Чтение онлайн

Ильдар откинулся в кресле. Его взгляд снова стал колючим, подозрительным и холодным.

— Три года назад? И как же тогда ему стали доступны твои файлы, собранные на прошлой неделе? Святым духом надуло? Или ты всё-таки поддерживаешь контакт с бывшими и сливаешь им инфу по старой памяти?

— Да пошел ты! Я бы с ним на одном поле…

Как? У меня новые пароли, другая жизнь, другая квартира. Мой рабочий компьютер в «Тагиров Групп» защищен их хваленой корпоративной сетью так, что туда даже муха не пролетит. Но…

Мой взгляд медленно, обреченно сместился на край стола. Туда, где лежал мой личный, старенький, потертый Макбук. Я принесла его сегодня, потому что думала Ильдар даст добро и я выложу компромат. Он весь был там.

— А ты можешь… — сглотнула, чувствуя себя максимально, просто феноменально глупо. Мой голос стал тонким и виноватым. — А ты можешь проверить, никто ли к моему маку не подключался? Или не взламывал его?

Ильдар проследил за моим взглядом. Его идеальные брови медленно поползли вверх, а на лице отразился неподдельный ужас.

— Что? — его голос стал пугающе тихим. — Ты что, работала со своего личного ноутбука?

— Ну…

Я виновато пожала плечами, чувствуя, как горят уши и щеки. Вся моя спесь Бешеной куда-то улетучилась.

— Ну, мне на нем клавиатура больше нравится… привычнее как-то. Кнопки мягче нажимаются…

Ильдар закрыл лицо руками. Это был жест абсолютного, безграничного отчаяния человека, чья выверенная система безопасности только что разбилась о непробиваемую женскую логику и старую клавиатуру.

— Твою мать, Вика, — глухо простонал он сквозь пальцы. Затем убрал руки, посмотрел на меня с таким выражением, будто я была самым большим наказанием в его жизни, и вытянул ладонь. — Давай сюда.

Я молча подошла к краю стола, взяла свой старенький Макбук и покорно протянула ему.

***

Мы сидели в кабинете генерального директора «Тагиров Групп». Точнее, сидела я — вжавшись в спинку белого кожаного дивана и чувствуя себя так, словно меня сейчас поведут на расстрел.

Дамир Тагиров, великий и ужасный, расстреливал пока только взглядом. Он мерил шагами свой гигантский кабинет, напоминая разъяренного тигра в клетке, которому вместо куска мяса кинули веганскую сосиску.

— И что мне, блять, это дает?! — рявкнул Дамир так, что, казалось, завибрировали панорамные бронированные стекла. Он резко остановился и вперил в Ильдара уничтожающий взгляд. — Что мне дает имя этого хрено-блогера?! У меня тендер заморожен! Акции скачут! В министерстве истерика, потому что ОБЭП выносит сервера у наших конкурентов прямо перед подписанием госконтракта!

Ильдар сидел в кресле напротив меня. Нога закинута на ногу (разрез на брюках от моего канцелярского ножа предательски зиял на бедре, но Валиев делал вид, что это новый писк миланской моды), лицо абсолютно непроницаемое.

— Это дает нам понимание, что слив произошел не из нашего периметра, Дамир, — спокойно, словно общаясь с буйным пациентом, произнес Ильдар. — Это кража данных. Взлом личного устройства.

— Взлом личного устройства?! — Тагиров перевел взгляд на меня. Если бы взглядом можно было испепелять, от моего винного костюма осталась бы только горстка пепла. — Какого хера она вообще притащила свое личное, дырявое устройство в мой офис?! У нас лучшая служба безопасности в стране! У нас корпоративные ноутбуки с шифрованием военного уровня!

Я втянула голову в плечи.

— У него… кнопочки мягче нажимаются, — пробормотала себе под нос, понимая, насколько жалко, по-идиотски и по-детски это звучит в кабинете, где решаются судьбы миллиардов.

Тагиров замер. Он медленно закрыл глаза, глубоко вдохнул через нос и потер переносицу пальцами.

— Кнопочки. Мягче. Нажимаются, — по слогам повторил генеральный директор. Затем он открыл глаза и посмотрел на Валиева. — Ильдар. Скажи мне, что я сплю. Скажи мне, что ты не нанял на должность руководителя стратегического пиара бабу, которая хранит компромат федерального значения на макбуке эпохи палеолита ради мягких кнопочек.

— Дамир, остынь, — голос Ильдара стал жестче. Он перестал изображать расслабленность и подался вперед. — Воронин, ее бывший, поставил троян на этот ноут еще три года назад. Программа-шпион спала всё это время, активируясь только при подключении к определенным сетям. Виктория не подключала свой ноут к нашему корпоративному Wi-Fi, она раздавала интернет с телефона. Поэтому наша СБ и не увидела левое устройство в сети. Это чистый, адресный шпионаж. Воронин просто ждал, когда она наткнется на что-то крупное.

Я сидела и слушала, как этот лощеный гад… защищает меня.

Снова.

Он не свалил на меня всю вину, хотя имел на это полное право. Он не сказал Дамиру, что я еще и канцелярским ножом ему угрожала (хотя дырка на штанах была красноречивее любых слов). Он методично, с технической точки зрения, размазывал вину так, чтобы я не выглядела предателем. Идиоткой — да, безусловно. Но не предателем.

— Мне плевать на ее бывших! — отрезал Тагиров, подходя к своему столу и опираясь на него костяшками пальцев. — Тендер заморожен на полгода. Полгода проверок, комиссий и бюрократии. Мы теряем время, а время — это деньги. Огромные деньги.

В кабинете повисла тяжелая, душная тишина.

Я смотрела на свои руки, сложенные на коленях. Мой внутренний критик сжирал меня заживо. Бешеная, гроза коррупционеров… Попалась на старый, как мир, фокус с бывшим мудаком, который просто не удалил свой бэкдор с ее компа. Из-за меня летит к чертям стратегия огромной корпорации.

Я подняла голову. Встретилась взглядом с Ильдаром. Он смотрел на меня пристально, словно ждал чего-то.

«Ты не умеешь мыслить стратегически. Ты видишь красную тряпку и бросаешься на нее».

Его слова, сказанные час назад, вдруг всплыли в памяти.

Нет. Я умею. Еще как умею.

Я резко выпрямилась. Расправила плечи.

— Мы не будем ждать полгода, — мой голос прозвучал неожиданно твердо и звонко, разрезав тишину кабинета.

Тагиров медленно повернул ко мне голову.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что тендер не заморозят на полгода, Дамир Рустамович, — я встала с дивана. Страх испарился, вытесненный холодным, расчетливым адреналином. — Если министерство видит скандал и коррупцию — они тормозят процесс. Логично. Значит, нам нужно изменить оптику. Мы должны сделать так, чтобы министерство увидело не «расследование честного блогера», а спланированную информационную атаку на государственный проект.