Чтение онлайн

Многие из этих поселений мигрантов фактически представляют собой прежние общины, пересаженные на новое место. Очень часто можно обнаружить, что большинство семей, обитающих в каком-либо «ветошном городке» или на одной из его улиц, жили раньше в одной общине. Мигрантский поселок в Гринфилде (Калифорния) состоит примерно из 200 бывших жителей графства Карол (Арканзас).

Промышленный характер сельского хозяйства Калифорнии лишил мигрантов возможности ассимилироваться в экономической жизни штата и стать фермерами. Этот же фактор препятствует использованию неосвоенной земли для поселения. Ирригационные работы в долине Сан-Хоакин имеют прежде всего целью снабжение водой уже освоенных земель. Во многих районах, где будет построена ирригационная сеть, процент земли, принадлежащей корпорациям, достигает 98,4. Нет сомнения, что в конечном счете в процесс производства будут втянуты и новые земли. Но, как указал Марион Клоусон из Бюро сельскохозяйственной экономики, эти вновь осваиваемые земли очень мало пригодны для заселения, так как: «земледелие базируется теперь на денежной экономике» [30] . Сумма денежных средств, необходимых для того, чтобы фермерская семья могла заняться земледелием на одном из таких участков, оценивается в 5 тыс. долл. Должна быть закуплена земля, сделаны необходимые усовершенствования и проведены ирригационные работы. В настоящее время ни государственные, ни частные кредитующие организации не в состоянии предоставить мигрантам капитал, необходимый для того, чтобы они могли осесть на вновь осваиваемых землях. «Сравнительно немногие из прибывших в Западные штаты мигрантов, — указывает Клоусон, — обладают капиталом, необходимым для превращения необработанной земли в производительные фермы». Кроме того, прежде чем новые земли начнут давать продукцию, необходимо сначала увеличить покупательную способность потребителей, чтобы создать спрос, способный поддерживать цены на нормальном уровне. Поэтому в отношении расселения бывших фермеров можно сказать, что мигранты сменили свое безнадежное полуголодное существование в штатах южной части центра Великих равнин на лишь слегка менее безнадежное существование в Калифорнии. Только незначительное число мигрантов вновь осели на землю в Калифорнии и опять стали фермерами. Я сильно сомневаюсь в том, составляет ли число таких мигрантов более 1 %. Остальные же мигранты остались такими же «бедствующими фермерскими семьями», какими они были в Оклахоме, Техасе, Арканзасе и Миссури. Теперь, однако, они бедствуют не среди засохших полей и пустых житниц, а в самом богатом сельскохозяйственном районе Соединенных Штатов.

Чтобы дать правильную оценку вызванной пыльными бурями миграции в Калифорнию из засушливых районов страны, необходимо понять, что это всего лишь одно из проявлений миграции в этом штате. До 1930 г. практически во всех крупных сельскохозяйственных районах Калифорнии можно было найти тысячи мексиканцев. Они также пришли в столкновение с сельской экономикой штата. Так же как и в случае с мигрантами, их появление влекло за собой ухудшение условий труда; их также не любили и презирали. Мексиканские иммигранты не смогли стать в Калифорнии фермерами. Подобно мигрантам, они селились в частных трудовых лагерях, трущобных поселках и «джимтаунах», возникших по всей южной Калифорнии. Подобно мигранту, мексиканец всегда стоял как бы на грани общества, никогда не имея возможности стать его составной частью. Поэтому, когда разразился кризис, мексиканцы начали покидать Калифорнию. В первый год кризиса из штата уехало примерно 160 тыс. мексиканцев [31] . Хотя далеко не все мексиканцы покинули Калифорнию, общее количество выехавших между 1929 и 1939 гг. достигло примерно 200 тыс. человек. Когда катастрофические последствия кризиса начали изгонять из Калифорнии мексиканцев, туда начался приток мигрантов.

Прибывшие в Калифорнию мигранты смогли конкурировать с мексиканцами и вытеснить их с сезонной сельскохозяйственной работы главным образом потому, что рынок труда в этом штате всегда был неорганизованным. Отношения между нанимателем и рабочим в сельском хозяйстве Калифорнии носят совершенно безличный характер. Наниматели всегда стремятся поддерживать крупный резерв безработных, который давал бы им возможность удовлетворять сезонные потребности в рабочих руках. Они хотят пользоваться этим резервом, подобно тому, как с помощью крана открывают или закрывают воду. Это резервуар рабочей силы, которым пользуются не только отдельные предприниматели, но и все сельское хозяйство. Сезонный характер работ, одновременное созревание в различных частях штата разных сельскохозяйственных культур и потребность в единовременном наличии большого количества рабочих рук породили необходимость создания хронического избытка рабочих. «Нужды» индустриализированного сельского хозяйства может удовлетворить лишь абсолютный излишек сельскохозяйственных рабочих; отсутствие же подобного излишка рассматривается как «нехватка рабочих рук». Все же именно вследствие плохой организации рабочего рынка новый рабочий всегда может найти хоть какую-нибудь работу. Поэтому человек, только недавно ставший мигрантом, не находится в особенно неблагоприятном положении по сравнению с наиболее опытным мигрирующим рабочим. На рынке груда, и без того уже переполненном, с 1933 г., в связи с наплывом мигрантов, воцарился полный хаос. Когда обрабатываемая площадь остается неизменной, общее количество рабочих, имеющих возможность получить работу, не может сильно возрасти. Однако можно использовать все возрастающее количество рабочих при условии сокращения сроков их занятости.

«Нам не удалось заработать на сборе гороха, — заявил комиссии один мигрант, — так как я увидел только на одном поле 1500 человек, каждый из которых не мог собрать более одной корзины гороха. Я видел, как они дрались на грядках, пытаясь оттеснить друг друга» [32] .

В связи с этим наплыв мигрантов был до некоторой степени выгоден крупным сельскохозяйственным предпринимателям. Вначале они усиленно поощряли миграцию, так как их сильно беспокоил уход из штата мексиканских сельскохозяйственных рабочих. Но вскоре положение, за создание которого они несут значительную долю ответственности, начало вызывать у них беспокойство. Современные мигранты не были одиночками, искавшими сезонной работы; это были главы семей, стремящиеся вновь осесть на землю. Они проявляли опасную тенденцию поселяться в какой-либо определенной местности и становиться ее постоянными жителями; они не уезжали в конце сезона. Крупные предприниматели всегда стремились заручиться текучей рабочей силой; они и по сей день оказывают предпочтение приезжающим на сезон рабочим перед рабочими, постоянно проживающими в данной местности. Рабочий, являющийся постоянным жителем местности, избирателем, владельцем лачуги, пользуется некоторой степенью экономической независимости, а потому может в какой-то мере отстаивать свои интересы. Всегда существует возможность, что рабочие, имеющие постоянное местожительство, сорганизуются; кроме того, они имеют право на пособие. Поскольку в Калифорнии ни один рабочий-мигрант не может заработать себе на жизнь, общая сумма выплачиваемых пособий начинает, естественно, возрастать. Возьмем, например, графство Туляр. Это четвертое по богатству сельскохозяйственное графство Соединенных Штатов. И все же каждую зиму с 1936 по 1938 г. почти треть его постоянных жителей получала пособие.

Совершенно естественно поэтому, что проблема содержания этих сельскохозяйственных мигрантов, которые в отличие от мексиканцев остались на месте и приобрели права постоянных граждан, вскоре начала сильно тревожить «набобов» сельского хозяйства Калифорнии, несмотря на то, что система помощи, с их точки зрения, была не такой уж плохой, пока они сами контролировали выдачу пособий. Ведь с наступлением сезонных работ выдачу пособий можно было прекратить, и тогда рынок труда оказывался наводненным рабочими.

Несколько цитат смогут показать, почему мигранты стали для Фермерской ассоциации Калифорнии persona non grata [33] . «Можно ли ожидать, — писал в 1936 г. А. С. Арнолл из торговой палаты Лос-Анжелоса, — что эти люди — белые американцы, рассчитывающие на средний американский уровень жизни, окажутся удовлетворенными условиями, создаваемыми для трудящихся в сельском хозяйстве Калифорнии? Ведь это труженики, легко воспринимающие идеи сплочения и объединения в профсоюзы. Не окажутся ли они в условиях кризиса, который должен возникнуть в результате отсутствия в зимнее время работы в сельском хозяйстве, превосходной почвой для подрывного влияния [34] . В памятной записке от 18 декабря 1936 г. д-р Джордж Клементс из торговой палаты Лос-Анжелоса выразился еще яснее:

«Из 175 тыс. мексиканцев, обеспечивавших в период с 1917 до 1920 г. потребность сельского хозяйства всего штата в рабочей силе, кочующих с места на место в поисках работы, в 1936 г. осталось, вероятно, не более 10 %… Это были сговорчивые сельскохозяйственные рабочие. Они не объединялись в профсоюзы. Их можно было легко «обрабатывать». Можем ли мы ожидать, что новые приезжие белые граждане заменят их? Белые приезжие — несговорчивые рабочие. Они потребуют, чтобы им обеспечили так называемый американский уровень жизни» [35] .

В письме от 15 октября 1935 г. д-р Клементс дал прекрасное резюме проблемы сельскохозяйственных рабочих в Калифорнии: «Мы, жители сельских местностей, — писал он. — всегда признавали, что условия труда в сельском хозяйстве Калифорнии сделали для занятых там людей невозможным пользоваться всеми правами, которые предоставляются американцам, а также иметь нормальный уровень жизни» [36] .

Но так как крупные предприниматели понимали, что мексиканских сельскохозяйственных рабочих нельзя вернуть, и знали, что сами они целиком и полностью зависят от крупного «резерва» безработных, они твердо решили захватить в свои руки контроль над правительственным аппаратом штата и поставить мигрантов на положение второсортных граждан. Захватив решающие позиции в управлении штатом, они поняли, что у них имеется возможность использовать мигрантов для вытеснения даже тех мексиканцев, которые еще не покинули Калифорнию. Дело в том, что эти мексиканцы, хорошо знакомые с условиями в сельском хозяйстве Калифорнии, проявляли больше чем кто-либо другой решимость бороться за более высокий уровень жизни.

Весной 1941 г. мексиканские рабочие цитрусовых полей объявили в южной Калифорнии забастовку. Эта забастовка не в пример многим сельскохозяйственным забастовкам в прошлом была хорошо организована и охватила большое количество рабочих. Сначала предприниматели решили, что им не представит никакого труда ликвидировать эту забастовку, но вскоре они убедились, что это далеко не так. Проходили дни, недели, месяцы, а мексиканцы все еще бастовали. Тогда предприниматели выселили мексиканцев из рабочих лагерей и начали ввозить «оков» из долины Сан-Хоакин [37] . Ввезенные сначала в качестве штрейкбрехеров, «оки» в скором времени попытались совершенно вытеснить с полей оставшихся мексиканцев. Хотя использование мигрантских семей для вытеснения мексиканцев оказалось на данном этапе весьма успешным, в будущем предприниматели, несомненно, столкнутся с крупными затруднениями. Ибо эти белые рабочие американцы, как справедливо указал д-р Клементс, рано или поздно потребуют, чтобы им был обеспечен средний американский уровень жизни, а как только они этого потребуют, они перестанут быть «любимцами» Фермерской ассоциации. Обитая в построенных ими «ветошных городках», многие мигранты теперь прочно закрепились в Калифорнии в качестве сельскохозяйственных рабочих. Выполняя, кроме того, разные неземледельческие работы и получая изредка пособие, они кое-как сводят концы с концами. Но, хотя они и живут на территории Калифорнии вместе с другими жителями этого штата, они еще не рассматриваются как члены общества, а попрежнему считаются «мигрантами». Это, так сказать, «неокалифорнийцы». Однако, для того чтобы заставить мигрантов стать обычными сезонными рабочими, промышленные компании, господствующие в сельском хозяйстве Калифорнии, должны были вернуть себе в штате контроль над органами власти, который в 1938 г., казалось, ускользнул у них из рук. Ряд тесно связанных событий быстро выдвинул в 1939 г. «проблему мигрантов» в Калифорнии на первый план и вызвал совершенно неожиданные последствия.

В прошлом бывали случаи, когда «старожилы» Калифорнии выступали против «новых пришельцев». В первое время такие выступления происходили редко и обычно лишь в периоды кризиса. В газете «Сан-Хосе меркьюри геральд» за январь 1879 г. можно, например, найти ряд редакционных статей и информационных сообщений, содержащих горькие жалобы на так называемое «нашествие бездельников», наводнивших штат и посягавших на места, занятые более давними жителями Калифорнии. Как эти протесты, так и многие аналогичные проявления тревоги быстро стихали, как только начинался общий подъем деловой конъюнктуры. Еще задолго до джоудов в Калифорнии появились «пайки» [38] , прибывшие из Миссури. Об этих «пайках» в Калифорнии ходило много рассказов и поговорок. В 1849 г. калифорнийцы могли еще позволить себе смеяться над «пайками», но джоуды их уже не веселили. На заре своей истории Калифорния ополчилась против китайцев, позднее — против японцев и затем отчасти — против мексиканцев и филиппинцев. Но лишь тогда, когда прибыли джоуды, была сделана попытка изгнать из Калифорнии «чужаков».

Только политические пертурбации предотвратили восстание против джоудов. В течение 44 лет, вплоть до 1938 г., губернаторами Калифорнии неизменно избирались республиканцы. За исключением того периода, когда на посту губернатора был Хирам Джонсон, реакционные элементы все время крепко держали в своих руках административный аппарат штата. Избирательная кампания 1934 г., в ходе которой был выдвинут лозунг ликвидации нищеты в Калифорнии, показала, однако, что контроль начинает ускользать из их рук. В избирательную кампанию 1938 г. свыше миллиона человек голосовало за программу выплаты еженедельной пенсии в 30 долл. В том же 1938 г. организаторам кампании ликвидации нищеты в Калифорнии при мощной поддержке профсоюзов рабочих удалось добиться избрания губернатором Калифорнии демократа Кальберта Л. Олсона. Во время избирательной кампании 1938 г. отмечалось, что за демократов в Калифорнии было, вероятно, подано 200 тыс. голосов мигрантов, так как большинство мигрантов с юга центральной части Великих равнин по традиции демократы.