Чтение онлайн

В глазах фаталистично настроенного подчиненного не сразу, но загорелся огонек понимания, а за ним – воодушевления.

– Все сделаем, ваш-благородие! – он аж честь отдал. – Приказ поймать Муратова принят к исполнению! Разрешите действовать?

– Разрешаю, – махнул рукой начальник, и вновь по улице разнеслись окрики, приказы и возникла нехилая суета: полицейская облава закрутилась с новой силой.

– Пойдемте, сестра, – предложил участковый, подавая Феофании руку – народ вокруг уже начал чуть отходить от участка. – Нам нужны свидетельские показания для слушания. Такого грандиозного суда наш городишко еще никогда не видывал.

Феофания кивнула и стала спускаться с повозки.

– Интересно только, кто ж тот донос собрал? – задумчиво сказал участковый. – Явно ж не пацан, что бумаги в приказчикову канцелярию принес. Наш начальник хотел ему наградной значок “За содействие” выдать. Хватились – а тут не то что автора доноса, но и пацана того след простыл. Запомнили только, что парнишка тощий был да вежливый. Студент, наверное.

– Наверное, – кивнула Феофания, а сама подумала: хорошо бы этого “тощего да вежливого” никогда не нашли. А то мало ли.

Кирилл

С неба валил снег. Белые пушистые хлопья красиво кружились и падали на землю.

Однако ни меня, ни Лизу это не радовало, ведь при виде снега Глафира как с цепи сорвалась и погнала нас в поле – картошку копать. Не помогли ни вкусности, которые я вчера купил, ни возвращение Лизы. Последнее вообще для Глафиры стало лишь поводом для очередного наказания – не возвращение девушки, разумеется, а ее пропажа.

Но нас это не расстроило. Ведь по-настоящему серьезные проблемы были решены. Лизу мы вернули, планы местных недозлодеев спутали и сделали так, что им стало не до злодейств и вообще не до чего: в ближайшие дни их ждало разбирательство.

А еще теперь у нас была еда и теплые вещи. И даже “рефинансированную” сумму мы решили не возвращать: после того, что я узнал о “Банке Подкорытова”, быть честным резко расхотелось.

– Ты сделал что?! – не поверила мне Лиза, когда я рассказал про поджог и переполох в поместье Подкорытова.

– Он плохой человек, – смущенно попытался оправдаться я. – Там какие-то мутные дела в его доме творятся.

– Верю, – кивнула Лиза. – Я тут почитала о махинациях этих Трех Петров, и знаешь, на твоем месте не просто задымила бы, а вообще спалила бы все до основания!

– Я подумал, что немного хаоса – это то, что нужно в данном случае, – сказал я. – Полноценный поджог ни к чему. Все-таки там были еще слуги, женщины и дети. Оставлять их зимой без крова – не лучшая идея.

– Ну да, ты прав, – тут же пошла на попятный Лиза. – Но я удивлена, что ты со своей любовью к честным поединкам пошел на такую откровенную подлость. От тебя я скорее ожидала бы пафосной дуэли.

– Вызывать на дуэль старика, у которого даже нет Дара – так себе честь, – поморщился я. – Даже если он редкостный гад. И вообще, ты на меня плохо влияешь!

– Это точно! – ухмыльнулась Лиза, а потом спохватилась: – Ты давай трудись, не отвлекайся – картошка сама себя из земли не достанет. А я пока подумаю, как уничтожить эту дрянь.

Она достала из-за пазухи лист какого-то договора. Судя по названию – брачного. Я оперся о вилы и с интересом вчитался в текст.

– О, ты вышла замуж за Лужина? – насмешливо сказал я, заметив внизу подпись “Елизавета Митрофанова”.

– Иди в зёпу! – выругалась Лиза, лишь в последний момент слегка смягчив грязное словцо, чтобы показать, что сердится не на меня. – Без регистрации в метрической книге эта штука недействительна. Но блин, меня бесит этот документ даже без регистрации! Что бы с ним сделать?

Подруга задумчиво и немного нервно постучала пальцем по подбородку.

– Жечь пробовала? – спросил я.

– Пробовала, – кивнула она с несчастным видом. – И жечь, и мочить, и щелоком тереть, и ножом скрести. Никак. Эта штука просто неубиваемая!

– Видимо, артефактный лист, – пожал я плечами, нисколько не удивившись.

– И что мне теперь, вечно на него любоваться? – возмутилась Лиза. – А вдруг кто увидит? Вдруг я себе парня захочу завести, а тут такая пакость ему на глаза попадется?

Девушка брезгливо подвесила в воздухе документ, держа лист двумя пальцами за уголок и глядя на него, как на использованную тряпочку для туалета.

– Кирилл, Лиза! – окликнули нас.

Мы обернулись. По полю шел Трофим с каким-то узелком за плечом. Узелок был большой и угловатый.

– Все готово, – сказал парень, дойдя до нас и бухнув ношу мне под ноги. – Только я не понял, зачем эта щепа?

– Щепа? – фыркнул я, сообразив, что же он такое принес. – Это не щепа, друг мой. Это вкусная еда круглый год и процветание приюта. Ну, насколько в этом нищенском городке можно процветать, конечно же.

Я развязал узелок и взял из него первую пару деревяшек, и правда чем-то напоминающих щепу для розжига печи.

– Это, друг мой, тепловой артефакт, – сказал я, разделяя пару и протягивая парню едва теплую деревяшку. – А вот это – охладительный. Вместе они блокируют друг друга. Но если разделить и активировать…

Я оценил размер поля, размер артефакта и отошел на пару метров. После чего пустил по деревяшке импульс силы, ударив по центральной жилке, и тут же поторопился воткнуть артефакт в землю.

Почва под нашими ногами загудела. На пару секунд неприятно заложило уши, и Лиза с Трофимом заволновались. К счастью, длилось это недолго, и вскоре конструкт стабилизировался, все побочные эффекты пропали, и поле вновь стало тихим и обычным.

– Вот так это работает, если устанавливать настоящие артефакты, а не подделку, – не без гордости сказал я. – Сейчас мы с вами все поле обработаем – на прогрев и на подъем грунтовых вод. Урожай будет круглый год! А сушильные и холодильные артефакты унесем на кухню – монашки там разберутся, где они в хозяйстве больше пригодятся.

– Так это че… мы теперь как люди, что ли? – захлопал ресницами Трофим. – Это же… такие деньжищи…

– Держи деньжищи, – ухмыльнулся я, протягивая ему кухонные артефакты и попутно их активируя. – Только не болтай. Если вдруг кто узнает, что приютским такое богатство привалило, придут разбираться, где мы это все взяли. А ты ж не хочешь рассказывать, как лазил в запретное место за хабаром, верно?

– Не хочу, – тут же посерьезнел Трофим, поняв степень возложенной на него ответственности.