Чтение онлайн

Явствуетъ отсюда, что мистеръ Джорджъ Осборнъ бросилъ наконецъ въ урну великій жребій своей джентльменской жизни, или, выражаясь простымъ языкомъ, Джорджъ Осборнъ собрался наконецъ вступить въ законный бракъ.

Невста была въ сромъ шелковомъ плать (какъ впослдствіи объявилъ мн кептенъ Доббинъ), и голова ея украшалась простенькой соломенной шляпкой съ розовыми лентами. Шляпа покрыта была вуалью изъ блыхъ шантильскихъ кружевъ, подаренныхъ ей мистеромъ Джозефомъ. Самъ капитанъ Доббинъ выпросилъ позволеніе представить ей въ подарокъ золотую цпочку и часы, купленные нарочно на этотъ случай. Мать съ своей стороны подарила невст брильянтовую брошку — единственную драгоцнность, оставшуюся у ней посл фамильной катастрофы.

Когда началась брачная церемонія, мистриссъ Седли зарыдала горько. Тщетно утшали ее двушка-ирландка и мистриссъ Клеппъ, домовая хозяйка: старушка хотла, казалось, выплакать вс свои слезы. Мужа ея, старика Седди, не было въ капелл. Джозефъ выполнялъ обязанность отца при передач невсты жениху, между-тмъ какъ мистеръ Доббинъ служилъ шаферомъ другу своему, Джорджу.

Въ капелл не было никого кром особъ, совершившихъ брачный обрядъ и друзей жениха съ невстой. Въ отдаленіи, у самыхъ дверей, сидли два лакея съ нахмуренными бровями. Дождевыя капли барабанили въ окна, и стукъ ихъ уныло вторилъ всхлипываньямъ старушки Седли. Голосъ пастора печально раздавался между пустыми стнами. На извстный его вопросъ: «хочешь ли ты взять себ въ жену сію двицу?» Джорджъ отвчалъ громко — «хочу». Отвтъ невсты выпорхнулъ прямо изъ ея сердца, но никто его не слышалъ, кром капитана Доббина.

Когда кончился обрядъ, Джозефъ Седли выступилъ впередъ, и поцаловалъ свою сестру — первый разъ въ продолженіе нсколькихъ мсяцовъ. Мрачное выраженіе на лщ Джорджа исчезло, и онъ казался теперь гордымъ и счастливымъ.

— Ну, Вилльямъ, теперь твоя очередь, любезный другъ, сказалъ онъ веселымъ тономъ, положивъ руку на плечо друга.

Мистеръ Доббинъ подошелъ къ новобрачной, и слегка прикоснулся къ ея розовой щечк. Затмъ, вся компанія отправилась въ ризницу, включить свои имена въ метрическую книгу.

— Благослови тебя Богъ, старый другъ! сказалъ Джорджъ, крпко пожимая руку мистера Доббина. Въ это мгновеніе, глаза его овлажились жидкостью, весьма похожею на слезы. Доббинъ кивнулъ только головою: сердце его было слишкомъ полно, чтобы допустить возможность краснорчивыхъ объясненій.

–. Пиши чаще и прізжай къ намъ какъ можно скоре, проговорилъ мистеръ Осборнъ, прощаясь съ своимъ другомъ на церковной паперти.

Когда наконецъ старушка Седля обнялась въ послдній разъ съ своею дочерью, новобрачные быстро пошли къ своей карет.

— Прочь съ дороги, чертенята! закричалъ Джорджъ на толпу запачканныхъ ребятишекъ, рзвившихся около ограды.

Дождь между-тмъ немилосердо билъ въ лицо новобрачныхъ, когда они подходили къ своему дорожному экипажу. Ямщики дрожали на козлахъ, и отъ нетерпнія хлопали бичами. Нсколько ребятишекъ взвизгнули жалобными голосами, когда забрызганная карета тронулась и поскакала по большой дорог.

Вилльямъ Доббинъ стоялъ передъ оградой, провожая глазами удалявшійся экждажъ. Мальчишки обступили его со всхъ сторонъ, завизжали, но онъ не обращалъ никакого вниманія на ихъ дерзкій смхъ.

— Подемъ-ко домой, любезный, перекусимъ чего-нибудь, закричалъ сзади басистый голосъ, и вслдъ затмъ дюжая рука мистера Джоза обхватила его плечо.

Но кептенъ Доббинъ отказался отъ этого радушнаго приглашенія на завтракъ. Онъ помогъ плачущей старушк и спутницамъ ея ссть въ карету Джоза, и разстался съ ними, не проговоривъ ни одного слова. И эта карета двинулась съ мста, сопровождаемая саркастическими взвизгами мальчишекъ.

— Вотъ вамъ, маленькіе шалуны! сказалъ кептенъ Доббжнъ, бросивъ имъ нсколько мелкихъ монетъ.

И потомъ онъ отправился одинъ, въ бурную и дождливую погоду, на свою одинокую квартиру въ казармахъ. Все, казалось, было теперь кончено для него: они обвнчались и ухали счастливые и довольные своей судьбой; честный Доббинъ поблагодарилъ Бога отъ полноты своего сердца. Никогда, со времени своего дтства, онъ не чувствовалъ себя столько одинокимъ и грустнымъ. Онъ думалъ съ замираніемъ сердца о тхъ счастливыхъ дняхъ, когда Богъ приведетъ ему взглянуть на юную чету.

Дней черезъ десять посл этой церемоніи, три знакомые намъ молодые джентльмена наслаждались тою блистательною перспективой, которую Брайтонъ представлялъ въ лтнее время любознательному путешественнику, наблюдающему безпредльное море съ одной стороны, и нижнія окна живописныхъ домиковъ съ другой. Взоры лондонскаго жителя, закупореннаго въ своемъ зимнемъ жиль между колоссальными стнами, весьма охотно обращаются къ безбрежному океану, вчно юному и улыбающемуся своими безчисленными яминками, тогда-какъ блые паруса бороздятъ его изъ конца въ конецъ, и сотни купальныхъ машинъ привтствуютъ подл берега его голубыя волны. Но еще, быть-можетъ, гораздо охотне, столичный психологъ и наблюдатель человческой природы обращаетъ взоръ свой на нижнія окна брайтонскихъ домовъ, гд расцвтаетъ человческая жизнь въ своихъ разнообразныхъ формахъ. Изъ одного окна выставляются фортепьянныя ноты, за которыми юная леди съ шелковичными локонамт упражняется каждый день по шести часовъ, къ великому удовольствію и наслажденію всхъ ближайшихъ жильцовъ; за другимъ между-тмъ на мягкихъ креслахъ сидитъ нянюшка Полли, укачиваетъ своего юнаго джентльмена на рукахъ, тогда какъ папенька его, мистеръ Джакобъ, кушаетъ устрицы и пожираетъ газету Times у третьяго окна. Тутъ же; дв интересныя сестрицы, посл утреннихъ занятій, поглядываютъ на молодыхъ артиллерійскихъ офицеровъ, которые, вроятно для учебныхъ наблюденій, хотятъ взобраться на мловую гору; чтобы охватить своими взорами и море, и живописныя окрестности великаго городка. У подножія скалы, на морскомъ берегу, стоитъ, углубившись въ размышленія, дловой человкъ изъ Сити, съ подзорной трубкой футовъ въ шесть; наведенной на голубое простраиство — стоитъ онъ и наблюдаетъ лодки; шлюпки, катера и купальныя машины, которыя поминутью отваливаютъ отъ берега, или возвращаются назадъ съ своими веселыми пассажирами, омытыми и очищенными соленой влагой.

Но кчему, съ вашего позволенія, сталъ бы я описывать Брайтонъ, — этотъ британскій Неаполь съ его беззаботными лаццарони, отлично понимающими цну эпикурейскихъ наслажденій? Всмъ и каждому извстно, что Брайтонъ — чистенькій, опрятный, веселый, щеголеватый городокъ, до котораго вы, благодаря желзнымъ рельсамъ, долетаете теперь изъ Лондона въ полтора часа, тогда какъ въ первой части этого столтія онъ отстоялъ на цлый день зды отъ англійской столицы. Кто поручится, что черезъ сотню лтъ вы не будете перелетать это пространство въ полторы минуты?…

— Что за прелесть эта быстроглазая двчонка во второмъ этаж надъ магазиномъ! замтилъ одинъ изъ трехъ джентльменовъ, гулявшихъ на морскомъ берегу, — видлъ-ли ты, Кроли, какъ она подмигнула на меня, когда мы проходили?

— Будь остороженъ, Джозъ, отвчалъ джентльменъ, къ которому обращено было это воззваніе, — двушка пожалуй сойдетъ съ ума, если ты станешь шутить съ ея сердцемъ. Этакой Донъ-Жуанъ! Ему ничего не стоитъ влюбить въ себя всхъ этихъ красотокъ!

— Ну, это ужь черезъ-чуръ! сказалъ Джозъ самодовольнымъ тономъ, бросая убійственно искрометный взоръ на горничную, выглядывавшую изъ окна надъ магазиномъ модистки.

Въ Брайтон мистеръ Джозефъ Седли былъ еще блистательне, чмъ въ Лондон на свадьб у сестры. На немъ былъ франтовской жилетъ багроваго цвта и военный сюртукъ съ золотымъ шитьемъ. Въ послднее время онъ старался освоиться съ геройскими привычками и поставить себя на военную ногу, хотя собственно наклонности его имли самый миролюбивый характеръ. Онъ гулялъ теперь съ двумя пріятелями, молодцовато побрякивая шпорами, и выстрливая смертоносными взглядами во всхъ горничныхъ и субретокъ, считавшихся достойными быть его мишенью.