Чтение онлайн

Как и в предыдущие десятилетия века, в 1970-е годы уровень младенческой смертности среди чернокожих обнадеживающе снизился: с 33 смертей на 1000 живорожденных в 1970 году до 22 в 1980-м. Но поскольку темпы снижения смертности среди белых падали чуть быстрее (с 18 на 1000 в 1970 году до 11 в 1980-м), относительная картина для чернокожих была несколько мрачнее, чем десятью годами ранее. Показатели для чернокожих стали причиной одного из самых удручающих фактов о жизни в Соединенных Штатах: Уровень американской младенческой смертности оставалась высокой по сравнению с другими странами развитого мира. Ожидаемая продолжительность жизни чернокожих при рождении, составлявшая в 1980 году 68,1 года, уступала ожидаемой продолжительности жизни белых, составлявшей 74,4 года, и этот разрыв лишь немного сократился по сравнению с 1970 годом, когда он составлял 64,1 года для чернокожих и 71,7 года для белых. [45]

Статистические данные, касающиеся уровня образования, были одними из немногих, которые казались довольно многообещающими для чернокожих. По состоянию на 1970 год только 31 процент чернокожих старше двадцати пяти лет окончили четыре или более лет средней школы и только 4 процента — четыре или более лет колледжа. Процент белых в то время составлял 55 и 11 соответственно. К 1980 году 51 процент чернокожих в возрасте двадцати пяти лет и старше окончили четыре года средней школы и 8 процентов — четыре или более лет колледжа. Доля белых к тому времени выросла до 69 и 17. Многие из этих тенденций, свидетельствующих как об относительном, так и об абсолютном прогрессе чернокожих, сохранялись и в дальнейшем, вплоть до того, что к 2000 году уровень окончания средней школы чернокожими приблизился к уровню белых. Однако чернокожим в 1970-е годы и позже было совершенно ясно, что они добились относительных успехов только потому, что начали с такого удручающе низкого уровня. Чернокожие не ликовали по поводу подобной статистики. [46]

У них были веские причины быть мрачными, ведь конфликты вокруг расовых вопросов в государственных школах потрясли многие американские общины в 1970-х годах. Некоторые из этих конфликтов были связаны с попытками государственных школ Юга, которые в 1968–1971 годах под давлением федеральных властей и судебных решений были вынуждены провести десегрегацию, отсрочить или обойти закон. Никсон, с пониманием относясь к таким задержкам и уклонениям, советовал белым южанам подчиняться федеральным судам, большинство из которых в 1970-х годах продолжали решительно выступать против сегрегации, поддерживаемой государством. В результате большинство южных школ капитулировало: По состоянию на конец 1970-х годов государственные школы Юга стали наименее сегрегированными в стране. Они оставались таковыми, наряду со школами на Западе, до конца века. [47] Учитывая, что в начале 1970-х годов могло возобновиться гневное массовое сопротивление, которое помешало выполнению решения Брауна в период с 1954 по 1968 год, это было долгожданным изменением.

Подобного движения к более сбалансированным по расовому составу школам (или к всеохватывающим расовым отношениям любого рода) не происходило во многих районах Севера, где долгое время процветала фактическая сегрегация по месту жительства и в школах, иногда применявшаяся с запугиванием и насилием. Хотя частные решения (переезд родителей в преимущественно белые районы) породили значительную часть этой сегрегации, государственные действия (постановления о зонировании, размещение новых школ, решения о маршрутах автобусов) укрепили её. [48] В деле «Браун против Совета по образованию» не оспаривалась подобная практика; оно касалось только сегрегации, санкционированной государством (де-юре) там, где она существовала — на Юге, в пограничных штатах и некоторых других штатах. Противники предписаний суда об усилении интеграции в других районах ликовали по поводу вызвавшего ожесточенные споры решения Верховного суда 1974 года, Милликен против Брэдли, который пятью голосами против четырех постановил, что преимущественно белые пригороды не обязаны по конституции объединяться с преимущественно чёрными городами (такими как Детройт, в котором рассматривалось дело), чтобы создать столичные школьные округа, в пределах которых белые и чёрные ученики могли бы обучаться на автобусах для достижения лучшего расового баланса. Судья Маршалл выразил несогласие, заметив: «Пока наши дети не начнут учиться вместе, мало надежды на то, что наши народы когда-нибудь научатся жить вместе». Он пророчески добавил: «В краткосрочной перспективе может показаться, что проще позволить нашим великим мегаполисам разделиться на два города — один белый и один чёрный, — но я предсказываю, что в конечном итоге наши люди пожалеют об этом». [49]

Беспорядки в Бостоне, где в 1974 году по решению суда было введено автобусное сообщение для преодоления преднамеренной расовой сегрегации в государственных школах, ошеломили либералов, которые надеялись на мирное сосуществование в «колыбели свободы» Америки. За три дня до запланированного открытия школ толпа белых активистов из организации ROAR (Restore Our Alienated Schools) вышла на марш к Федеральному зданию в Бостоне. Когда сенатор Эдвард «Тед» Кеннеди, либеральный сторонник судебного решения, чьи дети посещали частные школы, появился на месте событий, толпа устремилась за ним, загнала внутрь и била в забаррикадированные стеклянные двери, пока они не разбились.

В первый день занятий в сентябре только 13 из 550 белых учеников из Южного Бостона, района с преобладанием ирландских американцев, экономически неблагополучного, с «синими воротничками», явились в Роксбери, преимущественно чёрный район, куда их определили. Из 1300 чернокожих жителей Роксбери, которых направили учиться в South Boston High, бывшую ранее белой школой, осмелились появиться только 100 или около того. Белые осыпали их камнями и бутылками, ранив девять чернокожих учеников и повредив восемнадцать автобусов. Отдельные случаи насилия продолжались: В декабре чернокожий ученик школы South Boston получил ножевое ранение, из-за чего школа была закрыта на месяц. Полиции пришлось охранять многие школы. В фойе газеты Boston Globe, которая поддерживала автобусное движение, раздались выстрелы, после чего руководители издания сочли необходимым разместить на крыше снайперов. Большое количество белых учеников бойкотировали эти школы в течение всего года. [50]

Хотя насилие в Бостоне, давно ставшем котлом расовой, классовой и этнической ярости, доминировало в заголовках газет, межрасовые столкновения охватили сотни других городов и поселков в конце 1970-х годов, в пик противостояния из-за предписанных судом автобусных перевозок. К 1979 году было подсчитано, что 1505 американских школьных округов, в которых обучалось более 12 миллионов учеников, работали по предписаниям, направленным на достижение расового баланса. Эти предписания затрагивали почти 30% всех детей в государственных школах. [51] Многие другие районы поспешили ввести в действие «добровольные» планы автобусных перевозок, чтобы избежать судебных разбирательств. Хотя нескольким городам удалось довольно успешно справиться с предписаниями об организации автобусного движения — Шарлотт, Сиэтл и Остин часто упоминались в этой связи, — большинству это не удалось. Ободренные решением Милликена, многие белые родители воспользовались первой же возможностью, чтобы переехать в белые пригороды. Хотя широкая миграция за пределы города задолго предшествовала появлению автобусного сообщения по решению суда, субурбанизация имеет долгую историю, расовые противоречия вокруг школ в 1970-х годах явно ускорили этот процесс. В Бостоне число белых учеников в государственных школах сократилось с 45 000 в 1974 году до примерно 16 000 к 1987 году. [52] «Бегство белых» наглядно продемонстрировало непреходящую силу расистских страхов и заблуждений.

Эти противоречия быстро омрачили политическую арену, вызвав всеобщее недовольство автобусами по решению суда как со стороны чернокожих, так и со стороны белых.

Значительное меньшинство чернокожих родителей, сомневаясь в предполагаемых достоинствах большего расового баланса в школах — кто может сказать, что чернокожие добиваются лучших результатов только потому, что ходят в одно школьное здание с белыми? — сопротивлялись отправлять своих детей на автобусах в отдалённые школы, тем более что часто казалось, что автобусные маршруты для чернокожих длиннее. Соседские школы, добавляли они, позволяли их детям участвовать в дневных мероприятиях, таких как спорт, а родителям — принимать участие в родительских комитетах и других школьных организациях. По их словам, из-за бегства белых автобусные маршруты и школьные задания постоянно менялись, что ослабляло привязку родителей и детей к конкретным школам. Школьные администраторы, разделявшие эти жалобы, ворчали, что этот бесконечный процесс перекраивания раздувает транспортные бюджеты.

Значительное большинство белых родителей, многие из которых принадлежали к рабочему классу и чьи дети больше всего пострадали от автобусных перевозок, громко поддержали эти аргументы. Они подчеркивали, что Закон о гражданских правах 1964 года не учитывает цвета кожи. Его ключевой пункт, касающийся школ, раздел IV, гласил, что десегрегация «не означает распределение учащихся по государственным школам с целью преодоления расового дисбаланса». Белые, придерживающиеся таких взглядов, требовали знать, как и почему чиновникам в неизбираемых, «элитных» учреждениях — в частности, все более навязчивым судам — было позволено «угнать» этот статут и вырваться за рамки государственной политики. По их словам, это была «либеральная социальная инженерия» худшего сорта. Она превратила невинных детей в «подопытных кроликов», подвергнув их тяготам долгих поездок на автобусе, обучения в отдалённых районах и пугающей межрасовой напряженности.

В целом, такая политика, как автобусное движение, убедила многих американцев в том, что «большому правительству» и «либерализму» необходимо бросить вызов. Подобная реакция вряд ли была чем-то новым в то время; в якобы либеральные 1960-е годы консервативные жалобы, подобные этим, стали привлекательными для миллионов людей, что помогло Никсону стать президентом. Но споры вокруг автобусного сообщения, несомненно, обострили подобный антагонизм в 1970-х годах. И тогда, и в будущем американцы продолжали испытывать глубоко двойственные чувства по отношению к формированию политики в Вашингтоне. С одной стороны, они требовали предоставления ряда прав и льгот. С другой стороны, они осуждали зло большого правительства.

Мобилизовавшись политически, белые избиратели почти единодушно выступили против автобусных перевозок по решению суда. В 1974 году демократический Конгресс принял, а Никсон подписал закон, который, помимо прочего, запрещал использовать федеральную помощь для оплаты автобусных перевозок по решению суда. В 1975 году, в подтверждение слов Милликена, Конгресс одобрил закон, запрещающий Министерству здравоохранения, образования и социального обеспечения требовать от школьных систем перевозить учеников за пределы их районных школ в целях обеспечения расового баланса. Президент Форд подписал этот закон. [53] В 1976 году Джимми Картер из Джорджии, кандидат в президенты от Демократической партии, и Форд, его соперник, рассмотрели противоречия, возникшие из-за запрета на автобусные перевозки по решению суда. В июле 1976 года Форд сказал: «Трагическая реальность заключается в том, что… автобусные перевозки по решению суда наводят страх как на чёрных, так и на белых учеников, а также на их родителей. Ни один ребёнок не может учиться в атмосфере страха. Необходимо найти лучшие средства для исправления конституционных ошибок». [54]