Чтение онлайн

Ильдар чуть склонил голову набок. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх.

— Продолжай, Лисицына.

— Воронин — продажная тварь, — я подошла к столу, чувствуя себя на своей территории. — Он не сливает такие вещи просто ради лайков или правды. Он монетизирует компромат. Раз он вывалил это сейчас, прямо перед подписанием контрактов, значит, кто-то ему за это заплатил. Кто-то третий. Тот, кому выгодно выбить из игры «Инком-Тех» и притормозить вас.

Тагиров нахмурился, его взгляд стал острее.

— Хочешь сказать, заказчик — кто-то из остальных участников тендера?

— Именно. И Воронин туп. Он всегда был самовлюбленным павлином. Он оставил цифровые следы у меня на ноуте, значит, он оставил следы и при получении денег. Крипта, левые счета, офшоры — Ильдар найдет это за пару часов, я не сомневаюсь.

Посмотрела на Валиева. Тот молча кивнул, подтверждая.

— И что дальше? — Дамир скрестил руки на груди, явно заинтересовавшись.

— А дальше — моя работа, — я хищно улыбнулась. — Как только у нас будут доказательства транзакций между Ворониным и заказчиком, я публично вскрою эту гнойную яму. Я напишу лонгрид. С фактами, с IP-адресами, с выписками. Заголовок: «Как черный пиар и хакеры пытаются сорвать государственную цифровизацию». Мы покажем, что вброс против «Инком-Теха» (хоть там всё и правда) — это незаконный шпионаж и заказная кампания.

Я оперлась руками о стол, глядя прямо на генерального директора.

— Министерство обожает быть потерпевшей стороной, Дамир. Мы преподнесем им это так: кто-то пытается сорвать важный госпроект грязными методами. Мы, «Тагиров Групп», как лидеры рынка, сами выявили эту хакерскую атаку. Мы защитили честь отрасли. Что сделают чиновники? Они вышвырнут из тендера «Инком-Тех» из-за обысков, вышвырнут заказчика статьи за черный пиар, а контракт отдадут вам. Единственным белым рыцарям, чья кибербезопасность на таком уровне, что вы ловите хакеров за руку.

В кабинете снова стало тихо. Но это была уже другая тишина. Рабочая. Натянутая, как тетива лука.

Дамир перевел взгляд с меня на Ильдара.

— Валиев, ты сможешь отследить заказчика этого блогера?

— Как два пальца об асфальт, — Ильдар поднялся с кресла. — Я выпотрошу всю его переписку, транзакции и криптокошельки. Найду каждую копейку.

— А ты, — Дамир снова посмотрел на меня. В его взгляде больше не было желания меня убить. Там было жесткое, деловое уважение. — Сможешь написать это так, чтобы министерство схавало наживку вместе с удочкой?

— Я — Бешеная, Дамир Рустамович. Напишу так, что они еще и медаль вам дадут.

Тагиров молчал секунду. Затем коротко, рубленым движением кивнул.

— У вас время до вечера. Если к утру ситуация в СМИ не развернется на сто восемьдесят градусов — я уволю вас обоих. Идите работать.

Мы вышли из кабинета синхронно.

Двери за нами закрылись. Я выдохнула так шумно, словно пробежала марафон. Ноги вдруг стали ватными, и я прислонилась спиной к прохладной стене коридора, прикрыв глаза. Господи, пронесло.

Вдруг рядом со мной на стену легла мужская рука.

Я открыла глаза. Ильдар стоял вплотную. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на всё еще часто вздымающейся груди, а затем опустился ниже.

— Значит, кнопочки мягче нажимаются? — его бархатный баритон вибрировал от сдерживаемого смеха.

Я вспыхнула до корней волос.

— Отвали, Валиев. У каждого гения должны быть свои маленькие слабости.

— Слабости, — хмыкнул он, наклоняясь ближе. От запаха его парфюма снова закружилась голова. — Твоя слабость, Лисицына, стоит нам контракта на десять миллиардов.

— Я же сказала, что всё исправлю! И вообще, — я кивнула на его бедро, где зияла разрезанная ткань, открывая полоску смуглой кожи, — иди штаны смени, терминатор. А то перед аналитиками неудобно.

Ильдар посмотрел на разрез, потом снова на меня. В его глазах вспыхнул тот самый опасный, золотистый огонь.

— О, не волнуйся за мои штаны, киса. Лучше волнуйся за то, как будешь отрабатывать этот прокол, когда мы закроем тендер. Потому что я прощать твои фокусы с ножами просто так не намерен.

Ну здравствуй, уютненький.

Если вы думали, что после эпичного спасения десятимиллиардного государственного тендера моя жизнь превратилась в сказку, где я сижу в шезлонге, попиваю просекко и плюю в потолок стеклянного офиса, то у меня для вас плохие новости.

Сказки — это для слабаков. А я теперь — корпоративный Джон Уик. Только вместо пистолета у меня клавиатура, а вместо собаки — кактус.

Прошел ровно месяц. Один месяц с того дня, как я приставила канцелярский нож к самому дорогому имуществу татарского принца.

И знаете, что произошло потом?

А ничего.

То есть, как ничего… Для корпорации «Тагиров Групп» произошло многое. Мой план сработал идеально, как швейцарские часы. Я выдала такую разгромную, железобетонную статью о том, как грязные хакеры пытаются сорвать государственную цифровизацию, что министерство рыдало от восторга. «Инком-Тех» вышвырнули из тендера с позором и обысками, моего бывшего (и по совместительству крысу) Воронина объявили в розыск, а босс торжественно подписал контракт на те самые десять миллиардов.

Я ожидала чего угодно. Медаль. Премию. Ну, или хотя бы того, что Валиев ворвется в мой кабинет и потребует отчитаться за порезанные брюки.

Но Ильдар Тимурович просто… исчез.

Испарился. Растворился в воздухе. На следующий день после подписания контракта он улетел куда-то в Азию. Шанхай, Гонконг, Сингапур — я не знаю, где именно этот демон пил кровь азиатских конкурентов, но в Москве его не было ровно тридцать дней.

Скучала ли я? ХА! Три раза ха.

Мне было абсолютно, физически, категорически не до него. Потому что Валиев, улетая, оставил мне сюрприз. Он скинул на мой отдел столько работы, что я забыла, как выглядит моя новая служебная кровать.

Целый месяц я пахала как проклятая. Я публиковала один разгромный материал за другим. Я отбеливала нашу репутацию, топила конкурентов, формировала пулы лояльных журналистов и параллельно… руководила отделом.

Да-да, у меня теперь есть подчиненные. Целых восемь человек. Восемь несчастных, интеллигентных пиарщиков, которых я каждый день учу быть Бешеными. Получается с переменным успехом.

Искренне ваша, Виктория (человек, который теперь пьет матчу на миндальном, но мечтает о дешевом винишке).