Чтение онлайн

Однако Стокману и его команде в OMB не удалось достичь многих из своих фискальных целей. Общий объем федеральных расходов — в значительной степени за счет увеличения расходов на оборону — достиг 23,5% ВВП в 1983 году, после чего медленно снизился до 21,2% в 1989 году. Этот последний показатель все ещё был на пункт или около того выше, чем в конце 1970-х годов, и на два пункта выше, чем в конце 1990-х годов, когда федеральные расходы в постоянных долларах наконец-то приблизились к выравниванию и когда дефицит ненадолго исчез. [434] Занятость федерального гражданского населения, которая несколько снизилась в 1970-е годы, выросла при Рейгане с 2,9 млн до 3,1 млн человек. [435] Рейган, как и другие президенты в эпоху после 1986 года, обнаружил, что группы интересов и избиратели обладают способностью сохранять и увеличивать размер правительства.

Президент и его советники также ошиблись, полагая, что снижение налогов, стимулируя экономику, увеличит налоговые поступления и тем самым предотвратит дефицит. Это были грубые просчеты. Хотя налоговые поступления в 1980-х годах действительно увеличились, они не смогли покрыть резкий рост федеральных расходов, и валовой федеральный долг в процентах от ВВП резко вырос с 33 в 1981 году до максимальных после 1960 года 53 процентов в 1989 году. [436] Сам Стокман признался в конце 1981 года: «Никто из нас не понимает, что происходит со всеми этими цифрами». [437]

Рейган, пойдя на поводу у противников, которые утверждали, что дефицит растет, вскоре разочаровал сторонников предложения. В 1982 году (и позже) он согласился на повышение акцизов, корпоративных и подоходных налогов. Эти повышения, добавленные к повышению налогов на социальное обеспечение, на которое он согласился в 1983 году, привели к тому, что общее налоговое бремя в Америке не снизилось во время его правления. Хотя основной налоговый закон, принятый в 1986 году, ещё больше снизил предельные ставки подоходного налога (до 28% для тех, кто находится в верхней планке), он также закрыл ряд лазеек, которые лишали правительство доходов. По всем этим причинам доходы от федеральных налогов в 1980-е годы оставались на уровне около 19 процентов от ВНП. [438]

Кроме того, методы, ориентированные на предложение, не способствовали достижению двух главных экономических целей Рейгана: значительному увеличению объема средств, направляемых в производственные инвестиции, и более быстрому экономическому росту. Многие инвесторы воспользовались высокими процентными ставками, чтобы купить государственные облигации. Другие, платя меньше налогов, предавались спекулятивным начинаниям, таким как непроизводительные выкупы и «нежелательные облигации». Отчасти благодаря все ещё вялому росту производительности труда увеличение реального денежного дохода на душу населения в период президентства Рейгана было скромным и составляло в среднем около 2% в год — ниже темпов роста в старые добрые времена после Второй мировой войны и примерно на том же уровне, что и в 1970-е годы. [439]

На самом деле, общая экономическая картина в середине 1980-х годов хоть и улучшилась, но была неравномерной. В то время как многие богатые люди процветали как никогда раньше, реальная заработная плата мужчин-производственников, занятых полный рабочий день, продолжала стагнировать. [440] Как и в 1970-е годы, соискатели часто жаловались, что самые быстрорастущие профессии относятся к низкооплачиваемой части сферы услуг: официанты и официантки, медсестры, уборщики, кассиры и водители грузовиков. [441] Хотя Солнечный пояс продолжал демонстрировать впечатляющий рост, другие регионы, в частности Ржавый пояс, по-прежнему испытывали трудности. Пострадали и фермеры-зерновики, столкнувшиеся с ростом мирового производства, что привело к снижению цен на их продукцию. Увеличилось число лишений прав собственности на фермы. Столкнувшись со значительной конкуренцией из-за рубежа, Соединенные Штаты в середине 1980-х годов превратились из одной из крупнейших в мире стран-кредиторов в крупнейшего в мире должника. [442]

По этим причинам обоснованность идей стимулирования экономики оставалась предметом жарких споров. И тогда, и позже оппоненты жаловались, что снижение налогов усугубляет экономическое неравенство, которое (в том числе благодаря сравнительно пористой системе социальной защиты в Америке) стало более резким, чем где бы то ни было в промышленно развитом мире. Они также утверждали, что между снижением налогов и экономическим прогрессом нет необходимой связи: По мнению этих критиков, бешеный дефицит 1980-х годов сделал инвесторов осторожными и ограничил экономический рост.

Тем не менее сторонники предложения сохраняли веру. Отвергая аргумент о том, что они были финансово безответственны, они подчеркивали, что большие федеральные дефициты появились в 1970-х, а не в 1980-х годах, и что Картер, а не Рейган, был инициатором значительного увеличения военных расходов. Рост экономического неравенства, отмечали они, обусловлен прежде всего структурными тенденциями на рынках труда, в частности увеличением разрыва в зарплате между квалифицированными и неквалифицированными работниками. Они добавили, что относительно высокие доходы, получаемые семьями с двумя доходами и хорошо образованными, технологически подкованными людьми в наступающей информационной эпохе, ещё больше усугубляют неравенство. Это действительно было одной из основных причин, по которым неравенство доходов увеличилось не только в 1980-х годах, когда налоговые ставки для богатых снизились, но и в 1990-х, когда они повысились. Аналогичный, хотя и более мягкий, рост неравенства произошел по сопоставимым структурным причинам в других промышленно развитых странах. [443]

Защитники Рейгана также утверждали, что, хотя сокращения 1981 года были особенно щедрыми для очень богатых, в 1980-х годах люди с любым уровнем дохода жили лучше. На самом деле так оно и было: Хотя богатые развивались быстрее всех, реальный располагаемый доход всех слоев населения в течение десятилетия вырос. [444] По этой и другим причинам — американцы склонны завидовать богатым, а не порицать их — классовое недовольство в 1980-е годы не процветало. Большинство молодых американцев, которые после 1983 года жили лучше, чем в 1970-е годы, получили больше образования, чем их старшие, и использовали его для продвижения в жизни. Преимущества рождения и религии, которые в прошлом были ключевыми факторами социальной мобильности, похоже, стали играть чуть меньшую роль.

Так получилось, что большинство американцев, которые в молодости боролись в категории малообеспеченных, к середине и концу 1980-х годов сумели подняться на более высокие позиции в жизни. Миллионы американцев, устраиваясь на работу «белыми воротничками», покупая дома и всевозможные товары для дома, говорили, что в 1980-е годы они с оптимизмом смотрели на свою личную жизнь — даже если они громко ворчали по поводу тенденций в обществе в целом и предсказывали всевозможные катастрофы для других людей. Казалось, они не отказывались от американской мечты, которую питали великое природное изобилие Соединенных Штатов, политические идеалы революционной эпохи, а также вера, мечты и предпринимательская жилка миллионов иммигрантов и их потомков. [445]

Можно даже утверждать, что общий эффект фискальной политики Рейгана, включая налоговый закон 1986 года, который на некоторое время позволил сузить лазейки, способствовал некоторому росту веры населения в возможности налоговой службы и правительства в целом. [446] С точки зрения Рейгана, выступавшего против государства, это, безусловно, было ироничным развитием событий. Очевидно также, что снижение налоговых ставок имело долгосрочные последствия. Впоследствии политики не решались вернуть высокие предельные налоговые ставки, существовавшие в начале эпохи после Второй мировой войны. В 1981 году они достигали 70%. По состоянию на 2004 год самая высокая предельная ставка составляла 35%.

Некоторые защитники Рейгана также утверждали, что снижение налогов в 1981 году помогло поддержать потребление во время рецессии 1981–82 годов и тем самым ускорить восстановление экономики. Рейган не имел в виду подобные кейнсианские эффекты, но некоторые эксперты продолжали утверждать, что дефицит государственного бюджета, хотя и приводит к росту процентных ставок и расходов на списание долгов, может стать хорошим лекарством, когда экономике нужен толчок.

Если не принимать во внимание эти споры, то не приходится сомневаться в том, что после 1982 года американская экономика оживилась, и реальный рост, хотя и скромный, продолжался до конца пребывания Рейгана у власти. По мере того как экономика улучшалась, все большее разнообразие потребительских товаров — многие из них, включая автомобили, были сделаны лучше, чем в прошлом, — становилось доступным для американцев. К началу 1990-х годов у американцев было около миллиарда кредитных карт, которыми они пользовались с остервенением, увеличивая личные долги. Как и в предыдущие десятилетия, семьи, хотя и меньшие по среднему размеру, чем в прошлом, покупали и жили в больших, более комфортабельных домах, которые они наполняли видеомагнитофонами, персональными компьютерами, телефонными автоответчиками, кабельным телевидением и пультами дистанционного управления — электронными предметами, которых не существовало в 1970 году. [447]