Чтение онлайн

Менее чем через год, в марте 1979 года, произошло страшное событие, вызвавшее ещё большую тревогу. На станции Three Mile Island, расположенной недалеко от Миддлтауна, штат Пенсильвания, радиоактивная активная зона ядерного реактора перегрелась и частично расплавилась. Верхняя половина реактора разрушилась и вызвала утечку радиоактивного пара. В ужасе более 100 000 жителей близлежащих районов покинули свои дома. Оказалось, что пар находился внутри реактора. Никто не погиб и не пострадал. Опасения, что эта катастрофа вызвала рак, впоследствии оказались необоснованными, и 2100 исков были отклонены. Однако события на Три-Майл-Айленд разрушили веру населения в атомную энергетику. Хотя многие существующие атомные станции продолжали работать (в том числе один реактор на Три-Майл-Айленде), новые в США не строились, что способствовало усилению зависимости страны от нефти, особенно зарубежной, как основного источника энергии в будущем. [313]

Картер, сам любитель активного отдыха, с большим пониманием относился к большинству экологических целей. Во время своего президентского срока он подписал законопроекты о чистом воздухе и воде, а также спорное законодательство, регулирующее разработку месторождений полезных ископаемых. Он также укрепил Агентство по охране окружающей среды. Однако ему было нелегко удовлетворить противоборствующие силы внутри своей партии, одни из которых настаивали на экологических целях, а другие, включая местные группы интересов, упорно сопротивлялись.

Политическая борьба вокруг плотины Теллико, которая в то время строилась на реке Литтл-Теннесси к югу от Ноксвилла, выявила эти разногласия. Сторонники строительства плотины, включая Управление долины Теннесси (TVA), уже возводили её, когда защитники окружающей среды обнаружили, что в результате реализации проекта будут уничтожены улитки-дартеры — вид мелкой рыбы, который больше нигде не водился. Опираясь на Закон о видах, находящихся под угрозой исчезновения, они прибегли к судебному разбирательству, которое в 1978 году дошло до Верховного суда. Суд поддержал судебный запрет на строительство плотины. Разгневанные сторонники проекта в Конгрессе, которые обещали обеспечить занятость и экономические выгоды в этом районе, в ответ включили в законопроект об ассигнованиях дополнение, обязывающее завершить строительство плотины. Картер симпатизировал защитникам окружающей среды, но понимал, что Конгресс находится в напряжении по этому вопросу. С неохотой он подписал законопроект. [314]

В 1980 году экологи наконец одержали две победы. Одна из них, Закон о землях Аляски, более чем вдвое увеличила площадь американских земель, отведенных под национальные парки и заповедники. Другой закон создал программу Superfund, которая должна была тратить более 1 миллиарда долларов в год на очистку токсичных отходов. Часть этих средств должна была поступать от налогов на предприятия-загрязнители, в частности нефтяные и химические компании. Прогресс Суперфонда с годами шёл в гору, отчасти потому, что опасных объектов, которые нужно было очищать, становилось все больше. Восстановление канала Любви (номер один в списке Суперфонда) заняло двадцать один год и обошлось почти в 400 миллионов долларов. [315] Тем не менее закон стал значительным достижением в области охраны окружающей среды в годы правления Картера. [316]

Как показала борьба вокруг плотины Теллико, вопросы энергетической политики осложняли усилия по защите окружающей среды. Эти вопросы доставляли Картеру, создавшему в 1977 году Министерство энергетики на уровне кабинета министров, немало хлопот, но он был полон решимости разработать всеобъемлющую энергетическую политику, поскольку понимал, что использование энергии тесно связано с экономической и внешней политикой. Он надеялся, прежде всего, способствовать сохранению окружающей среды и уменьшить зависимость Америки от зарубежной нефти, потребление которой постоянно растет. Поэтому он призвал к развитию альтернативных (и экологически чистых) источников энергии, включая солнечную энергию, а также к введению ряда налоговых льгот и нормативных актов, повышающих энергоэффективность зданий, автомобилей и бытовой техники. [317]

В эти тревожные годы в Соединенных Штатах был предпринят ряд полезных шагов, направленных на энергосбережение, в частности, введены федеральные правила (впервые установленные в годы правления Форда), которые требовали от автопроизводителей выпускать автомобили с более низким расходом топлива. До середины и конца 198-х годов, когда стоимость нефти за рубежом значительно снизилась и американцы снова начали покупать большое количество автомобилей, способных разжигать бензин, эта реформа, а также снижение скоростных ограничений, введенное в 1974 году, оказывали благотворное влияние. Значительное усовершенствование бытовой техники, особенно холодильников, и распространение более качественной теплоизоляции домов ещё больше ограничили расточительность. С 1979 по 1983 год потребление энергии на душу населения в Америке сократилось на 10% — за это время экономический рост позволил немного увеличить реальный валовой внутренний продукт (ВВП) на душу населения. [318] Подобные изменения имели положительные долгосрочные последствия: Общее потребление энергии в Америке, составлявшее в середине 1970-х годов около 18% ВВП, со временем снизилось до примерно 9% в начале 2000-х годов. [319]

Однако Конгресс и законодатели штатов постоянно отказывались рассматривать вопрос о том, что европейские страны уже давно сделали для сокращения потребления бензина: установили высокие налоги на продажу. Эти налоги, благодаря которым бензин в Европе стал в четыре раза дороже, чем в Соединенных Штатах, стимулировали зарубежных автопроизводителей выпускать экономичные автомобили, а водителей — следить за тем, сколько они тратят на бензин. Высокие налоги на бензин казались политически невозможными в Америке, где сильны интересы нефтяников и газовиков, плохо поддерживается массовый транспорт, а люди ездят на огромные расстояния, особенно на Западе. По этим и другим причинам Соединенные Штаты продолжали потреблять большое количество мировых источников энергии.

Кроме того, комплексная энергетическая программа Картера не увенчалась успехом. Он начал неудачно, побудив своего министра энергетики Джеймса Шлезингера разработать план в тайне. Когда в апреле 1977 года Национальный энергетический план (НЭП) был обнародован, его пугающая сложность вызвала антагонизм в Конгрессе. Как только группам интересов удалось его понять, они атаковали его со всех сторон. Нефтяные и газовые компании требовали освободить их от государственного контроля, без которого, по их словам, у них будет стимул к разведке и разработке новых ресурсов. Экологи, опасаясь эксплуатации новых месторождений, выступали против этих интересов. Потребители, как и в годы правления Форда, отказывались платить больше за бензин или печное топливо. Как с грустью заметил спикер О’Нил, энергетическая политика была «возможно… самым узкоспециальным вопросом, который когда-либо мог попасть на обсуждение». [320] В октябре 1978 года, через полтора года после введения НЭПа, Конгресс наконец одобрил законопроект, который не контролировал цены на природный газ и устанавливал налоговые льготы для мер по энергосбережению. В целом, однако, этот закон далеко не соответствовал грандиозным планам Картера 1977 года.

Эта борьба выявила особенно серьёзное препятствие на пути энергосбережения в Соединенных Штатах: Американцы, самые обеспеченные люди в мире, исторически использовали свои богатые ресурсы так, как будто завтрашнего дня не будет, и не очень-то задумывались о долгосрочных проблемах. Несмотря на нефтяной кризис 1973–74 годов, они продолжали сопротивляться серьёзному ограничения их способности потреблять. Когда Картер призвал американцев к самопожертвованию — что редко бывает мудрым и успешным политическим ходом, — люди воспротивились. А когда впоследствии вернулись хорошие времена, они стали ещё меньше стремиться к экономии: В 1983 году потребление энергии на душу населения снова начало расти. Нежелание американцев жертвовать собой выявило не менее устойчивый аспект общественных настроений 1970-х годов и последующего времени: Хотя американцы регулярно осуждали своё правительство, они ожидали, что оно обеспечит и расширит их права и удобства. Ничто не должно было ослабить их ожидания в отношении уровня жизни, который возрос во время бурных и радостных лет в 1950–1960-е годы.

НЕСМОТРЯ НА ТО что Картер был измотан этим давлением, он держался, но последние два года его правления были во многих отношениях мрачнее, чем все последние годы в новейшей истории страны. В основе этой мрачности лежали два взаимосвязанных события: одно касалось внешней политики, другое — экономики. Вместе они вызвали лавину консервативной оппозиции, которая должна была похоронить его и его партию на выборах 1980 года.

Картер был вильсонианским интернационалистом и идеалистом в своём подходе к внешним делам. Вступив в должность, он твёрдо верил, что Соединенные Штаты должны выступать против стран, нарушающих основные права. В феврале он заявил, что сократит иностранную помощь странам с плохими показателями в области прав человека. Он и Сайрус Вэнс, его рассудительный госсекретарь, серьёзно стремились улучшить отношения с Советским Союзом и уменьшить угрозу ядерной войны. В своей инаугурационной речи он провозгласил: «В этом году мы сделаем ещё один шаг к нашей конечной цели — уничтожению всего ядерного оружия на этой земле». [321] Надеясь залечить старые раны, президент быстро помиловал около 10 000 уклонистов от призыва на вьетнамскую войну. В 1977 году он остановил производство бомбардировщика B–1, который был разработан для замены B–52 в оборонном арсенале Америки. В 1978 году он отменил разработку нейтронной бомбы, которая предназначалась для использования в качестве оружия на поле боя в Европе. 1 января 1979 года Соединенные Штаты установили дипломатические отношения с Китайской Народной Республикой, чем привели в ярость консерваторов, поддерживавших Тайвань.

В 1978 году Картер одержал две воодушевляющие дипломатические победы, добившись ратификации сенатом двух договоров, обещавших передать Панамский канал Панаме в конце 1999 года, и выступив посредником в широко разрекламированном договоре — так называемом Кэмп-Дэвидском соглашении, — в котором Египет признал государство Израиль и Израиль согласились вернуть Синайский полуостров Египту. [322] Картер проявил немалое мастерство, ведя борьбу за Панаму, которая вызвала резкую консервативную оппозицию. В итоге оба договора едва набрали голоса необходимых двух третей сенаторов, многие из которых опасались реакции населения на избирательных участках. [323] (Так случилось, что двадцать сенаторов, голосовавших за договоры, потерпели поражение на перевыборах в 1978 или 1980 годах). Президент был столь же решителен, добиваясь от израильтянина Менахема Бегина и египтянина Анвара Садата заключения договора в сентябре 1978 года. Прежде чем соглашение было достигнуто, он тринадцать дней удерживал их вместе в Кэмп-Дэвиде. После этого его рейтинг одобрения населения, который в середине лета упал до 38%, поднялся до 50%. [324]