Чтение онлайн

Фермеры, переселяющиеся с Великих равнин, с самого начала оказываются в невыгодном положении в той новой среде, которую они находят на Северо-Западе. Они привыкли не к интенсивному, а к экстенсивному богарному земледелию и почти ничего не знают о возделывании поливных культур. Им трудно приспособиться к выращиванию на мелких земельных участках культур, требующих особого ухода. В этой новой обстановке они не всегда могут правильно судить о качествах земли. «Деревья, зеленая растительность и обильные дожди вводят в заблуждение жителя равнин, который ранее терпел неудачи главным образом из-за отсутствия достаточного количества осадков». Даже в тех случаях, когда мигранты пытаются дополнить свое натуральное сельское хозяйство побочной работой на стороне, они также оказываются в невыгодном положении. Рыболовство и лесоводство — новое для них дело. При обработке земли их не только часто вводит в заблуждение почва, качество которой на Северо-Западе исключительно неравномерно, но они также не знают, как рассчитать стоимость ирригации и мелиорации. Все это приводит к тому, что в бедствующих районах земли быстро переходят из рук в руки; один мигрант уступает место другому, ранее прибывшие дают место новой жертве. Резюмируя положение в сельском хозяйстве Северо-Запада, Совет тихоокеанского северо — западного района вынужден был заявить следующее: «Многие из тех, кому вначале удавалось достигнуть успеха, в конечном счете терпели неудачу, и около половины поселившихся в сельских районах уже оказались вынужденными обратиться к властям штата за помощью».

В настоящее время следы «вторжения» мигрантов можно найти на всем Северо-Западе. «Во время поездки по району Пюджетсаунд, — пишет Тэйлор, — я видел тысячи новых некрашеных лачуг; долина Вилламет в Орегоне также усеяна ими». Мигранты живут в самых разнообразных жилищах и в самых различных условиях. Они заняли покинутые фермы, развалившиеся лачуги, брошенные лагери лесорубов, туристские хижины, не были даже обойдены хижины сборщиков ягод и яблок. Тысячи однокомнатных и двухкомнатных лачуг, построенных из сырых сучковатых досок, а иногда из бревен, появились вокруг городов и поселков. В большинстве домиков нет никакой обстановки. Ящики, табуретки и скамейки заменяют стулья. Это — предел нищеты, зияющей, как открытая рана.

С 1933 г. в связи с наплывом мигрантов на Северо-Запад миграция вдоль тихоокеанского побережья перестала играть первостепенную роль. Правда, некоторые профессиональные сборщики фруктов, специализирующиеся главным образом на сборе яблок, ежегодно отправляются из Калифорнии на Северо-Запад; но в настоящее время число таких рабочих, повидимому, не превышает 3–4 тыс. Поскольку в Калифорнии, Орегоне и Вашингтоне в основном выращиваются одни и те же культуры, а период сбора урожая наступает почти одновременно, наниматели каждой отрасли земледелия в этом районе всегда стремились создать свои собственные «резервы» сезонных рабочих. Этот долгожданный «резерв» создали для владельцев коммерческих сельскохозяйственных предприятий Северо-Запада мигранты, прибывшие из северной части Великих равнин. Дело в том, что основным фактором, притягивающим в этот район мигрантов, была возможность получить сезонную сельскохозяйственную работу.

Орегон нуждается в большом количестве сезонных рабочих. Его потребность в мае составляет 10 тыс. рабочих, в июне — 21 660, в июле — 45 500, в августе — 25 400 и в сентябре — 38 500 [43] . Сезон начинается в Грешеме, где на ягодных полях находят себе работу 4–5 тыс. мигрантов. После окончания ягодного сезона мигранты отправляются на сбор овощей в Дэйтон, потом направляются дальше на юг вплоть до Корнинга (Калифорния) на сбор оливок, а затем возвращаются в Кламат Фолс и Меррил (Орегон) для осенней копки картофеля. Другая группа направляется из Орегона на север в округа Якима и Уэнатчи (Вашингтон) на сбор яблок и хмеля. После сбора урожая в районе Якима (обычно в октябре или ноябре) они возвращаются на свои маленькие фермы в Орегоне или снова записываются на получение пособия. Сезон сбора хмеля в Орегоне, продолжающийся с 15 августа по 15 сентября, привлекает от 50 до 75 тыс. рабочих. В этот период «лачуги и бараки переполнены людьми и с наступлением темноты возникают целые городки из палаток».

Путь, по которому движутся мигранты, в штате Вашингтон проходит по треугольнику, протяженность сторон которого составляет свыше тысячи километров. В декабре мигранты работают вокруг Сентралии, собирая папоротник, который используется зимой как декоративное цветочное украшение. Затем они направляются в Копалис и Ошеан-Сити для сбора с 1 февраля по 1 июня съедобных морских моллюсков. Многие мигранты зимой регулярно отправляются в район Грей-Харбор, так как там некоторую часть сезона хижины предоставляются бесплатно. Летом они отправляются на север, в долину Пиялап, на сбор ягод, на юг, в Орегон, или же по большей части в долину Якима на сбор хмеля и яблок. Мигранты, кочующие на Северо-Западе по этим различным дорогам вслед урожаю, в большинстве случаев принадлежат к семьям «белых американцев», основная масса которых недавно прибыла из северной части Великих равнин. В разгар сезона на полях или же на пути следования от сбора одной культуры к сбору другой находится около 150 тыс. мигрантов.

Один из основных районов, использующих труд мигрантов, — это долина Якима, где колебания в спросе на сезонный труд подобны кривой температуры больного малярией. В декабре и январе в этом округе требуется всего лишь от 500 до 1000 сельскохозяйственных рабочих, а в разгар сезона эта цифра доходит до 35 тыс. Местная рабочая сила никогда не могла покрыть сезонный спрос. Потребность в приезжих рабочих подымается с 4 тыс. в июне до 25 тыс. в сентябре, причем эти рабочие составляют 49 % всех рабочих, занятых на сборе яблок, 31 % — на сборе персиков, 10 % — на сборе винограда и 53 % — на сборе абрикосов и вишен. Текучесть рабочей силы в долине чрезвычайно высока: каждые 5–6 дней сменяется 60–70 % рабочих, так как в большинстве срок занятости на одном месте не превышает недели. Поскольку число рабочих, прибывающих в долину каждый сезон, значительно превышает фактическую потребность в рабочей силе, рынок труда совершенно дезорганизован, а наплыв мигрантов еще более увеличивает эту дезорганизацию. В самый разгар сезона даже местные сельскохозяйственные рабочие 30 % всего времени находятся без работы.

В долине Якима в течение нескольких недель сентября требуется 33 тыс. рабочих для сбора хмеля, а в октябре — около 12 тыс. рабочих для сбора яблок. Поскольку производство этих важных культур поставлено на сугубо коммерческую ногу, а их сбыт сильно зависит от условий, существующих на рынке, предприниматели стремятся в кратчайший срок использовать максимальное количество рабочих рук. Поэтому число рабочих, которые могут в течение нескольких недель получить работу по сбору этих культур, фактически неограничено. Каждая из этих культур привлекает совершенно разные типы рабочих: большие мигрантские семьи собирают хмель, а небольшие семьи местных жителей работают на сборе яблок. У сельскохозяйственных рабочих имеется своя иерархия, причем сбор хмеля обычно рассматривается как самая низшая форма сельскохозяйственного труда. Около трех четвертей сборщиков хмеля не профессиональные сельскохозяйственные рабочие; сборщики же яблок, наоборот, обычно профессиональные сезонные рабочие. Сборщики фруктов, как правило, приходят из более дальних местностей, чем сборщики хмеля.

30–40 тыс. рабочих, направляющихся каждый сезон в долину Якима, теперь в своем большинстве «белые американцы». Правда, в долину приходит несколько сот рабочих филиппинцев, но все попытки широко использовать филиппинских рабочих вызывают серьезные беспорядки и волнения как в Орегоне, так и в Вашингтоне. По сбору хмеля работает также несколько тысяч индейцев из Британской Колумбии (Канада), Монтаны и Айдахо, но они никогда не допускаются к сбору яблок, где заработная плата несколько выше. На протяжении многих лет в долине Якима во время сезона работало довольно значительное количество выходцев из других штатов. В 1926 г. в долине имелись мигранты из Иллинойса, Миссури, Небраски, Канзаса, Колорадо, Нью-Мексико, Техаса и Оклахомы; а в 1931 г. на работах во фруктовых садах были заняты мигранты из 24 штатов.

На работу в долине Якима рабочие вербуются различными способами при помощи рекламных объявлений и плакатов, расклеенных около бензиновых колонок, развешенных в туристских лагерях и на шоссе. В прежние годы рабочих вербовали специальные агенты, получавшие 50 центов за каждого рабочего, доставленного в долину. В настоящее время в связи с наплывом мигрантов больше всего распространен тип рабочих, которые сами являются к предпринимателю и просят работы. За последние 20 лет предложение труда значительно превышало имеющийся спрос. В результате местные рабочие оказывались настроенными против мигрантов, а на рынке труда создавался хаос. Хотя мигранты и могут получить кое-какую работу, нет нужды указывать, что при таком рынке труда они не в состоянии существовать на свой заработок.

Чтобы добраться в долину Якима, сборщики яблок и хмеля используют самые различные транспортные средства: 71,5 % едут туда на автомобилях (по 5 и более человек в одной машине), 15,4 % —«зайцами» в товарных поездах, 7,9 % бесплатно подвозятся попутными машинами, и лишь 5,2 % — избранные — едут с билетами по железной дороге или в автобусах. Одиночки обычно едут «зайцами» в товарных поездах; семьи — в машинах. «Автомобиль, — пишет д-р Лэндис, — окружается неустанной заботой, и, для того чтобы он был в порядке, семья готова лишить себя самого необходимого». Большинство автомобилей — закрытые машины старых моделей, выпущенные лет 10–12 назад, постоянно требующие ремонта. Правда, в самое последнее время начали больше использоваться грузовики и прицепы. По словам д-ра Карла Ф. Реуса, мигрант в среднем покрывает в год 1860 км. Считая, что минимальная стоимость эксплоатации автомобиля составляет 2 1/4 цента за 1,5 км, Реус приходит к выводу, что семьи тратят 11 % своего ежегодного дохода на расходы по передвижению.

После окончания сезона принимаются все меры, чтобы мигранты не оставались в долине Якима. Специальные чиновники делают налеты на лагери, сгоняют мигрантов вместе и «рекомендуют» им немедленно убираться. Летом чиновник Бюро социального обеспечения занят подготовкой повесток, которые должны быть вручены семьям, подававшим в период сезона просьбу об оказании им помощи. Как только сбор яблок и хмеля приходит к концу, эти повестки вручаются по месту назначения. Ссылаясь на закон о пауперах, повестка «предупреждает» мигранта о необходимости сняться с места и предостерегает, что в случае, если он останется, он не получит пособия. Несмотря на эти меры предосторожности, многие рабочие, залезшие летом в долги, вынуждены оставаться на месте до весны. Из числа тех кочующих семей, положение которых было изучено д-ром Реусом, 54 % получали после окончания сезона пособие. «Показательно, — пишет д-р Реус, — что такой огромный процент людей, занятых на работах исключительно в сельском хозяйстве, получал пособие. Из фонда по выдаче пособий в округе Якима фактически субсидируется сельское хозяйство, поскольку эти пособия подымают заработную плату сельскохозяйственных рабочих, которая далеко не обеспечивает возможность существования, до суммы, составляющей минимальный прожиточный уровень». На деле же субсидия, выплачиваемая сельскому хозяйству, представляет собой не что иное, как финансирование определенной его категории, а именно, крупного коммерческого земледелия.