Чтение онлайн

Пробыв в Минске пару дней, московский гость ни с чем возвратился домой. Начал искать зацепки среди белорусского землячества в России. Оказалось, прямо под носом, в Москве, жили-поживали несколько обиженных бывших министров правительства Лукашенко. Изучили биографии и выбрали троих кандидатов. Наезд решили сделать не с пустыми руками, наладили пышную встречу, сунули денег, обдарили обещаниями, намекнули, что отказываться неприлично. Для пущей важности приволокли с собой одного адмирала в отставке, который тоже из белорусов вышел, попросили его форму с кортиком надеть и молча щёки свои внушительные надувать. Адмирал отработал исправно, он всё больше молчал и взглядом встревоженного белого медведя цепко всматривался в суетливые глазки будущих членов белорусского квазиправительства. Бывшие белминистры на вздохе сглатывали слюну и робко, как перепуганные тюлени изредка поглядывали то на политтехнолога, то на белого медведя. Когда политтехнолог закончил речь, адмирал встал, резким движением оправил мундир и громко рявкнул:

— Да или нет?!

— Да, да, — хором ответили кандидаты.

— Задача проста, — продолжил политтехнолог, — ехать в Таллинн, устроить там пресс-конференцию против Каяловича, потом снять офис, собрать слёт неравнодушных белорусов, слёт назвать конгрессом и объявить квазиправительство в изгнании. Само-собой символику тематическую развесить, песнь хором пропеть. А дальше я скажу что делать.

Через неделю экс-министры упаковали чемоданы, переписали недвижимость на родственников и выехали в Эстонию.

Каялович нервничал. Кроме России, Китая и их союзников, террористов с особым рвением никто не осудил. Зато скандальный трезвон правозащитных организаций и некоторых еврокомиссий по поводу пыток и беспредела, постепенно свели на нет имидж белорусского президента, как жертвы международного терроризма. Теперь общественное мнение заколебалось, кто-то говорил, что Каялович сукин сын, но его жалко, а кто-то, что Каяловича хоть и жалко, но он всё-таки сукин сын. Под сукой подразумевалась Россия, которая в свою очередь, подумывала, как бы удавить своего двоюродного детёныша, ведь перспектива сотрудничества с ним вырисовывалась безрадостная.

В такой ситуации Каяловичу ничего не оставалось, как выпустить политзаключённых, приоткрыть несколько ранее затоптанных независимых газеток и в очередной раз взвинтить интеграционный шабаш с Россией, вплоть до полного объединения. Только тогда, угодив направо и налево, можно какое-то время гарантированно оставаться на плаву.

Это просчитал и политтехнолог. Он торопил события. Акцию свержения нужно было свершить до того, как Каялович начнёт пудрить мозги западной общественности своей псевдо демократизацией. Если тормознуть — начнутся серьёзные политические неувязки. Пока всё шло по плану, спец по компромату успешно доставил детали урановых центрифуг на Борисовским военный завод, их сгружали без упаковки, под видом запчастей для неизвестно чего, что бы лучше запечатлеть процесс разгрузки на фоне соседних цехов.

В албанских горах, одновременно с тренингом повстанцев, Кирута, чепэшник, радикал и военрук заканчивали разработку военного плана свержения. Рабочий вариант теоретически был отшлифован до подробностей и коротко говоря, заключался в следующем:

Вся команда через Кишинев и Москву пробирается в Барановичи. Численность отряда 37 человек, из них четверо московских спецов с военруком, бывшая группа атаки в полном сборе и остальные новобранцы. По прибытию в Барановичи, отряд на два дня распределяется в заранее снятые квартиры по 3–4 человека. За это время изучается местность, уточняются детали. Захват города начинается с арестов на дому председателя горисполкома, руководителей местных отделов КГБ и милиции, командира гарнизона и сводного отряда ОМОН. Все слуги и защитники народа свозятся в подвал загородного гаража. Одновременно выводится из строя станция сотовой связи и центральный телефонный узел, обесточиваются подстанции, питающие управления КГБ, МВД и гарнизонную службу. На крышу одного из домов ставиться работающая на полную мощность установка радиоэлектронного глушения, которая обрывает любые теле-радиосигналы в радиусе пяти-шести километров. После этого повстанцы захватывают здания горисполкома, КГБ, милиции, прокуратуры, гражданской обороны и штаб гарнизона. Все захваченные здания, кроме исполкома и гражданской обороны поджигаются, а бойцы отряда концентрируются в здании горисполкома. Затем из гаражей воинской части выводятся семь-восемь боевых машин БМП, которые занимают боевые позиции у горисполкома и на важнейших перекрёстках в центре города. К этому времени, опять же к горисполкому, т. е. к штабу, пригоняется заранее приготовленные грузовики со стрелковым оружием, гранатомётами и универсальными ручными ракетами. Все вышеописанное осуществляется ночью, а в семь утра по каналам городской гражданской обороны режим Каяловича объявляется нелегитимным и начинается пропаганда по мобилизации добровольцев в национальную гвардию. В эти же семь утра мощные сервера политтехнолога в Москве и квазиправительства в Таллинне начинают глобальные электронные рассылки и сплав баннерной рекламы о восстании в Беларуси. Планируется, что столь впечатляющую новость тут же поддержат ведущие мировые информационные агентства. Место сбора добровольцев — площадь перед горисполкомом. По оценкам командования отряда в первые два-три часа после начала пропаганды должно прибыть несколько десятков будущих гвардейцев, к вечеру их будет три сотни, а за ночь число добровольцев должно достичь тысячи, теоретически конечно. Поток гвардейцев будет нарастать, т. к. большинство людей из Минска смогут добраться до Баранович только к утру второго дня, а минчане составят больше половины всех бойцов. Брестская десантная бригада, Минские внутренние войска и марьиногорская группировка спецназа приблизятся к Барановичам лишь на вторые сутки, опять же теоретически. К этому времени нужно будет обязательно завладеть десятью танками и ключами к ним, что томятся в гаражах отдельного танкового батальона в пяти километрах от города.

Так в плане выглядел первый этап, без подробностей, ведь нужно ещё срочно развёртывать обучение добровольцев, развернуть в центре города целый учебный полигон, но это тоже всё было оговорено ещё в Албании.

На втором этапе важнее всего организовать космическую и наземную разведку, чтобы точно знать расположение войск Каяловича. Используя данные разведки, нужно во-первых: организовать засады на путях подхода правительственных войск, во-вторых: покинуть Барановичи, обойти войска и сконцентрироваться под Минском. Потом следуют пресловутые кинжальные удары в центр столицы и как подарок за проделанный путь — убийство президента, а как следствие всего — власть.

Вот, собственно и всё. На бумаге получалось довольно гладко, особенно учитывая сопутствующий сброс компромата и солидную финансовую поддержку.

Учения приближались к концу. На склады в Барановичах и Ждановичах под видом автозапчастей завезли оружие, боеприпасы и вспомогательное оборудование, радиоглушилки спрятали в предварительно снятых квартирах. До Баранович добирались группами по 5–7 человек.

В западной Беларуси лили проливные дожди. Всё небо уже вторые сутки было затянуто плотными тучами. Прогноз на неделю тоже не утешительный — как минимум пять дней густая облачность, мгла и густой моросящий дождь с небольшими перерывами. Неутешительный для дачников, для отряда Кируты это идеальная погода, в такую видимость ВВС Каяловича будут на аэродромах зубами скрипеть. Поэтому решили сократить время ознакомления с городом до одного дня. Да и смотреть особенно нечего, все нужные объекты в центре города, воинская часть с БТРами и танками в пригороде, недалеко от военного аэродрома.

Город Барановичи дремал под барабанную дробь дождевых капель о жестяные оконные бордюры. Этот дрём за последние сто лет прерывался четыре раза, в 1920 — когда перешёл в руки поляков, в 1939 — когда перешёл в руки советов, в 1941 — немцам и в 1944 снова СССР. Соответственно четыре раза была произведена классово-этническая чистка. Но это всё в прошлом, к чему его ворошить, до правды докапываться, тем более до исторической, поэтому горожанам просто скармливали познавательный силос об справедливых войнах, ненавистных оккупациях и сытых рогатых зубрах. Возможно, город был наполнен какой-то внутренней бразильской жизнью, но снаружи он вызывал радостное ощущение того, что слава богу мир велик, есть и другие места. Это, конечно, крайнее мнение заносчивого москвича. Горожанам же жить было вполне сносно.

Барановичи — типичный для Беларуси город средней величины. Окружён дачными посёлками, воинскими частями и аурой глухой провинции. Но дачах население производит до трети своего пропитания, воинские части подсокращены до уровня потешных полков, а провинциальный имидж города крепчает из года в год, в ногу с маразмом местных чиновников. Время здесь не остановилось, и не пошло вспять, просто стрелки часов в бессилии от собственной тяжести опустились до уровня шести; иногда, большая минутная кочерга, под гудок опоздавшей электрички доползёт по циферблату вверх до двенадцати и тут же стремительно падает вниз, в часовой отстойник; пружины механизма надежды на новую жизнь давно лопнули и скрутились в запутанную бороду. Окружающие люди, как правило незаводные, а кого припрёт однообразное тиканье, кто понял, что кукушка сдохла, те уезжают подальше, и обычно навсегда. Безнадёга пышной плесенью покрыла всё, что движется и склонно к размышлению.

Город вдоль и поперёк разрезали многоколейные железнодорожные пути, он по сути и зачался от встретившихся под прямым углом двух железных дорог. В память об этой встрече на привокзальном пьедестале ржавеет старый паровоз. Достопримечательностей у города нет. Бывалый турист, который проезжает мимо Баранович на повышенной скорости, оценивает мелькнувшие скопища строений, как очередное архитектурное недоразумение между Москвой и Варшавой.

Если что-то и заслуживает внимания в этом стосемидесятитысячном населённом пункте, так это некоторые горожане. Например, несколько студентов, пару учителей и один художник, чудачества которого, даже часть домочадцев принимает за перманентную шизофрению. Группа, конечно, микроскопическая, разрозненная, но нервы начальству портит. Достали и горисполком, и милицию, и прокуратуру своим правдоискательством и позицией непримиримых могильщиков номенклатуры. Всякие гадости вытворяют, то пикеты неразрешённые, то попытки самосожжения, то цепью себя к дверям КГБ прикуют. Вообщем, диссиденты, не нравятся ни властям, ни оппозиции, ни врачам психиатрам. Зато к этому десятку смутьянов примыкает пара тысяч горожан понеприметнее, но тоже с испепеляющей душу ненавистью к окружающей общественно-политической обстановке. На эти две тысячи и возложил надежды Сергей Кирута со своим отрядом. Столько народа, конечно, добровольцами в в гвардию с одних Баранович не запишутся, но сотня-другая наверняка схватится за оружие, если увидят ясную цель и трезвого командира. С таким заключением соглашались не только все бойцы, но и военрук с политтехнологом.

В день присмотра к местным особенностям, отряд разбился на пять мелких групп, которые неспеша прогуливались рядом с объектами завтрашнего захвата. Горисполком находился на центральной площади, прямо у пересечения двух главных улиц. Но доминантой стратегического перекрёстка была гостиница, метрах в сорока от горисполкома. Её тут же включили в список объектов первоочередного захвата. Центр города был ярко выражен и очерчивался четырьмя небольшими кварталами. Кроме восьмиэтажной гостиницы, за горисполкомом возвышалось ещё одно очень удобное с точки зрения контроля участков обстрела административное задание.