Чтение онлайн

Тьен брезгливо потер нос.

– Это оно еще постиранное, - огрызнулась я. За время пути одежка успела высохнуть, но красоты это ей не прибавило.
– Не нравится - принеси другое!

– Ага, бегу, - буркнул одноглазый, захлопывая дверь.

Я схватилась за спинку стула, чувствуя себя выжатой, как клинковый сыр. Очень хотелось поплакать, но слез не было, а на сухую истерику не осталось сил. В том, что ничего хорошего меня не ждет, я почти не сомневалась. Спасители отечества - ишь ты! «Патридиоты», которые ни себя, ни других не жалеют! Сейчас небось прикидывают, как повыгоднее мою смерть обставить. Ручонки от радости потирают, что такая крупная рыбка сама в них заплыла...

Умом я понимала, что на месте Тьена и Керрена тоже не стала бы доверять главной вражине и бросаться ей на помощь. И от этого было еще горше.

Хоть бы они Дара отпустили...

Я все-таки повсхлипывала, пока раздевалась, однако разрыдаться так и не удалось. Потом стало не до того: в горячей воде все царапины, синяки и ссадины заныли так, что подслушивающий под дверью человек решил бы, будто за ней предаются разврату. Зато когда наконец отпустило, полегчало и на душе. Вымыв голову и намазав волосы густым душистым бальзамом, я откинулась на бортик бадьи, жадно впитывая тепло. В комнате слегка попахивало псиной и, приглядевшись, я заметила на досках длинные глубокие царапины. У истинных оборотней не бывает полнолунного бешенства, но к вернувшемуся из тяжелого боя магу тоже лучше не подходить, пока не отоспится. Значит, это не темница, а «логово» хозяина. Суть та же, но думать, что тебя не заперли в подвале, а уступили личные покои, немного приятнее.

Я уже собиралась вылезать из остывшей воды, когда вернулся Тьен. К моему удивлению, его «бегу» оказалось не издевкой, а обещанием. Платьев он принес целых три штуки, на выбор. Небрежно бросил на кровать, подхватил стоящие у бадьи сапоги, развернулся и ушел. Я даже поблагодарить не успела.

Выбрав платье попроще и посвободнее, я прямо в нем залезла под одеяло. Во дворе, наверное, уже стемнело или день выдался такой тяжелый, но стоило мне уютно свернуться клубочком, как я почувствовала, что стремительно проваливаюсь в сон, а то и куда поглубже...

Дом... такой родной, уютный, знакомый до последней половицы. Как же я его люблю, как соскучилась!..

Ночь сегодня ясная, вдоль коридора тянутся два ряда окошек - обычных и лунных, на полу. В детстве я нарочно шагала только по светлым квадратам, но сейчас держусь в тени, словно боясь обжечься. Прохожу мимо гостевой спальни, следующая - бабушкина...

Храпи, храпи, мерзкая карга!

Еще одна дверь. Заперта? Нет, поддается.

Отцовские покои - спальня и кабинет, разделенные только полоской пола между коврами. Папа уверяет, что спросонья в голову приходят самые ценные идеи, главное - быстро добежать до бумаги и пера.

Стол. Они там, чувствую даже от двери.

Медленно, плавно выдвигаю средний ящик. Поднимаю крышку стоящей в нем шкатулки. Папа постоянно использует артефакты в работе и любит, чтобы они лежали под рукой. Запирает в тайнике только когда надолго уезжает из дому.

Старый дурак.

Крупная бирюзовая брошь фосфорически светится в темноте, позволяя рассмотреть остальные драгоценности. Разноцветные глаза камней в веках оправ, змеиное сплетение цепочек с подвесками. Золотой браслет-змейка, его носила мама...

Ужасная безвкусица. И проку в нем чуть. Лучше вот это...

Кончиками пальцев оглаживаю серый камушек-капельку - такими усыпано любое морское побережье. Там я его в прошлом году и подобрала, а отец, разглядев под неказистым обличьем ценные свойства, превратил его в обертку для свернутого пружиной заклинания.

Камушек холодный, гладкий, скользкий. Жуком просачивается сквозь пальцы, гулко скачет по полу к кровати.

Отец вздрагивает, приподнимается на локте.

– Риона?!

– Ринка!
– Брат потормошил меня за плечо, но, не добившись успеха, оседлал мою спину и тряхнул выбившимися из-под одеяла прядями, как поводьями.
– Просыпайся, уже утро!

– Ну чего тебе?
– простонала я, чувствуя себя артритной клячей под рыцарем в полном доспехе.
– Дай помереть спокойно...

– Ни за что, я желаю насладиться зрелищем твоих мук! Давай, продирай глаза, нас сейчас кормить будут.

– Перед убоем?
– Я щипком согнала брата с кровати, села и откинула волосы за плечи.

– Ой-ё!..
– Брат поперхнулся ответной колкостью и с ужасом вытаращился на меня.

Я поспешно схватилась за лицо. Нос вроде на месте, щеки тоже, ничего не чешется...

Тьен, впустивший Дара и еще не успевший далеко отойти, снова отомкнул дверь и заглянул в комнату:

– Ой-ё!..

– Чего вы оба разохались, как бабки на поминках?
– разозлилась я, начиная потихоньку паниковать.
– Что у меня с лицом?

– Ничего, - сглотнув, выдохнул Тьен, - нормальное такое лицо... приятное...

Я нетерпеливо выхватила у него карманное зеркальце в кожаной оправе. Ой-ё!.. Из круглой рамочки на меня глядела девушка лет двадцати. Ну, двадцати пяти, такие большеглазые брюнетки всегда кажутся моложе. Гладкая бархатистая кожа, густые ресницы, пухлые губки...

– Мамочки!
– прошептала я, ощупав эту красоту и убедившись, что отражение не расходится с оригиналом.
– Где Керрен?!

Мага помолодевшая Терилла почему-то не обрадовала. Хорошо хоть ойкать-ёкать не стал. Прикусив губу, оборотень медленно обошел вокруг меня, неодобрительно хмыкая и потирая подбородок.

– Ну что?
– не выдержала я.

– Да ничего, в общем-то, удивительного... Я бы даже сказал, что этого следовало ожидать: духовное превыше телесного, как учат адептов на первом же занятии. Вы и вчера выглядели моложе обычного, я даже не сразу вас узнал... Териллу то есть. Но списал это на... э-э-э... прическу и наряд.

– Вернее, их отсутствие, - бесцеремонно уточнил Тьен.
– Я тоже заметил, что она на себя не похожа, даже по сравнению с утром. Потому и рискнул сюда привести.

– Но почему с моим братом ничего не происходит?
– У меня, кажется, и голос стал другим - мягче, ниже, исчезли дребезжащие старческие нотки.

– Он еще ребенок и меняется с каждым годом. Для него это естественно. А вы уже лет семь как выросли, душа успела «запомнить» свою оболочку и теперь перекраивает новую по привычному образцу.
– Маг с кислым видом воззрился на результат.