Чтение онлайн

Рейган, воспользовавшись неспособностью Картера вылечить внутренние недуги страны, по понятным причинам подчеркнул магию своих собственных средств. Как показывает его требование увеличить расходы на оборону, он вряд ли был таким последовательным сторонником малого правительства, как надеялись некоторые консерваторы. Он с такой нежностью отзывался о Рузвельте в своей речи при выдвижении кандидатом в президенты, что на следующий день в газете New York Times появилась передовая редакционная статья «Франклин Делано Рейган». Призывая к снижению налогов на 30%, он рисковал вызвать огромный дефицит бюджета. Но, тем не менее, он направил свои призывы консервативным противникам большого правительства. Он настаивал на том, что внутренние расходы должны быть сокращены, а федеральная бюрократия — уменьшена. Он обещал ликвидировать недавно созданные министерства энергетики и образования. «Правительство, — подшучивал он, — похоже на ребёнка, на пищеварительный канал с большим аппетитом на одном конце и отсутствием чувства ответственности на другом».

По мере приближения к концу предвыборной кампании Рейган все активнее высмеивал экономическую политику Картера. К тому времени он регулярно задавал аудитории риторический вопрос: «Стало ли вам лучше, чем четыре года назад?» [388] Республиканской аудитории особенно понравилась его любимая фраза: «„Рецессия“ — это когда ваш сосед теряет работу, депрессия — это когда вы теряете работу, а „восстановление“ — это когда Джимми Картер теряет работу» [389] — здесь он сделал паузу для эффекта.

Несмотря на то, что подобные колкости уязвляли демократов, в последнюю неделю кампании борьба казалась близкой. Демократы неоднократно утверждали, что Рейган слишком стар для этой работы: Если бы его избрали, он стал бы самым пожилым человеком в истории США, который был избран на пост президента. Более того, Джон Андерсон, фискально-консервативный, социально умеренный конгрессмен-республиканец из Иллинойса, который баллотировался как независимый кандидат, казалось, мог сократить поддержку Рейгана. Больше американцев по-прежнему причисляли себя к демократам, чем к республиканцам. Если Картер сможет удержать остатки избирательной коалиции Нового курса, которая помогла ему победить в 1976 году, он сможет одержать победу снова.

Однако Рейган произвел впечатление во время долгожданных теледебатов с Картером в конце октября. Спокойный и уравновешенный, он притворился, что его огорчают нападки президента. Когда Картер обвинил его в том, что он выступает за глубокое сокращение программы Medicare, он покачал головой и заметил: «Ну вот, опять». В течение следующих нескольких дней Рейган вырвался вперёд.

Результаты выборов, на которых Рейган легко обошел Картера, свидетельствовали о том, что демократическая избирательная коалиция сохранила некоторую остаточную силу, в частности среди чернокожих, членов профсоюзов и малообеспеченных жителей городов. Последующий анализ результатов голосования также показал, что открылся «гендерный разрыв». Женщины, обеспокоенные ястребиной позицией Рейгана во внешней политике и его консервативным подходом к таким вопросам, как образование и здравоохранение, поддержали его с небольшим перевесом — 46% против 45%. В отличие от них, 54% мужчин поддержали Рейгана (против 37% за Картера). [390] Гендерный разрыв сохранился и в последующие годы. Кроме того, Рейган не привлек массы людей на избирательные участки: Явка составила 54,7% избирателей, имеющих право голоса, что было немного ниже, чем 54,8%, проголосовавших в 1976 году. [391] Он набрал лишь 28% от числа тех, кто имел право голоса, и 51% от числа проголосовавших, что всего на 3% больше, чем было у Форда четырьмя годами ранее. Демократы также сохранили контроль над Палатой представителей, 243 против 192.

Тем не менее, не было никаких сомнений в том, что избиратели отвергли Картера. Многие либералы, поддерживавшие Теда Кеннеди в период праймериз, остались к нему равнодушны. Президент получил всего 41 процент голосов, что на 9 процентов меньше, чем в 1976 году. Андерсон, сокративший число голосов обоих кандидатов, получил 8 процентов. Рейган был особенно успешен в Солнечном поясе, проиграв только в Джорджии, родном штате Картера. Его популярность среди белых избирателей на Юге, где Картер был силен в 1976 году, показала мощное влияние расовых чувств — и в меньшей степени религиозных правых — на американскую жизнь и политику. [392] После этого и в течение последующих четверти века кандидаты в президенты от демократов имели низкие показатели среди белых избирателей в Дикси и среди религиозных консерваторов. Рейган проиграл только Мэриленд, округ Колумбия, Гавайи, Род-Айленд, Западную Вирджинию и родной штат Мондейла — Миннесоту. Он одержал подавляющую победу в коллегии выборщиков — 489 против 49.

Рейган также мог утверждать, что на его хвосте пришло к власти немало республиканцев. Хотя Палата представителей оставалась демократической — как и после выборов 1954 года, — в 1980 году GOP получила тридцать три места. Наиболее впечатляющим был скачок числа членов партии с сорока одного до пятидесяти трех в Сенате, который в 1981 году впервые с января 1955 года оказался под контролем республиканцев. Несколько либеральных сенаторов-демократов, попавших в списки консерваторов во время предвыборной кампании, потеряли свои места. Среди них были Фрэнк Черч из Айдахо и Джордж Макговерн из Южной Дакоты, кандидат в президенты от демократов в 1972 году. В Индиане сенатор Берч Бэйх уступил место консерватору-республиканцу Дж. Дэнфорту Куэйлу.

Объяснения катастрофы демократов по понятным причинам были самыми разными. Билл Мойерс, либерал, который был главным помощником Линдона Джонсона, заметил: «Мы избрали этого парня [Рейгана] не потому, что он знает, сколько баррелей нефти находится на Аляске. Мы избрали его, потому что хотим чувствовать себя хорошо». [393] Мойерс был прав: Большинство американцев явно устали от Картера и надеялись, что оптимистичный Рейган избавит их от мрачных дней конца 1970-х. В этом смысле выборы напоминали выборы 1932 года, когда избиратели предпочли оптимистичного Рузвельта действующему президенту Герберту Гуверу, мрачному олицетворению тяжелых времен. Картер стал первым действующим президентом со времен Гувера, который проиграл в борьбе за переизбрание.

Многим избирателям в 1980 году также понравилась перспектива снижения налогов — это казалось простым (и незамысловатым) способом сделать жизнь лучше — и они поддержали войну Рейгана против культурных излишеств 1960-х годов, как он их воспринимал. Подобные результаты вряд ли утешали демократов, которые признавали, что Рейган одержал поразительный личный триумф и что его победа предвещала эпоху, когда политические консерваторы смогут доминировать в национальных делах. Спикер О’Нил был мрачно откровенен по поводу результатов: «Приливная волна обрушилась на нас со стороны Тихого океана, Атлантики, Карибского бассейна и Великих озер». [394]

Рональд Рейган любил рассказывать о двух молодых братьях, один из которых был заядлым пессимистом, а другой — неизлечимым оптимистом. Их родители попытались сгладить эти крайности, подарив им на Рождество совершенно разные подарки. Пессимист, получив огромную кучу игрушек, заплакал в углу, уверенный, что игрушки сломаются. Оптимист, глядя на кучу конского навоза, радостно копался в ней и восклицал: «Я просто знаю, что где-то здесь есть пони». [395]

На протяжении всего своего президентства Рейган был оптимистом. Как и во время своей предвыборной кампании, он неоднократно высмеивал мнение о том, что страна вступила в эпоху пределов или скатывается в эпоху упадка, и не переставал повторять американцам, что у них есть все необходимое, чтобы подняться до невообразимых высот. Соединенные Штаты, повторял он, «как город на холме», исключительная, свободолюбивая нация, демократическим институтам которой суждено распространиться по всему миру. [396] В своей инаугурационной речи он призвал американцев «верить в себя и верить в нашу способность совершать великие дела, верить… что мы можем и сможем решить проблемы, которые сейчас стоят перед нами». Он требовал: «Почему бы нам не верить в это? Мы же американцы».

То, что Рейган искренне верил в этот оптимистичный посыл, было очевидно для всех, кто общался с ним или слышал его речи. Его вера в возможности Соединенных Штатов по-прежнему не знала границ. А его помощники, знающие толк в средствах массовой информации, позаботились о том, чтобы это послание дошло до людей. Как позже сказал один из его помощников Майкл Дивер, «мы все время поддерживали яблочный пирог и флаг». В 1984 году Дивер и другие сделали «В Америке снова утро» центральной темой кампании Рейгана по переизбранию. Затем, как всегда, они тщательно организовывали его публичные выступления, часто предоставляя телерепортерам «реплику дня» — почти неизменно оптимистичную — для использования в вечерних новостях.