Чтение онлайн

Лишь-только переступилъ онъ за порогь, миссъ Марія и миссъ Виртъ вторгнулись въ гостиную, и миссъ Дженни мгновенно сообщила имъ подробности чудодйственной тайны. Отдавая полную справедливость прекраснымъ сестрицамъ, мы обязаны сказать, что он не слишкомъ сердились на своего братца. Долго он разсуждали объ этой исторіи, разсматривая ее со всхъ сторонъ, и недоумвая, что скажетъ папа, какъ вдругъ громовой стукъ въ уличную дверь прервалъ ихъ размышленія на самомъ интересномъ мст. Это долженъ быть папа, подумали двицы. Но это былъ не онъ. Это былъ только мистеръ Фредерикъ Буллокъ, пріхавшій изъ Сити въ назначенный срокъ вслдствіе даннаго имъ общанія проводить дамъ въ цвточный магазинъ.

Этотъ джентльменъ, какъ легко вообразить, недолго оставался непричастнымъ къ общей тайн; но его лицо, какъ узналъ онъ и взвсилъ сущность дла, выразило изумленіе, совершенно отличное отъ тхъ сантиментальныхъ впечатленій, какими проникнуты были физіономіи сестрицъ. Мистеръ Буллокъ, человкъ практическій и знатокъ житейскихъ отношеній, былъ младшимъ товарищемъ богатой фирмы. Онъ зналъ что такое деньги, и вполн понималъ ихъ цнность: восторгъ ожиданія заискрился въ его маленькихъ глазахъ, и онъ съ улыбкой взглянулъ на свою Мери, когда подумалъ, что, по милости глупой выходки мистера Джорджа, невста его поднялась въ цн слишкомъ на тридцать тысячь фунтовъ противъ той суммы, какую онъ надялся получить за ней.

— Ахъ, Боже мой! Какой праздникъ для васъ, Дженни! вскричалъ онъ, взглянувъ и на старшую сестрицу съ видомъ нкотораго участія. Смотрите теперь во вс глаза за своими женихами: вы стоите около пятидесяти тысячь фунтовъ.

Этотъ денежный вопросъ не представлялся воображенію сестрицъ вилоіь до настоящей минуты, но Фредерикъ Буллокъ, подшучивая надъ ихъ невинностію, объяснилъ имъ сущность дла въ продолженіе одной прогулки, и когда он воротились домой къ обду посл утреннихъ удовольствій, уваженіе ихъ къ самимъ себ увеличилось на нсколько процентовъ.

И читатель будетъ неправъ, если вздумаетъ обвинять въ эгоизм двицъ Осборнъ. Не дальше какъ сегодня утромъ я имлъ честь возвращаться въ Лондонъ изъ Ричмонда; и въ ту пору какъ дилижансъ перемнялъ лошадей, я, засдая на кровл этой колесницы, замтилъ внизу трехъ дтей, игравшихъ дружелюбно въ грязной луж. Они были веселы, грязны и удивительно счастливы. Но вдругъ, запыхавшись и едва переводя духъ, подбгаетъ къ нимъ четвертый дтенышъ, и говоритъ — «Полли, сестра твоя выиграла пенни». При этой оглушительной всти, дти мигомъ повыскочили изъ грязи, и бросились впередъ, чтобъ засвидтельствовать почтеніе счастливой Пегги. И когда дилижансъ двинулся съ мста, я видлъ, какъ малютка Пегги, сопровождаемая дтской процессіей горделиво пошла къ ларю торговки, продававшей леденцы.

Приготовивъ такимъ образомъ сестеръ Доббинъ поспшилъ немедленно въ Сити для совершенія послдней и труднйшей части добровольнаго подвига, предпринятаго въ пользу друга. Мысль о столкновеніи лицомъ къ лицу съ непреклоннымъ и гордымъ негоціантомъ, приводила его въ судорожный трепетъ, и онъ уже серьезно подумывалъ предоставить дло на произволъ текущихъ обстоятельствъ, такъ-какъ не подлежало ни малйшему сомннію, что молодыя леди не замедлятъ открыть тайну своему отцу. Но затрудненіе тутъ состояло въ томъ, что кептенъ Доббинъ общался Джорджу представить подробное донесеніе о впечатлніи, какое произведетъ на старика всть о женитьб его сына. Неизбжность личнаго свиданія опредлялась сама собою. Доббинъ зашелъ сперва въ отцовскую контору въ Сити на Великорцкой улиц, и отправилъ оттуда записку къ мистеру Осборну, испрашивая у него аудіенціи по поводу важныхъ длъ, касающихся до сына его, Джорджа. Отвтъ былъ благопріятный. Мистеръ Джонъ Осборнъ, свидтельствуя свое совершеннйшее почтеніе капитану Доббину, покорнише просилъ его пожаловать къ себ въ контору, гд онъ будетъ имть удовольствіе выслушать его объясненія по поводу сына его, Джорджа. Доббинъ пошелъ. Свиданіе, конечно, будетъ имть тревожный и бурный характеръ; думалъ мистеръ Доббинъ, и на этомъ основаніи физіономія его приняла самое мрачное выраженіе, когда онъ постучался у дверей конторы мистера Осборна. Смущеніе его увеличилось еще больше, когда мистеръ Чопперъ, стоявшій у конторки въ первой комнат, поспшилъ привтствовать его съ веселымъ и беззаботнымъ видомъ. Улыбаясь и подмигивая съ какимъ-то особенно-непріятнымъ юморомъ, мистеръ Чопперъ указалъ перомъ на дверь своего патрона и проговорилъ:

— Извольте идти прямо. Старшина васъ ждетъ.

Мистеръ Осборнъ проворно всталъ съ мста, и радушно протянулъ руку своему гостю.

— Какъ ваше здоровье, почтеннйшій? спросилъ онъ съ такимъ искреннимъ участіемъ, что бдный посланникъ Джорджа почувствовалъ себя вдвойн виновнымъ передъ негоціантомъ.

Онъ также протянулъ свою руку, и она какъ-будто замерла въ рук старика. Совсть его была нечиста, и онъ это живо почувствовалъ, когда перешагнулъ черезъ порогъ конторы. Ни онъ ли, кептенъ Доббинъ, былъ почти исключительною причиною этого фамильнаго переворота? не онъ ли привелъ Джорджа къ ногамъ его заброшенной невсты? Не онъ ли устроилъ эту свадьбу? И вотъ, старый негоціантъ принимаетъ его съ радушной улыбкой, вовсе не подозрвая, какую всть онъ долженъ ему сообщить. Было отчего струхнуть и присмирть.

Осборнъ въ свою очередь былъ совершенно убжденъ, что Доббинъ принесъ ему добрую всть. Мистеръ Чопперъ и его принципалъ разсуждали объ этомъ предмет въ ту самую минуту, когда принесли записку отъ капитана. Они оба единодушно согласились, что молодой человкъ вроятно раскаялся въ своей опрометчивости. Уже нсколько дней они готовились къ этому, не сомнваясь, что осажденный непріятель будетъ просить пощады. «И какую чудесную свадьбу мы сыграемъ, Чопперъ» говорилъ мистеръ Осборнъ своему конторщику, бросая на него торжественный взглядъ, и побрякивая шиллингами и гинеями въ своихъ огромныхъ каршнахъ.

Съ такими же операціями, производимыми въ обоихъ карманахъ, мистеръ Осборнъ-старшій сидлъ и теперь на своемъ стул, посматривая на злосчастнаго Доббина, который покамстъ еще не могъ проговорить ни одного слова и сидлъ неподвижно, какъ-будто прикованный къ своему мсту. «Что это за странный человкъ! думалъ старикъ Осборнъ. Удивительно, какъ это Джорджъ не научитъ его лучтему обращенію.»

Наконецъ мистеръ Доббинъ пріободрился, и открылъ бесду такимъ образомъ:

— Сэръ, я принесъ вамъ чрезвычайно важную новость. Сегодня утромъ я бьмъ въ Конной-Гвардіи, и тамъ сказали мн, что нашему полку будетъ объявленъ походъ за границу. Не пройдетъ недли, и мы вроятно будемъ на дорог въ Бельгію. Вамъ не безъизвстно, сэръ, что посл этой кампаніи, мы, безъ сомннія, недосчитаемся многихъ изъ своихъ товарицей, и вы понимаете, что не всмъ офицерамъ Трильйоннаго полка суждено воротиться домой.

Осборнъ принялъ степенный видъ.

— Полкъ вашъ, сказалъ онъ, я не сомнваюсь, сдлаетъ свае дло и, конечно, каждый изъ васъ понимаетъ свои обязанности, смю сказатъ, а въ живот и смерти Богъ воленъ.

— Французы, сэръ, очень сильны, продолжалъ кептенъ Доббинъ. — Русскіе и Австрійцы безъ сомннія не скоро соединятъ съ нами свой войска. Мы должны будемъ открыть первую битву въ этой кампаніи, и эта битва, сэръ, будетъ отчаянная: Бонапартъ знаетъ свое дло.

— Что вы хотіте этимъ сказать, капитанъ Доббинъ? перебилъ суровый негоціантъ, нахмуривъ брови, ни одинъ честный Британецъ, я полагаю, не побоится этого Бонапарта, какъ-скоро идетъ дло о націонадьной чести и слав.

— Конечно, сэръ, вы правы, и я совершенно согласенъ съ вами, сказалъ капитанъ Доббинъ, но согласитесь и вы, что военные люди; при открытіи кампаніи, подвергаются нкоторымъ образомъ большимъ опасностямъ. Поэтому, сэръ, если произошла нкоторая размолвка между вами и другомъ моимъ, Джорджемъ, то, принимая въ соображеніе ныншнія обстоятельства… я хочу сказать, сэръ, что вы должны, сэръ, перемнить гнвъ на милость и великодушно простить друга моего, Джорджа, если онъ провинился передъ вами. Сами вы замтили, что въ живот и смерти Богъ воленъ и, стало-быть, при ныншнихъ обстоятельствахъ, вамъ слдуетъ подать дружескую руку своему сьшу. Продолжая питать гнвъ въ своемъ сердц, вы, я знаю, не простите себ никогда, если чего Боже сохрани! война будеть имть роковыя послдствія для Джорджа.

Говоря это, бдный Вилльямъ Доббинъ раскраснлся какъ малина, и почувствовалъ въ глубин души, что самъ онъ, собственно говоря, поступилъ злодйски въ этомъ дл. Не вмшивайся онъ въ отношенія Джорджа, не произошло бы, вроятно, никакой размолвки между сыномъ и отцомъ. Почему бы, въ самомъ дл, не отсрочить этой свадьбы до благопріятныхъ обетоятельствъ? Какой демонъ понуждалъ его торопить жениха? Джорджъ могъ бы, конечно, разстаться съ Амеліей, не чувствуя смертельной тоски, и Амелія, въ свою очередь, мужественно перенесла бы роковой ударъ, если бы женихъ ея не воротился съ поля битвы. Его совты и хлопоты окончательно испортили все дло. И зачмъ онъ хлопоталъ, зачмъ совтовалъ? Затмъ, изволите видть, что капитанъ Доббинъ самъ любилъ миссъ Эмми до такой степени, что мысль о ея несчастіи закружила и отуманила его голову. Ктому же его собственныя страданія становились невыносимы, и онъ радъ был покончить все однимъ ударомъ, такъ, чтобы ршительно отнять возможность возрожденія въ своей душ какой-нибудь заносчивой мечты. Въ этомъ послднемъ случа, очевидно, онъ руководствовался тми же самыми побужденіями, какія мы имемъ въ виду, когда ускоряемъ похороны своего друга.