Чтение онлайн

***

Я нажала кнопку «Опубликовать», свернула окно блога и с наслаждением потянулась в своем огромном кожаном кресле.

Дверь моего стеклянного кабинета робко приоткрылась. В щель просунулась взлохмаченная голова Дениса — моего ведущего копирайтера, мальчика двадцати трех лет, который до прихода ко мне писал тексты про цветочные горшки и был слишком нежным для этого жестокого мира.

— Виктория Петровна… — пропищал Денис. — Я принес пресс-релиз по поводу слияния с «Нейро-Логистик». Посмотрите?

Я барственным жестом поманила его внутрь.

— Заходи, Денис. Давай сюда свое творение.

Мальчик положил передо мной планшет и нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу. Я пробежалась глазами по тексту. Моя бровь медленно, но верно поползла вверх.

— Денис. Скажи мне, солнышко. Мы кто?

— Мы… департамент стратегических коммуникаций «Тагиров Групп», — отчеканил он, вытягиваясь по стойке смирно.

— Правильно. Мы — хищники. Мы элита. А это что? — я брезгливо ткнула ухоженным ногтем в экран. — «Компания любезно надеется на плодотворное сотрудничество и просит конкурентов уважать принципы честной игры». Любезно надеется?! Денис, мы что, институт благородных девиц на выезде?! Мы ни на что не надеемся, мы ставим перед фактом!

— Но… это же официальный релиз, Виктория Петровна. Надо же соблюдать этику…

— Этика в нашем бизнесе — это когда ты не бьешь лежачего ногами, если вокруг есть камеры! — я всплеснула руками, вставая из-за стола и начиная мерить шагами кабинет. Шпильки хищно цокали по паркету. — Ты должен написать так, чтобы при прочтении этого текста конкуренты захотели добровольно переписать на нас свое имущество и уйти в монастырь! Убери слово «любезно». Напиши: «Тагиров Групп» завершает процесс поглощения, тем самым устанавливая новые, безальтернативные стандарты рынка». Чувствуешь разницу? Звучит так, будто мы приехали на танке! Иди и переделывай!

Денис судорожно закивал, подхватил планшет и уже собирался ретироваться, как вдруг замер у входа, словно наткнулся на невидимую стену.

Дверь кабинета распахнулась настежь.

Моя пламенная речь о танках и безальтернативных стандартах застряла где-то в горле.

На пороге стоял Ильдар Тимурович Валиев.

Месяц. Я не видела его месяц. И, черт бы его побрал, азиатское турне пошло ему исключительно на пользу. Он слегка загорел, что делало его темные глаза еще ярче и пронзительнее. На нем был безупречный, темно-серый костюм, который сидел на его широких плечах так, словно его сшили прямо на нем. Ни единой помятости после перелета. Ни капли усталости. Только чистая, концентрированная, сбивающая с ног мужская энергетика.

Он окинул взглядом моего побледневшего Дениса, затем перевел взгляд на меня. Уголок его губ дрогнул в той самой, до одури знакомой, ленивой ухмылке.

— Жестоко ты с детьми, Лисицына, — его бархатный баритон прошелся по моим нервам, как смычок по струнам. — Ты же сломаешь мальчику психику.

— Психика пиарщика должна быть гибкой, как позвоночник гимнастки, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце почему-то предательски ухнуло вниз, а потом забилось в два раза быстрее. — Свободен, Денис.

Мой несчастный копирайтер испарился из кабинета со скоростью света. Мы остались одни.

Ильдар не спеша зашел внутрь, закрыл за собой дверь и повернул замок. Щелчок показался мне оглушительно громким.

Я инстинктивно отступила на шаг назад, упираясь бедрами в свой рабочий стол.

— Замок-то зачем закрывать? Боишься, что Денис вернется с подмогой?

Ильдар не ответил. Он медленно, по-хозяйски прошелся по моему кабинету. Остановился у подоконника, критически осмотрел Валерия в его новом золотом горшке, затем повернулся ко мне.

— Смотрю, ты отлично обжилась, — он засунул руки в карманы брюк, неспешно приближаясь ко мне. — Дамир мне все уши прожужжал. Говорит, твой отдел рвет показатели. Конкуренты воют, журналисты едят с твоей руки, а акции растут. Ты молодец, Виктория.

— Спасибо, Ильдар Тимурович, — елейно улыбнулась. — Стараюсь оправдывать вложенные в меня инвестиции. Как прошла поездка? Выпили всю кровь у китайских партнеров?

Он остановился прямо передо мной. Настолько близко, что я снова почувствовала этот запах — терпкий кедр, дорогой табак и что-то неуловимо-опасное. Мой нос оказался на уровне узла его шелкового галстука.

— Поездка прошла продуктивно, — тихо ответил он, глядя на меня сверху вниз. Его темные глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах и снова поднялись к глазам. В этом взгляде было столько тяжелого, нескрываемого собственничества, что у меня во рту пересохло. — Но я скучал.

Я поперхнулась воздухом.

— Что? Скучал? По мне? Или по тому, как в тебя летят ежедневники?

Ильдар чуть наклонил голову набок, и его улыбка стала шире.

— По тебе, Вика. По твоим зеленым глазам, по твоему невыносимому характеру и по тому, как ты забавно злишься, когда я тебя контролирую. Знаешь, в Азии женщины слишком покорные. Это расслабляет. А мне нужен тонус.

— Рада служить вашим корпоративным тренажером для нервной системы, — попыталась отодвинуться, но сзади был стол. — Но, если ты пришел просто обменяться любезностями, то у меня тут, знаешь ли, работы по горло. Ты сам мне этот график утвердил.

Ильдар не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, он вытащил руки из карманов и оперся ими о край моего стола по обе стороны от моих бедер. Точно так же, как месяц назад, когда мы сцепились из-за того дурацкого слива.

Только сейчас я не держала нож у его бедра. Сейчас я была абсолютно безоружна перед этим взглядом.

— Работа подождет. Я ведь не просто так приехал к тебе сразу из аэропорта.

— Да? И зачем же? Премию выписать?

— Долги собирать, Лисицина.

Я замерла.

— Какие еще долги? Я тот тендер вытянула! Я министерство так облизала, что они…

— Я не про тендер, а про свои любимые брюки из итальянской шерсти. Те самые, которые ты испортила. Ты ведь не думала, что я об этом забыл?

У меня по спине пробежал табун мурашек. Я сглотнула.

— Ну… могу купить тебе новые. Вычти из моей зарплаты.

— Мне не нужны новые брюки, Вика, — Ильдар наклонился еще ближе. Его дыхание коснулось моей щеки. — Ты испортила вещь, ты угрожала моему здоровью, и я сказал, что ты будешь это отрабатывать. Месяц я дал тебе на то, чтобы ты влилась в работу и доказала свою профпригодность. Ты доказала. А теперь пора платить по счетам.

— И… в чем заключается отработка? — прошептала, чувствуя, как пульс бьется где-то в горле. Моя хваленая наглость Бешеной куда-то стремительно улетучивалась, оставляя вместо себя странное, тягучее предвкушение.