Чтение онлайн

Убить второго Феникса.

Нет Феникса — нет войны.

Нет Феникса — нет проблем.

Нет Феникса — и история изменится. Сразу и полностью. Нет Феникса — нет жертв, и все останутся живы.

Мысль была такой свежей и окрыляющей, что я начала чертить быстрее.

Почему, Великий, мне не пришло это в голову раньше? Из-за вбитых догм, что род императорский свят — и что на их величии зиждется спокойствие Империи и крепость Грани? Чушь! Тогда вырезали почти всех — это не более чем привычка.

Склонять голову, становиться на колени и ждать… пока церемониальная трещотка сделает полный круг, и разрешат подняться.

Это тоже игра — даже здесь — даже право склониться или поднять голову — это тоже решает Феникс.

Убить. Убить. Убить.

Скандировали барабаны внутри. И мел ещё веселее скользил по доске.

Самое подходящее время — это сейчас, а не через десять зим. Сейчас — он не набрал силу, и пока он не в Столице — Феникс слаб, а Южный предел — опасное место.

Сейчас — именно сейчас — он слабее, чем когда-либо. Пока Феникс ещё не расправил крылья.

Когда он обретет власть — это будет сделать гораздо сложнее.

Подставить? Или сделать это лично? Своими руками? За каждого, кто не вернулся, за каждого, кто пересек Грань.

— Леди Блау, — голос Таджо встряхнул меня и я проморгалась. Рисунок был практически закончен — я поставила точку, и пририсовала сбоку небольшой вензель — личный — Вайю Блау. Почти печать мастера на картине.

— Достаточно, — лицо Рябого почти сияло от восторга.

— Я не закончила третью схему…

— О, пожалуйста, леди, прервитесь и поясните нам всю глубину… — он поперхнулся, — всю красоту ваших мыслей…

— А так не понятно? Без объяснений? — поинтересовалась я очень вежливо. — Вы же — магистр.

Со стороны Таджо раздался резкий звук, но меня уже несло.

— Что это — господа? — я сделала пару шагов к первой схеме и встала напротив. — Схема по менталистике, скажите вы! И это будет — правда…но не вся…

— Леди Блау! — Шах шипел, как змея.

— … теперь это почти произведение искусства, что вы видите на схеме?

Аудитория безмолвствовала.

— Смелее, господа. Я вижу среди нас есть сиры. Неужели вы не узнали?

— Вы плохо рисуете, леди, — тоненький фальцет пискнул откуда-то с первых рядов.

— Увы, — я согласно склонила голову. — Великий не всех одаривает талантами в равной мере… мне… не повезло, таланта к живописи я лишена совершенно… сир дознаватель не даст соврать — мне даже запретили участвовать в Турнире по дисциплине «живопись».

Я показала в сторону Таджо и взгляды всей аудитории скрестились на нем. Шах неохотно, очень медленно кивнул — истинная правда.

— Так что вы изобразили. Леди, — терпеливо настаивал Рябой.

— Это очевидно, — я послала ему персональную, очень лучезарную и на редкость глупую улыбку. — Я нарисовала… птичку.

Хохот в аудитории грянул через доли мгновения. Акустика была превосходной — надо признать, что южане действительно знают свое дело и строят на совесть.

— Это зимородок, — произнесла я отчетливо, как только шум немного утих. — Двенадцать рулевых перьев, сорок маховых, общее число перьев около трех тысяч, обитает в предгорьях северного предела. Обратите внимание, за контурными перьями располагаются пуховые — эти перья хорошо предохраняют тело птиц от переохлаждения в наших суровых зимах. Господа, кто узнал Зимородка, пожалуйста, поднимите руку…

С третьего ряда вверх несмело взметнулась одна единственная ладонь — и тут же быстро опустилась вниз. Геб сидел тихо-тихо и ещё сильнее вжал голову в плечи.

— Леди, северная птица Зимородок и информация о числе перьев — это прекрасно, — голос Рябого звучал слащаво, — но поясните нам, — он широко развел руки и обернулся к аудитории, — какое отношение это… имеет к менталистике?

Я несколько раз хлопнула ресницами, глядя прямо на магистра — Фей всегда говорила, что в такие моменты у меня на редкость бессмысленный взгляд.

— К менталистике? Никакого, — я изящно пожала плечами. — Просто это — красиво…

Таджо прикрыл глаза. Просто прикрыл глаза.

Мне не жить.

Аудитория грохнула от смеха ещё раз, я дождалась, пока смех стихнет и продолжила.

— …зимородок очень красивая птица, если вы не были в северном пределе, вы просто не сможете оценить всё изящество, ровно сорок маховых перьев, украшенных по краешкам алой каймой, полыхают как….

— Да-да, — Рябой замахал руками, — и ровно двенадцать рулевых перьев, украшенных каймой…

— Рулевые перья у Зимородка совершенно черные, — поправила я вежливо. — Вы никогда не видели птицу в живую?

— Не важно, — лицо Рябого искрилось, — давайте не будем терять время и перейдем ко второй схеме… схеме закольцованного внутреннего источника, который управляет входом во внутреннее пространство… на которой леди изобразила… леди изобразила, — повторил он ещё раз.

— Леди изобразила рыбку! — тоненький фальцет из первых рядов опять оказался самым первым.

— Рыбку! — выкрикнули сзади.

— Именно так, — я благосклонно улыбнулась аудитории.

— Расскажите нам… о рыбке, леди… — поторопил меня Рябой.

Таджо со свистом выдохнул воздух.

— Вы и в видах рыб не разбираетесь? — уточнила я с осторожным сочувствием. — Вы точно магистр?

Аудитория легла от хохота на парты. И даже дознаватели-ревизоры — я видела, и сопровождающие второго Наследника, не скрывали улыбок.

— Это карп! Красноперый! — помогли Рябому из зала.

— Именно.

— Пусть будет карп… какое отношение рыбка имеет к озвученному ранее вопросу о менталистике? К прениям?

— Никакого, — я опять пожала плечами. — Я не разбираюсь в менталистике. И никто из присутствующих не разбирается, — я повернулась к молодым неофитам. — Кто-то разбирается в менталистике? — все дружно замотали головами. — Кто-то, хотя бы один, понял, о чем были прения господина магистра и господина дознавателя?

И снова головы синхронно мотались из стороны в стороны — нет.

— Не понял — никто, — резюмировала я вежливо. — Потому что то, о чем вы говорили — было слишком сложно. И слишком … некрасиво, — я указала на часть схем самого магистра. — Я просто внесла гармонию. Было — непонятно и некрасиво, стало — непонятно, но… более приятно на вкус любой из воспитанных сир…