасность была раньше, но потом сошла на нет, а контур остался, – предположил Кирилл.

– Может быть, – пришлось мне согласиться.

Я окинула взглядом безлюдное пространство. Заброшка и заброшка. Немного тоскливое, но весьма живописное и в чем-то философское место. В такие места надо приходить с бумагой и карандашом и писать стихи вдали от суеты. Ну, или на свидания бегать.

Непроизвольно я глянула на Кирилла. Заметила у него на лбу шматок паутины вместе с пауком и хмыкнула. Кирилл наконец тоже его заметил, потому что паук как раз пополз по его лбу. Парень подпрыгнул на месте и принялся скидывать несчастного так активно, что, наверное, раздавил.

– Короче, раз это все явно ничейное, предлагаю немного обогатить приют, – предложила я, когда он закончил отплясывать джигу.

– Совершенно согласен, – кивнул Кирилл. – Вот только чем? Тут ничего ценного. Я даже как-то разочарован. Думал, найдем какие-нибудь сокровища – хотя бы горшок с монетами. А сами не нашли даже приключений.

– А вот тут ты ошибаешься, – возразила я. – Сокровищ кругом навалом, просто тут нужен не мужской боевой нахрап, а женский хозяйственно-дотошный взгляд.

Я уже оценила фронт работ, и во мне проснулся Хомяк, который прямо сейчас потирал лапки в предвкушении обогащения. Ну, насколько нищие сироты могут обогатиться в заброшенной деревне, конечно.

Чтобы упростить процесс “прихватизации”, мы открыли портал из брошенной деревни прямо в амбар приюта. Тот был под замком, но я знала, что он фактически пуст, и туда можно спокойно перенести все, что нам приглянется, не попадаясь на глаза приютским.

Для начала мы тихо-тихо перетаскали туда одну из поленниц – ту, что была под крышей и за годы заброшенности никак не пострадала, разве что иссохла до абсолютной легкости да почернела. Но, наверное, дровам это никак не повредило, да?

Потом мы отволокли в приют два больших чугунных котла. В процессе перетаскивания стало ясно, почему хозяева их бросили – штуки оказались крайне увесистые. Такие только порталом и транспортировать.

– Хлеба собирать будем? – спросила я, когда мы уже взмокли от тяжелых предметов и сели передохнуть возле одного из домов, глядя на заросшее поле. – Смотри, колосья тяжелые и к земле клонятся. Наверное, созрели.

– Хм. Собирать хлеба? Это ж долго, – скривился Кирилл, который явно предпочитал приключения, а не сельскохозяйственные работы. – Тебе копания картошки мало?

– Ладно, это на завтра отложим, – согласилась я, потому что тоже не особо горела желанием тяжело трудиться. – Но ты посмотри: тут явно и на съеденную нами ночью кашу хватит, и еще на несколько таких ночных дожоров. Может, сорвем хоть пару снопов? Или как это называется.

– Ну, пару снопов можно, – согласился Кирилл. – В качестве возмещения ущерба за, как ты говоришь, “ночной дожор”.

Сказано – сделано. Но оказалось, что без инструментов собирать злаки довольно сложно. Чисто из принципа мы надергали в подол рубахи Кирилла с пару кило колосков, отрывая их как попало – где колоском, где с соломиной, а где и отдельными зернами. Но и то хлеб – в буквальном смысле.