Чтение онлайн

Он в третий раз сбился, словив усталый и чуть презрительный взгляд молодого человека, который будто говорил: “Как же вы меня все достали, деревенщины…”

В этот раз мужчина даже не понял, чем не угодил молодому человеку. Еще бы! Откуда ему было знать, что свою утонченную худобу Герман де Геннин поддерживал всеми мыслимыми и немыслимыми способами – от изнуряющих тренировок до жестких мужских корсетов и новейших достижений медицины и косметологии. Но разумеется, было сложно объяснить нюансы столичной моды жителям уездных городов.

Окончательно растерявшись, приказчик хотел было поинтересоваться, когда молодой человек собирается вернуться в академию, но, к счастью, от еще одного необдуманного вопроса его отвлек стук в дверь.

– Я занят! – рявкнул мужчина.

Однако пожилой секретарь, заглянувший в дверь, был не тем человеком, который беспокоит по пустякам.

– Что? – спросил его приказчик.

– Документы поступили необычные, – тут же выложил самое главное секретарь. – Вы должны взглянуть.

– До завтра не терпит, что ли? – еще раздраженно, но немного тише, чтобы не беспокоить драгоценного гостя, сказал приказчик. – Ты не видишь, кто в гостях?

Он, забывшись, некультурно указал рукой на молодого барина. Но спохватился и тут же отвесил тому извиняющийся поклон.

– Думаю, молодому барину также будет интересно содержание бумаг.

Мужчины переглянулись, ведь это было странно. Какой такой интерес может быть у графского племянника к делам мелкого уездного городка? Он и приехал-то сюда лишь ради галочки – привез в качестве благотворительности медикаменты и несколько бобин кинопленки. Ну, и ради проверки: хорошо ли народ отреагирует на племянника графа де Геннина, которому впервые поручили дела семьи.

Народ отреагировал хорошо. Еще бы: такой красивый и обходительный молодой человек приехал из самой столицы! Но все же юношу послали сюда вовсе не за тем, чтобы он и правда занимался проблемами богом забытого городка, так что предложение ознакомиться с бумагами было неожиданным.

– Что это? – спросил приказчик, указав на папку в руках секретаря.

– Один паренек принес, – пожал плечами тот. – Он не назвался, но сказал, что бумаги должен увидеть графский приказчик.

– И с каких пор мы слушаем побирушек? – нахмурился приказчик.

– Ни с каких, – безэмоционально ответил секретарь. – Я велел его вытурить, но он вдруг вслух зачитал несколько фактов из тех бумаг… И я думаю, вам и правда стоит с ними ознакомиться.

Он протянул папку.

Приказчик недоверчиво взял. Затем достал из кармана пенсне, водрузил его на нос и принялся перебирать бумаги. И чем больше он их перебирал, тем шире открывались его глаза. Пенсне уже упало с носа, но мужчина, забывшись, подносил бумаги все ближе и ближе к глазам и продолжал читать. Он попросту выпал из реальности.

Молодой человек, заинтересовавшись, взял уже прочитанные приказчиком листы и тоже изучил. Хмыкнул раз, другой. А потом вдруг рассмеялся так искренне и звонко, что зазвенели бокалы на столе.

– Ох, повеселили! – сказал он, отсмеявшись. – Какие милые деревенские махинации. А какие крошечные суммы взяток… впервые такое вижу. Уездная мафия – это нечто. Купить себе одаренную жену, чтобы создать аристократический род. Устроить голод и выкупить умирающих крестьян… Гениально и нелепо одновременно! Расскажу дяде, он тоже посмеется.

– Дяде? – смертельно побледнев, спросил приказчик и принялся заикаться: – М-может, не н-надо? Мы тут сами как-нибудь, долго ли? Тут же все написано, кто из полицейских к-купленный. Обратимся к н-нормальным и наведем порядок. Правда, г-господин, не надо дядю, прошу!

Приказчик, не выдержав, бухнулся на колени. Это в столичной моде он не разбирался, а вот в том, кого назначат виноватым, если граф приедет наводить порядок, бедолага не сомневался.

– Буквально несколько дней, молю… – забормотал он, отбивая поклоны. – Я разберусь, обещаю! Всех на место поставлю, сегодня же арестую, сейчас! Штрафы, тюрьму, Московские кордоны – все всё по заслугам получат!

Он еще долго бормотал, периодически пытаясь целовать туфлю молодого человека, но тот лишь брезгливо скривился и отдернул ногу. Приказчик ведь даже понятия не имел, насколько Герману де Геннину все это было фиолетово.

Да и не только ему. Это для местных “Три Петра” – величайшая мафиозная группировка, а для столиц не более, чем крысиная возня, дележ колбасного огрызка на свалке отходов.

– Хватит уже. Встань, – властно велел молодой человек. – Просто разберись с проблемой и все. Кому вы тут нужны в этой глуши. Сами натворили, сами разруливайте.

Он махнул на приказчика рукой и отпил из бокала.

– Ваша щедрость не имеет границ, господин! – подобострастно выдал насмерть перепуганный приказчик, которого только что миновала расстрельная статья. – Все сделаю! Всех накажу, публично! Город снова будет верен де Генниным!

– Верен Империи, – поправил его молодой человек.

– Верен Империи! – с уже совсем очумелым патриотизмом повторил приказчик. – Дозвольте-с идти исполнять-с.

Молодой аристократ махнул рукой, и мужчина, склонившись, бочком-бочком ретировался, прижимая к себе папку с документами, что свалились, как снег на голову, и едва не устроили ему инфаркт.

Но теперь он устроит инфаркт “великой троице”. Наконец-то у него есть конкретные доказательства их махинаций! Кем бы ни был тот паренек, что это принес, пусть судьба вознаградит его за этот дар!

В монастыре, несколько часов спустя

Феофания сегодня была не в себе и все никак не могла закончить молитву: снова и снова сбивалась в тексте, знакомом с детства, дважды уронила свечку, один раз – иконы и едва не устроила пожар.

Сегодня мысли ее никак не могли обратиться к богу. Наверное, все дело было в том, что ее грызло чувство вины. Настолько сильное, что даже искреннее раскаяние не помогало.

Легко покаяться в грехе, когда ты навредил лишь себе. Легко простить себя, зная, что бог милостив и примет тебя любой, если ты раскаиваешься. А поди-ка прости себя, если из-за тебя пострадал другой человек, пострадал РЕБЕНОК.

Язык Феофании спотыкался о знакомые слова молитвы и не мог их произнести. Она будто потеряла право просить прощения.