Чтение онлайн

Сгоняв в наш портал, мы вытряхнули это все в один из котлов. Тайная пещера Али Бабы потихоньку заполнялась. Теперь там были дрова для обогрева и зерно для каши. Еда и тепло – что еще человеку надо? Разве только разнообразие.

– Смотри! – сказал Кирилл, когда мы снова вернулись в брошенную деревню и обходили огороды, ища еще что-нибудь такое, дикорастущее.

И ведь нашли! Нам достался куст облепихи, покрытый спелыми ягодами, совершенно не поклеванными птицами. Ну наконец-то хоть что-то вкусное! А то эта картошка без соли и безвкусный подножный корм, честно говоря, поднадоели.

Пока я собирала, как могла, это богатство, Кирилл нашел еще и красную смородину. Мы набрали и ее – благо, собирать эту ягоду оказалось проще, чем облепиху, ведь она отрывалась целыми гроздьями.

А потом нам досталась… яблоня! И нет, не дичка, которую Трофим за пустырем показал, а нормальное дерево, над предком которого поработал селекционер. Правда, не слишком крутой, потому что яблочки были мелкие, зато сладкие и в огромном количестве.

– Ну, это мы уже завтра соберем, – сказал Кирилл, оценив объем. – Сегодня, думаю, с ребят и падалицы будет достаточно.

И мы набрали падалицы. Килограммов десять! Да, с червячками и темными боками. Но блин, ребятня в приюте такую дрянь ест, что и падалица на этом фоне прекрасна.

– Кажись, пора завязывать, – сказала я, когда мы доверху заполнили яблоками второй котел.

Мой внутренний Хомяк был счастлив. Наверное, в душе каждого русского человека живет такой – который радуется пополнению закромов и халявным находкам. Яблоки, ягоды, хлеба чуток и огромная поленница – богатство целое! На неделю хотя бы.

Вот, вроде, я не чувствовала себя крестьянкой, но вид зрелых колосьев, которые никто не убирает, даже у меня вызывал неудержимое желание собрать тут все до последнего зернышка, а потом сидеть и радоваться – чахнуть, как Кощей над златом. Хотя гораздо выгоднее и легче купить еду на деньги, заработанные каким-нибудь более квалифицированным трудом.

– Ну, давай последнюю ходку и все, – сказал Кирилл, который, похоже, тоже испытывал приятные ощущения от превращения из нищих в… бедных. До богатых или хотя бы зажиточных мы пока не дотягивали.

– Да мы там все уже осмотрели, – возразила я. – Кроме подполий. Но в них, думаю, ничего, кроме гнили, нет. Да и страшно.

Я смутно помнила какую-то статью, где рассказывалось, как не проветриваемые подвалы и подполья убивают своих хозяев накопившимся в них углекислым газом. Залезть в черную дыру, полную гнилья, и сдохнуть там, задохнувшись? Нет, спасибо.

Так что любых дыр в полу я избегала. Мне вообще мерещилось, что там кто-то копошится. Крысы? Бррр!

– А храм? – напомнил Кирилл. – Давай хоть туда заглянем. Интересно же.

– Хм. Ну, храм давай посмотрим, – признала я. – А то ведь и правда: самую главную достопримечательность и не осмотрели.

И действительно: в храм нужно было заглянуть первым делом. Но почему-то именно эта махина, находясь все время на виду, все же не бросалась в глаза. Наверное, потому, что наши взгляды все больше шарили по земле, выискивая что-нибудь полезное.

– Ух, неловко как-то, – я смущенно почесала в затылке, когда мы втроем – я, Кир и Форрест – встали перед древним сооружением.

Храм внушал. Он был высок, надежно сделан и спроектирован так, чтобы человек чувствовал, насколько же он мелкий пред величием божиим.

Правда, побелка совершенно попортилась от времени, и местами кусками слетела штукатурка, обнажив кирпичи. Но все равно было как-то боязно. Будто этот дом еще не совсем покинут, и хозяин сурово смотрит на воришек откуда-то сверху.

– Ну, прости, батюшка, – невольно покаялась я, глядя вверх. – Тут дети голодают. Уж не обессудь, поделись тем, что тебе уже не нужно.

Кирилл посмотрел на меня изумленно – видимо, не ожидал от такой невоспитанной и не верящей в магию меня уважения к богу. Но ничего не сказал, только пожал плечами и скользнул в щель приоткрытых и намертво застрявших в таком положении огромных створок.

В храме наблюдалась все та же заброшенность, что и во всей деревне. Никакого вандализма, только следы быстрого отъезда хозяев. Разумеется, ни золотых украшений, ни бархата, ни хотя бы старинных книг тут не наблюдалось. Не было даже икон – все бережно собрали и вывезли эвакуировавшиеся отсюда священнослужители.

Впрочем, нет, икона была – одна, довольно крупная. Она висела на самом видном месте, в углублении на стене, сделанном явно специально для нее, причем еще на этапе проектирования храма.

– Как думаешь, кто это? – спросила я, различив на пыльном потемневшем от времени изображении какого-то старца.

Старец был в меру суров, но смотрел не с укоризной, а скорее устало и с грустинкой. Приятный дед. Наверное, не зря он на иконе оказался, хорошим человеком был.

Я заметила, что на изображении имеется и текст, и подошла счистить накопившуюся пыль. Однако стоило мне немного потереть, как в стене что-то хрустнуло, и здоровенная деревянная икона начала на меня падать.

– Кир! – крикнула я.

К счастью парень подоспел вовремя, и седой дедушка не свалился на пол, но треснул Кирилла по лбу.

– Блин, ты чего не отскочила? – укорил меня парень.

– Так икона бы тогда разбилась, – пояснила я, помогая ему прислонить “дедушку” к стене.

– Ну и что? – не понял Кирилл. – Главное, чтобы ты не разбилась.

– Ну, иконы – это культурная ценность. Даже для тех, кто не верит в бога, – пояснила я. – Расколоть икону – это… это… Короче, нехорошо это. Как древнегреческие статуи разбить.

– Ценность, говоришь? – Кирилл прищурился, оценивая “дедушку” новым взглядом – похоже, прикидывал, нельзя ли продать.

– Тьфу на тебя! – я отвесила ему щелбан. – Это ж, наверное, тот самый Святой Митрофан и есть. Если монашки узнают, что ты его продал… Короче, не делай этого. Чисто по-человечески.

– Да ладно, ладно, – пошел на попятный Кирилл. – Я все равно не умею сбывать краденное.

– А мы не крадем, – возразила я. – Мы переносим ценность из заброшенного храма в действующий монастырь.