Чтение онлайн

В этой книге повествуется о двух типах мигрантов: о «вытесненных» мигрантах и о «постоянных» мигрантах. В первом случае речь идет о фермерах, которых разорил кризис. Эти фермеры оказались, подобно Джоудам в «Гроздьях гнева», вытесненными из сельского хозяйства и стали кочевать. Во втором случае имеются в виду «привычные» мигранты, или сезонные сельскохозяйственные рабочие, из года в год совершающие свой обычный маршрут в поисках работы по сбору урожая. Тесно связанные и часто переплетающиеся друг с другом, обе эти группы в конечном счете являются жертвами промышленной революции в сельском хозяйстве. На протяжении всей книги я пытался уделять основное внимание этим людям и их печальной участи, а не процессам, превратившим их в мигрантов. Но для того чтобы понимать этих людей, необходимо знать кое-что об их окружении, об их жизни до того, как они стали мигрантами, и о процессах, приведших к их вытеснению. Материал расположен в хронологическом порядке и соответствует основной линии обследований, проводившихся комиссиями Ла Фоллета и Толана.

Понять и разрешить проблему миграции можно лишь, как сказал Джонатан Даниэльс, «беспрерывно следя за ней. Эти люди не перестанут умирать с голоду или же кочевать, если мы предадим их забвению». Тысячи обнаруженных в Калифорнии мигрантов заставили говорить о себе. Их не замечали в родных местах и не обращали на них внимания, когда они превратились в кочевников, но зато их быстро обнаружили, когда они, приехав в Калифорнию, очутились в вопиющем противоречии с развитой системой индустриализированного сельского хозяйства. Незаметные в ходе передвижения, они стали чересчур заметными, когда начали скопляться в поселенческих лагерях, где их нищета служила молчаливым доказательством процесса вытеснения фермеров из сельского хозяйства, а также провала концепции, идеализирующей фермерский образ жизни. Однако, к сожалению, существует опасность, что мигранты не будут продолжать пользоваться тем вниманием, которое совершенно необходимо ввиду чрезвычайной важности проблемы, трагическим порождением которой они являются. Ведь в прошлом их уже «открывали» лишь для того, чтобы снова затем о них забыть. Комиссия по вопросам промышленных отношений обнаружила их в 1915 г. так же, как их обнаружили — в 1939 г. комиссия Ла Фоллета и в 1940 г. комиссия Толана. Кроме того, проведенные этими комиссиями обследования совершенно не коснулись тысяч мигрантов, о которых страна никогда ничего не слышала или же, услышав однажды, давно об этом забыла. Речь идет о тысячах фермерских семей, которых сейчас вытесняют с земли и которые через несколько лет последуют за Джоудами.

Для большинства американцев «проблема мигрантов, — сказал д-р Пол Тэйлор, — кажется очень далекой. Но они глубоко заблуждаются. Переселение на тихоокеанское побережье не является лишь следствием великой засухи на равнинах. Этот поток человеческих страданий представляет собой не что иное, как конечный результат длительного процесса, охватившего наши земледельческие районы от Нью-Джерси до Калифорнии, от Северной Дакоты до Флориды. Американцы в своем большинстве не имеют даже представления о том, какие огромные силы вызвали столь трагические последствия. Они не осознают всей разрушительной мощи этих сил и не понимают, что и к ним приближается гроза». В этой книге преследуется цель описать действие этих сил и те трагические последствия, которые они вызывают; показать, что на землю действительно пала тень.

Дороти Брюстер отметила, что когда Оливер Гольдсмит написал свою поэму «Заброшенная деревня», все восторгались красотой его стихов, но скептически относились к приводимым им историческим фактам. Джонсон считал, что Гольдсмит нарочно сгустил краски, чтобы придать поэме драматическую силу. Маколей высказал предположение, что Гольдсмит сознательно подменил английскую деревню ирландской. Но через 142 года после выхода в свет этой поэмы Дж. Л. Хаммонд и Барбара Хаммонд в своей книге «Английский крестьянин» описали на основании фактических данных, что произошло с сельскохозяйственным населением Англии в период «огораживания» и начала промышленной революции. В ходе своего исследования они столкнулись с большими трудностями. Им пришлось самим разыскивать фактический материал, так как на все, что касалось «деревенских революций», была наложена печать молчания. «Класс, — писали они, — оставивший столь блестящий след своей деятельности в литературе, искусстве и политике, оставил лишь тусклые и скудные сведения об обездоленных крестьянах, бросающих тень на его богатства, об изгнанных батраках, бросающих тень на его развлечения, и о нищих деревнях, бросающих тень на его силу и гордость». На наши богатства и развлечения, на нашу силу и гордость тоже падают тени. Мы тоже имеем свои «заброшенные деревни», своих «обездоленных крестьян» и своих «изгнанных батраков». Мы даже имеем собственное движение «огораживания». Снова промышленная революция подрывает сельскохозяйственную экономику, но на этот раз идет революция не в промышленности, а в самом сельском хозяйстве. В то время как раньше тень, падавшая на наше богатство и роскошь, сливалась с землей и была почти невидимой, сейчас, когда людей оторвали от земли, она поднялась вместе с ними и стала заметной. Я попытался в этой книге обострить наше восприятие этой тени, которую бросают на американскую землю тысячи кочующих мигрантов.

Комиссия Ла Фоллета начала свою работу 6 декабря 1939 г. в Сан-Франциско. С первых же дней деятельность комиссии протекала в чрезвычайно напряженной обстановке вследствие исключительно грубого, вызывающего тона ее противников. Немедленно после того, как сенатор Ла Фоллет объявил первое заседание открытым, руководитель Фермерской ассоциации (Associated Farmers) Фил Банкрофт потребовал, чтобы сенатор прекратил «оказывать помощь и поддержку коммунистам», не вмешивался бы в чужие дела и отправлялся бы назад в Висконсин. В течение первой недели работы комиссии Фермерская ассоциация провела свой ежегодный съезд, на который собралось свыше 2 тыс. членов. Выступления на этом съезде носили характер открытого вызова комиссии Ла Фоллета. На протяжении многих лет поля Калифорнии были свидетелями частых волнений, насилия, бунтов и временами кровопролития. Но уже и без того трудная проблема сельскохозяйственных рабочих рук резко усложнилась в 1933–1939 гг. из-за появления в Калифорнии из засушливых районов страны, в которых свирепствовали пыльные бури, около 350 тыс. ищущих работы мигрантов. Эти сотни тысяч людей внезапно столкнулись в Калифорнии с новым типом сельскохозяйственной экономики, столь же необычным для них, как и для большинства населения Соединенных Штатов. В «Гроздьях гнева» сбитый с толку, раздраженный Мьюли гневно спрашивает: «В кого же стрелять?» Мигранты, дававшие показания сенаторам Томасу и Ла Фоллету, казались такими же пораженными и смущенными. Ведь широкие долины Калифорнии представлялись им такими прекрасными, девственными и манящими к себе. И вдруг они стали местом ожесточенных битв. Как будто в стоге сена была оставлена остро наточенная коса и люди, порезавшись, отскакивали потрясенные и окровавленные.

Еще в самом начале работы комиссии в Калифорнии сенатор Ла Фоллет вскрыл некоторые важные моменты, давшие ключ к объяснению грубых, разнузданных действий виджилянтов [15] . Он выяснил, что первопричина осложнений кроется не в поведении возмущенных и озлобленных фермеров, но в поразительных изменениях, происшедших в отношениях между различными земледельческими группами, а также между этими группами и промышленными кругами. Именно эти изменения, являющиеся следствием промышленной революции в сельском хозяйстве, и породили напряжение, приведшее к насилию и беспорядкам. Уже в первую неделю работы комиссии сенатор Ла Фоллет приступил к обсуждению экономических проблем индустриализированного сельского хозяйства. Он начал правильно, ибо эти изменения носят в Калифорнии гораздо более ярко выраженный характер, чем в других районах Соединенных Штатов. Однако, как будет видно из дальнейших глав, взаимоотношения, вскрытые сенатором Ла Фоллетом в Калифорнии, показательны также и для тенденций, уже начинающих проявлять себя в других сельскохозяйственных районах страны. Поэтому, приподняв, пусть хотя бы слегка, завесу над картиной индустриализированного сельского хозяйства Калифорнии, Ла Фоллет как бы показал, что ожидает вообще все сельское хозяйство Соединенных Штатов. По всей вероятности, мало кто из бежавших от пыльных бурь мигрантов, выступавших перед комиссией, когда-либо прочитают ее отчет. Однако, если бы они это сделали, они поняли бы причину того странного приема, который был им оказан в Калифорнии. Они поняли бы также, что в своих поисках возможности вновь осесть на землю они пришли не туда, куда следовало. Они, вероятно, поняли бы, что американская экономика нигде больше не сможет предоставить им эту возможность, ибо комиссия Ла Фоллета, допросив членов конгресса, установила, что процессы, имеющие место в Калифорнии, представляют собой лишь более яркий вариант аналогичных процессов, происходящих во всем сельском хозяйстве Соединенных Штатов.

Консультант комиссии Генри Г. Фаулер привел статистические данные относительно напряженного экономического положения в сельском хозяйстве Калифорнии в результате наплыва мигрантов из засушливых районов страны.

С 1 января 1933 г. по 1 июня 1939 г. (годы самой интенсивной миграции) в Калифорнии произошло около 180 забастовок сельскохозяйственных рабочих. Эти забастовки имели место в 34 из 58 графств Калифорнии, в каждом значительном сельскохозяйственном районе и в каждой крупной отрасли сельского хозяйства. Общегосударственное значение этих забастовок может быть лучше всего оценено, если учесть, например, что Калифорния дает около 40 % всех фруктов и овошей, потребляемых в Соединенных Штатах. Хотя в Калифорнии обычно занято всего лишь 4,4 % всех сельскохозяйственных рабочих, имеющихся в стране, в этом штате происходит ежегодно от 34,3 до 100 % всех забастовок, возникающих в сельском хозяйстве. Значение этих забастовок может быть проиллюстрировано на многочисленных примерах. Из 180 забастовок, зарегистрированных за этот период, 113 забастовок охватили около 89 276 рабочих. В 65 случаях из 180 имели место гражданские беспорядки. Во время 39 забастовок были произведены аресты. После окончания 15 забастовок имели место случаи выселения и ссылок их участников. 1937 год — год наибольшего расцвета миграции из засушливых районов — был также годом, когда произошло 14 бурных забастовок.

Во всех расследованных комиссией Ла Фоллета случаях разнузданных действий виджилянтов отчетливо сказывалось влияние миграции из засушливых районов на и без того чрезвычайно острую проблему сельскохозяйственных рабочих. «Абрикосовая» забастовка в Винтерсе (Калифорния) в 1937 г. (один из случаев, расследованных комиссией) представляет собой типичный пример деятельности виджилянтов: выселение, использование специальных понятых, создание полицейского «абрикосового патруля» и обычные методы насилия и произвола. В этой забастовке участвовало около 3,5–4 тыс. мигрантов. При расследовании грубых методов, применявшихся Фермерской ассоциацией в графстве Контра-Коста (где ни один человек не может выйти на работу в поле, не зарегистрировавшись и не подвергшись допросу со стороны шерифа), выявилось то же самое. Так, например, в 1939 г. в этом графстве в абрикосовых садах работало 2046 мужчин и 626 женщин. Среди них были рабочие из 43 штатов США; кроме того, 123 рабочих из Мексики и 31 — с Филиппин. В начале сезона 1939 г. там имелись мигранты из следующих штатов: 549 человек — из Оклахомы, 256 — из Техаса, 228 — из Арканзаса. Другим случаем, расследованным комиссией, была «персиковая» забастовка, вспыхнувшая в Мэрисзиле в 1939 г. Большинство свидетелей, дававших показания о методах, применявшихся виджилянтами для борьбы с забастовкой, были мигрантами из Оклахомы, Небраски, Айдахо, Иллинойса, Техаса, Миссури, Мичигана, Канзаса, Огайо и Южной Дакоты. Пятью главными свидетелями были «оки» [16] . Среди свидетелей не было ни одного местного жителя Калифорнии.

Вряд ли существует необходимость подробно описывать различные забастовки, в которых участвовали мигранты, или же, основываясь на множестве документальных данных, содержащихся в отчете комиссии Ла Фоллета, заниматься анализом диких методов, систематически практикуемых в Калифорнии Фермерской ассоциацией, чтобы держать в постоянном страхе и повиновении сельскохозяйственных рабочих. Все это описано и подтверждено документальными данными в отчете комиссии. Кроме того, ведь ни техника, ни методы, применяемые Фермерской ассоциацией для подавления забастовок и при попытках воспрепятствовать сплочению рабочих, не представляют собой ничего нового. Как убедительно явствует из прежних расследований, проведенных комиссией, черные списки, шпионаж, использование наемных убийц и гангстеров, подстрекательство местных жителей против забастовщиков, собачья преданность государственных чиновников частным компаниям уже давно представляют собой более чем типичное явление для американской промышленности. Основное же значение проделанного комиссией Ла Фоллета в Калифорнии обследования заключается в том, что эта комиссия в ходе разрешения своей основной задачи, так сказать случайно, сделала открытия большой важности.

Первое, что открыл сенатор Ла Фоллет, было существование в Калифорнии высокой степени концентрации сельского хозяйства. Доктор Пол С. Тэйлор сообщил, что в сельском хозяйстве Калифорнии при общем числе ферм в 150 тыс. господствуют 2892 крупные фермы. Составляя всего лишь 2,1 % всех ферм, они дают по стоимости 28,5 % всей сельскохозяйственной продукции штата. На долю этих ферм приходится 35 % всей заработной платы, выплачиваемой в сельском хозяйстве штата, и они используют труд 200 тыс. мигрирующих рабочих. В 1930 г. свыше 30 % всех ферм Калифорнии не имели наемных рабочих, а в январе 1935 г. наемных рабочих уже не использовали 70 % всех ферм. Для иллюстрации концентрации сельского хозяйства в Калифорнии д-р Тэйлор представил ряд диаграмм, из которых явствовало, что на 10 % всех ферм падает 53,2 % валового дохода фермеров; 9,4 % ферм расходуют 65 % всех сумм, уплаченных рабочим за их труд; 7 % ферм используют 66 % всех сельскохозяйственных рабочих; на долю 6,8 % ферм приходилось в 1934 г. 41,6 % всей площади убранного урожая, а в 1935 г. 3,5 % ферм (в количественном выражении) владели 62,3 % всей фермерской земли. Такая концентрация характерна не только для одной определенной сельскохозяйственной культуры или какой-либо отрасли сельского хозяйства. Она распространяется на выращивание абрикосов, спаржи, хлопка, хмеля, лимонов, салата, оливок, винограда, апельсинов, персиков, картофеля, слив, риса, сахарной свеклы, пшеницы и даже на производство молочных продуктов и разведение кур. В 1938 г. 2 % ферм (в количественном выражении) Калифорнии получили 43,6 % всех премий, выплачиваемых на основании закона о регулировании сельского хозяйства. Поэтому не будет преувеличением сказать, что из 150 тыс. ферм Калифорнии около 3 тыс. ферм полностью господствовали в сельском хозяйстве этого штата. Эти 3 тыс. ферм фактически не что иное, как «фабрики в поле», хотя, по мнению Фермерской ассоциации, «фабрики в поле» — лишь плод «больного воображения».

В ходе расследования забастовки, происходившей в Мэрисвиле (Калифорния) в мае 1939 г. при участии нескольких сот мигрантов из засушливых районов, сенатор Ла Фоллет выявил интересные факты об одной типичной для Калифорнии «фабрике-ферме» — «Эрл фрут К°». Эта компания представляет собой дочернее предприятие акционерной компании «Ди Джиорджио фрут корпорейшн». Она владеет 27 фермерскими хозяйствами, которые обрабатываются ею как единое целое, и, кроме того, дополнительно арендует 11 фермерских хозяйств. Кроме того, она скупает значительное количество свежих фруктов, выращиваемых мелкими садоводами. Ей принадлежат в Калифорнии 11 упаковочных предприятий, и она ежегодно упаковывает и отправляет на рынок по поручению других садоводов около тысячи вагонов фруктов.