Чтение онлайн

Къ этому разряду людей, гонимыхъ судьбою, принадлежалъ теперь старикъ Джонъ Седли, и мистеръ Доббинъ, къ великому своему ужасу, замтилъ въ немъ вс признаки погибающаго человка. Его фракъ, еще такъ недавно гладкій и красивый, слвсмъ побллъ по швамъ, и мдныя его пуговицы утратили свою позолоту. Лицо его впало, щеки опустились, борода была невыбрита, галстухъ и воротнички рубашки торчали безобразно изъ подъ верхней оконечности мшковатаго жилета. Когда, бывало, приходилось ему угощать молодыхъ людей въ кофейномъ дом, онъ заливался самымъ добродушнымъ смхомъ, кричалъ громче всхъ, и слуги подобострастно перегибались передъ нимъ, но теперь угомонился, присмирлъ, съёжился бдный старикъ, и больно было видть, съ какою униженною учтивостью онъ обращался къ Джону, старому, подслповатому служителю торговаго дома, ходившему въ грязныхъ чулкахъ и скрипучихъ штиблетахъ. Торговый домъ тоже назывался Coffee-house, да еще въ добавокъ Tapioca-Coffee-house, и обязанностію Джона было подавать гостямъ рюмки съ разноцвтными облатками, жестяные стаканы съ чернилами, и разноформенные кусочки бумаги, синей и блой. Ничто, повидимому, не измнилось въ «Тапіока-Кофейномъ-Дом«: одинъ только Джонъ Седли былъ не похожъ на самого себя. Посмотрите, какъ принимаетъ онъ Вилльяма Доббина, которому въ былыя времена онъ нердко давалъ подзатыльники и колотушки, и который еще такъ недавно былъ постояннымъ предметомъ его остроумныхъ шутокъ: Джонъ Седли длаетъ передъ нимъ нижайшій поклонъ, и, нершительно протягивая ему дрожащую руку, называетъ его не иначе какъ «сэръ». Покраснлъ и растерялся честный Доббинъ; и показалось ему, неизвстно отчего, будто самъ онъ, въ нкоторой степени, былъ причиною несчастій, разразившихся надъ головою несчастнаго Джона Седли.

— Очень радъ васъ видть, капитанъ Доббинъ, сэръ, сказалъ онъ, стараясь по возможности бросить джентльменскій взглядъ на своего гостя.

Тутъ былъ эффектъ своего рода: мугдиръ капитана и его воинственная осанка произвели, очевидно, нкоторое вліяніе на стараго служителя въ скрипучихъ штиблетахъ, и онъ съ изумленіемъ вытаращилъ на него свой подслповатые глаза. Старикъ Седли продолжалъ:

— Какъ поживаетъ почтенный альдерменъ, и миледи, ваша матушка, сэръ?

Длая особенное удареніе на слов «миледи», онъ выразвтельно взглянулъ на стараго слугу, какъ-будто хотлъ сказать: «Видишь ли, Джонъ; у меня еще есть друзья изъ самаго высшаго круга. Смотри, братъ, ты держи ухо востро».

— Вы, конечно, пришли ко мн, сэръ, по какому-нибудь длу? Молодые друзья мои, Дель и Спигго, выполняютъ теперь вс порученія по моей части, до тхъ поръ пока не будетъ приведена въ порядокъ моя новая контора. Я здсь только на время, капитанъ, вы понимаете, сэръ? Что мы должны для васъ сдлать, сэръ? Не угодно ли чего-нибудь перекусить?

Переминаясь и заикаясь, Доббинъ объявилъ, что онъ не хочетъ ни пить, ни сть, и что у него нтъ никакихъ длъ по коммерческой части. Онъ пришелъ только навдаться о здоровьи своего стараго друга, и лично засвидтельствовать ему глубочайшее почтеніе.

— Матушка моя, слава Богу, совершенно здорова, сказалъ кептенъ Доббинъ, и потомъ, выдумывая отчаянную ложь, прибавилъ весьма неловко: то есть, я хотлъ сказать, что она ужасно больна… выздоравливаетъ понемногу… совсмъ оправилась, и только дожидается перваго солнечнаго дня, чтобы сдлать визитъ супруг вашей, мистриссъ Седли. Какъ поживаетъ супруга ваша, сэръ? Надюсь, что она совершенно здорова.

Здсь кептенъ Доббинъ пріостановился, и увидлъ, что зашелъ уже слишкомъ далеко. Погода стояла превосходная, и солнце палило своими лучами нсколько дней сряду. Что жь касается до мистриссъ Седли, онъ видлъ ее не дальше какъ за часъ передъ этимъ, когда привезъ на «Аделаидины виллы» пріятеля своего, Осборна, котораго и оставилъ наедин съ миссъ Амеліей Седли.

— Жен моей будетъ очень пріятно увидться съ миледи, вашей матушкой, сказалъ старикъ, вынимая толстую пачку бумагъ изъ своего кармана. Недавно я имлъ честь получить письмо отъ почтеннаго вашего родителя, сэръ, покорнйше прошу засвидтельствовать ему глубокое почтеніе. Леди Доббинъ найдетъ нкоторую перемну въ нашемъ хозяйств: домъ у насъ маленькій — но, могу сказать, опрятный и чистый домикъ, совершенно удобный. Мы вс довольны. Жизнь на дач, знаете, совсмъ не то, что въ город: перемна воздуха принесла очевидную пользу моей дочери — вы, вдь, помните малютку Эмми, сэръ? Въ город она очень страдала; но теперь ничего — совершенно ничего.

При этомъ глаза старика запрыгали какимъ-то страннымъ образомъ, и было очевидно, что постороннія думы тснились въ его душу, когда онъ принялся развязывать красную тесемку на своей пачк.

— Вы человкъ военный, сударь мой, прододжалъ Джонъ Седли, спрашиваю васъ, Виль Доббинъ, какой прозорливый дипломатъ могъ, незадолго передъ этимъ, предвидть внезапное возвращеніе этого неугомоннаго Корсиканца съ острова Эльбы? Вдь вотъ въ прошломъ году, сэръ, видли мы собственными глазами Храмъ Согласія, и были у насъ празднества, фейерверки, и китайскій мостъ въ Сен-Джемскомъ парк… ну, кто бы могъ подумать въ ту пору, что миръ еще не прочно утвержденъ во всхъ европейскихъ столицахъ? Спрашиваю васъ, Вилльямъ, могъ ли я воображать, что проведутъ меня какъ дурака съ завязанными глазами? Вы думаете, что я не понимаю этихъ штукъ? Какъ не такъ! Австрійцы нарочно выпустили Бонапарта, чтобы подорвать нашъ кредитъ, понизить фонды и раззорить въ конецъ англійское государство. Вотъ почему я и попалъ въ лабетъ, Вилльямъ Доббинъ. Вотъ почему мое имя и внесено въ газеты какъ несостоятельнаго должника. Какъ же иначе, сэръ? Вдь я долженъ былъ поврить. Взгляните сюда. Посмотрите на эти бумаги. Съ перваго марта фонды начали постепенно возвышаться, и потомъ — вдругъ все пошло къ чорту. Не будь тутъ злонамренныхъ обмановъ, этому Корсиканцу никогда бы не вырваться съ Эльбы. Чего смотрлъ англійскій коммиссаръ, желалъ бы я знать?

Старикъ бсновался больше и больше, и лобъ его наморщился страшнйшимъ образомъ, когда онъ принялся сжатымъ кулакомъ барабанить по своимъ бумагамъ. Капитанъ Доббинъ спшилъ успокоить его какъ могъ:

— Скоро мы опять прогонимъ этого Бонапарта, сэръ. Герцогъ уже въ Бельгіи, сэръ, и мы со дня на день ожидаемъ приказа выступить въ походъ.

— Не давайте ему ни милости, ни пощады, скрутите его по рукамъ и по ногамъ, сударь мой, заревлъ Джонъ Седля, я бы и самъ не прочь стать подъ вашими знаменами… но я уже старикъ… и разорилъ меня въ конецъ этотъ Корсиканецъ… да и не онъ одинъ… есть, сударь мой, и въ нашей сторон пріятели… были они въ свое время оголлыми нищими… я вывелъ ихъ въ люди, и разъзжаютъ они въ щегольскихъ каретахъ, а я, вотъ, сударь мой, хожу пшкомъ, прибавилъ несчастный старикъ прерывающимся голосомъ.

Доббинъ приведенъ былъ въ трогательное умиленіе при взгляд на этого, нкогда великодушнаго и добраго негоціанта, истомленнаго теперь своими несчастіями и вспышками безсильнаго старческаго гнва. Пожалйте падшаго джентльмена, вы, которые привыкли дорожить деньгами и репутаціей, какъ главнйшими благами въ жизни!

— Да, продолжалъ Джонъ Седли, пригрешь иную змю у себя за пазухой, и потомъ она же тебя ужалитъ не на животъ, а на смерть. Пособишь какому-нибудь оголлому нищему взобраться на коня, а онъ того и гляди — станетъ потомъ разъзжать на твоей собственной спин. Все бываетъ на свт, милый мой Биль Доббинъ, и вы знаете о комъ я говорю. У этого глупаго туза на Россель-Сквер не было ни шиллинга въ карман, когда я первый разъ познакомплся съ нимъ, и облагодтельствовалъ его съ ногъ до головы. Зазнался, окаянный, и не думаетъ, что судьба можетъ окарнать его такъ же, какъ меня, чего я отъ души ему желаю.

— Я слышалъ кое-что объ этомъ отъ пріятеля моего, Джорджа, замтилъ Доббинъ, желавшій поскоре првступить къ своему длу. Джорджъ чрезвычайно огорченъ вашей ссорой съ его отцомъ. Кстати, сэръ, у меня есть отъ него довольно важное порученіе къ вамъ, мистеръ Седли.

— А какое, желалъ бы я знать? закричалъ старикъ, прівскакивая на своемъ стул, соболзнуетъ онъ обо мн, горюетъ? Очень благодаренъ; можете сказать, что меня чрезвычайно интересуетъ нахальный видъ его пустйшей головы. Негодный прощалыга. Неужьто и теперь онъ слоняется вокругъ моего дома? Будь мой сынъ немножко похрабре, онъ бы отправилъ его къ чорту на кулички. Вдь онъ такой же мошенникъ, какъ его отецъ. Я запретилъ строго настрого произносить его имя въ моемъ дом. Пусть будетъ проклятъ тотъ день, когда онъ первый разъ переступилъ черезъ мой порогъ. Дочь моя скоре умретъ у моихъ ногъ, чмъ выйдетъ за него. Это ужь ршеное дло.

— Джорджъ не обязанъ отвчать за проступки своего отца, милостивый государь. Дочь ваша любитъ Джорджа, и вы сами ободряли ея любовь. Кто же вамъ далъ право играть привязанностью молодыхъ людей, и безжалостно сокрушать ихъ юныя сердца?

— Прошу имть въ виду, сударь мой, что въ это дло отнюдь не вмшивался его отецъ, кричалъ старикъ Седли. Я самъ разстроилъ ихъ бракъ, разъединилъ молодыхъ людей, разрознилъ, разорвалъ, разбилъ. Наши фамиліи разлучились однажды навсегда, и я, собственною волею, поставилъ непреодолимыя преграды къ соединенію ихъ. Вы думаете, что я упалъ слишкомъ низко? Какъ не такъ! Если потрудитесь заглянуть въ эти бумаги, такъ увидите, что я такое, и какія у меня надежды впереди. Уполномочиваю васъ сказать объ этомъ всему ихъ племени и роду — и сыну, и отцу, и матери, и сестрамъ.

— По моему искреннему и глубокому убжденію, милостивый государь, отвчалъ въ полголоса кептенъ Доббинъ, вы не имете ни права, ни власти разлучать двухъ молодыхъ людей, предназначенныхъ другъ другу чуть ли не съ дтскихъ лтъ. Если вы не ршитесь добровольно дать согласіе вашей дочери, миссъ Амелія принуждена будетъ обвнчаться потихоньку. Изъ того, что вы слишкомъ упрямы, милостивый государь, никакъ не слдуетъ, что дочь ваша должна умереть или вести горемычную жизнь. Да они уже обвнчаны, по моему мннію, почти такъ же, какъ будто пасторы огласили ихъ во всхъ лондонскихъ церквахъ. Старикъ Осборнъ, вы говорите, виноватъ передъ вами? Очень хорошо: вина его будетъ извстна и доказана всему свту, какъ-скоро собственный его сынъ женится на дочери человка, котораго онъ ненавидитъ. Вникните въ это обстоятельство, мистеръ Седли.