Чтение онлайн

Само-собою разумется, что и Ребекка, какъ новая родственница, сдлалась предметомъ особенной заботливости и попеченій со стороны мистриссъ Бьютъ. Сдлавъ напередъ предварительныя распоряженія относительно того, чтобъ на Парк-Лен не смли принимать посланниковъ и писемъ отъ нечестиваго Родона Кроли, она приказала заложить коляску миссъ Кроли, и отправилась къ своей старой пріятельниц миссъ Пинкертонъ, на Чизвиккскій проспектъ, съ тою похвальною цлью, чтобъ сообщить Благородной Академіи оглушительную всть о похожденіяхъ миссъ Шарпъ, обольстивщей Родона Кроли, и собрать на этомъ основаніи дополнительвыя свднія относительно происхожденія и воспитанія отставной гувернантки. Пріятелышьница лексикографа, съ великою охотой предложила свои обязательныя услуги. Немедленно поручено было миссъ Джемим отыскать въ домашнемъ архив письма и росписки бывшаго учителя рисованья. Оказалось, что одно письмо было имъ отправлено изъ долговой тюрьмы; въ другомъ умолялъ онъ, ради самаго неба, прислать ему впередъ мсячное жалованье; въ третьемъ мистеръ Шарпъ покорнйше благодарилъ чизвиккскихъ дамъ за покровительство и благодяні., оказываемыя миссъ Ребекк. Послдній документъ былъ содержанія трогательнаго: несчастный артистъ, уже томившійся на смертномъ одр, поручалъ свое единственное дитя, сиротку Бекки, великодушному вниманію и покровительству миссъ Пинкертонъ. Нашлись въ архив документы и самой Ребекки: въ одномъ, малютка испрашивала помощи для своего несчастнаго отца; въ другомъ содержалась слезная благодарность незабвенной благодтельниц.

Изъ Благородной для Двицъ Академіи на Чизвиккскомъ проепект, мистрвссъ Бьютъ стрлой покатила на предмстье Сого, въ Греческую улицу, въ бывшую квартиру покойнаго живописца, гд до сихъ поръ стны маленькой залы украшались портретами самой хозяйки въ бломъ атласномъ плать, и супруга ея въ синемъ фрак съ мдными пуговицами — портреты были написаны въ уплату долга за квартиру. Бывшая хозяйка, мистриссъ Штоксъ, какъ дама краснорчивая и обязательная во всхъ отношеніяхъ, быстро разсказала все; что было ей извстно о покойномъ живописц. Оказалось, что мистеръ Шарпъ, не говоря дурнаго слова, былъ бднякъ, до крайности распутный; должники, бывало, не отходили отъ его дверей, и что всего ужасне, онъ обвнчался на своей жен весьма не задолго до ея смерти. Хозяйка, къ великому огорченію, узнала объ этомъ посл; иначе, разумется, не стала бы ихъ держать ни одного дня. Дочка ихъ была вообще прехитрая и превтреная лисица; бывало; она хохочетъ цлый день безъ всякой видимой причины, передразниваетъ всхъ и каждаго, прыгаетъ какъ коза, длаетъ уморительныя рожи, и, случалось, отецъ посылалъ ее за джиномъ въ ближайшую харчевню, или съ запиской къ кому-нибудь изъ своихъ безпутныхъ товарищей, жившихъ въ этомъ квартал; всюду бгала малютка Бекки, и всюду ее знали. Коротко и ясно, мистриссъ Бьютъ, не жаля никакихъ хлопотъ, собрала драгоцннйшіе матеріалы для составленія біографіи своей новой родственницы, и вроятно Ребекка была бы ей очень благодарна, еслибъ своевременно могла получить понятіе объ этой безпримрной заботливости о своей особ.

Плодомъ этихъ неутомимыхъ изслдаваній было совершеннйшее просвтленіе умствевныхъ очей доброй старушки, заблуждавшейся такъ долго насчетъ своего племянника и теперешней его жены. Мистриссъ Родонъ Кроли — дочь оперной актрисы. Она танцовала и сама. Она служила натурщицей для живописцевъ. Она воспитана по театральному. Она пила пуншъ съ своимъ отцомъ, курила трубку; и прочая. Это была, однимъ словомъ, женщина, соединившая свою судьбу съ пропащимъ человкомъ. Окончательный выводъ: плутовство ихъ неисправимо, и порядочная женщина не должна обращать на нихъ ни малйшаго вниманія.

Таковы были матеріалы и свднія, предложенныя вниманію больной старухи на Парк-Лен. Мистриссъ Бьютъ воспользовалась ими какъ провизіей, и аммуниціей для укрпленія джентльменскаго дома противъ неминуемой осады, котрая скоро должна быть произведена соединенными усиліями двухъ отъявленныхъ негодяевъ.

Но, къ счастію, во всхъ этихъ распоряженіяхъ проглядывалъ одинъ, довольво важный недостатокъ: мистриссъ Бьютъ была слишкомъ запальчива, усердна, нетерплива, и рвеніе, обнаруженное ею въ настоящемъ случа, превосходило нкоторымъ образомъ границы благоразумной разсчетливости. Она истомила миссъ Кроли гораздо боле, чмъ сколько было нужно, и хотя слабая старуха подчинилась ея авторитету, но власть эта была уже черезъ чуръ натянута, строга, такъ что можно было опасаться, что жертва обнаружитъ намреніе высвободиться изъ подъ ея вліянія при первомъ удобномъ случа. Женщины, всякой знаетъ, весьма часто впадаютъ въ такія ошибки, несмотря на то, что по большей части он дйствуютъ подъ руководствомъ своего прозорливаго инстинкта.

Такъ, напримръ, мистриссъ Бьютъ, увлекаемая безъ сомннія самыми филантропическими побужденіями, ухаживала за своей больной съ такимъ безпримрнымъ раченіемъ, какъ-будто собиралась проводить ее на тотъ свтъ черезъ нсколько недль. Она просиживала у ея изголовья цлыя ночи на пролетъ, не спала, не вкушала пищи, и даже отказалась отъ прогулокъ на свжемъ воздух. Обо всхъ этихъ лишеніяхъ и жертвахъ, она вздумала однажды гамкнуть господину Кломпу, домашнему врачу и, вмст, аптекарю, который неизмнно продолжалъ длать свои визиты по два раза въ день.

— По совсти могу признаться, мистеръ Кломпъ, сказала мистриссъ Бьютъ, что все это время я не щадила никакихъ трудовъ, и никакихъ усилій для нашей драгоцнной паціентки, доведенной своимъ негоднымъ племянникомъ до этого ужаснйшаго состоянія нравственныхъ и физическіхъ недуговъ. О себ ужъ тутъ я не хлопочу нисколько; я не задумаюсь принести себя въ жертву.

— Да, сударыня, и ваша преданность заслуживаетъ истиннаго удивленія, началъ мистеръ Кломпъ, — но…

— И вообразите: я почти ни разу не сомкнула глазъ съ той поры, какъ пріхала изъ деревни! Ужъ какъ-скоро рчь идетъ объ исполненіи своей обязанности, я готова посвятить ей свое здоровье, сонъ, спокойствіе, все что вамъ угодно. Когда бдный мой Джемсъ лежалъ въ осп, думаете ли вы, что я нанимала для него сидлку? Никакъ нтъ.

— Вы поступили тогда, какъ мать, сударыня, какъ превосходнйшая изъ матерей; но…

— Какъ мать семейства и жена достопочтеннаго человка, я смиренно признаюсь, и врю сердечно, что правила моей жизни именно таковы, какъ имъ слдуетъ быть, продолжала мистриссъ Бьютъ съ торжественностью счастливаго убжденія, — и могу васъ уврить, мистеръ Кломпъ, что я не отступлю отъ этихъ правилъ никогда, никогда, до послдняго моего вздоха. Пусть безчеловчные люди положили эту сдую голову на одръ болзни…

Здсь мистриссъ Бьютъ, длая выразительный жестъ, указала на одинъ изъ кофейныхъ париковъ миссъ Кроли, висвшихъ на гвоздик въ ея гардеробной.

— Да, пусть безчеловчные люди, не имющіе ни чести, ни стыда, сразили эту почтенную голову, и положили ее на одръ болзни, я никогда не оставлю ее, мистеръ Кломпъ, хотя бы это стоило мн совершеннйшаго изнуренія всхъ моихъ силъ. Ахъ, мистеръ Кломпъ! боюсь я, то-есть, я уврена, что для этой драгоцнной головы нужны, можетъ-быть, скоре духовныя, чмъ медицинскія утшенія.

— Я хотлъ вамъ собстенно замтить, сударыня, началъ опять мистеръ Кломдъ такимъ ршительнымъ голосомъ, который, повидимому, отстранялъ всякуювозможность дальнйшихъ перерывовъ, — я хотлъ вамъ. собственно замтитъ, что вы, по моему мннію, напрасно безпокоитесь слишкомъ о нашей паціентк, и чго вамъ нтъ ни малйшей надобности жертвовать своимъ здоровьемъ въ ея полвзу.

— Не только здоровьемъ, милостивый государь, я жизнью готова пожертвовать для родственницы своего мужа, храбро перебила мистриссъ Бьютъ.

— Очень хорошо; но прошу васъ обратить вниманіе, что теперь обстоятельства совсмъ не требуютъ такой жертвы, сказалъ мистеръ Кломпъ. Вы можете быть увреньг, что докторъ Скуилльсъ и я разсматривали болзни миссъ Кроли со всмъ стараніемъ и добросовстностью опытныхъ врачей: мы находимъ, что нервы ея ослабли и чрезмрное уныніе овладло ея душою, оттого собственно, что фамильныя происшествія слишкомъ взволновалй ее.

— Погубили, скажите. лучше, и это все ея племянникъ — сломить бы ему шею!

— Слишкомъ взволновали, и вы, сударыня, я говорю безъ преувеличеній — явились ангеломъ-хранителемъ, чтобъ утшать миссъ Кроли подъ бременемъ сильныхъ огорченій. Но докторъ Скуилльсъ и я держимся положительно и единоглаено того мннія, что для нашей любезной паціентки нтъ никакой надобности лежать день и ночь въ постели, не перемняя воздуха спальни. Она огорчена глубоко, спора нтъ; но это постоянное заключеніе, естественнымъ образомъ увеличиваетъ разстройетво ея душевныхъ силъ. Ей нужны перемны, развлеченія, свжій воздухъ, веселыя мысли — самыя лучшія лекарства во всей нашей аптек, прибавилъ мистеръ Кломпъ, улыбаясь и выставляя на показъ свой блые зубы. Убдите ее встать, милостивая государыня, оставить мягкія подушки и ободриться. Прогулки на свжемъ воздух особенно для нея необходимы, такъ же какъ и для васъ, мистриссъ Бьютъ. Вызжайте какъ-можно чаще, и розы быстро опять зацвтутъ на вашихъ увидающихъ щекахъ.