Чтение онлайн

Затем был секс. Некоторые проявления этой вечно актуальной темы не претерпели значительных изменений в 1970-е годы. В газетах и на телевидении по-прежнему трудно было найти обоснованное обсуждение ряда вопросов, связанных с сексуальным здоровьем, таких как менопауза, импотенция и венерические заболевания. Ещё труднее было найти авторитетные статьи о гомосексуальности (которую большинство американцев считали мерзостью). Сексуальное воспитание («санитарное просвещение») в школах вызывало бурные дискуссии. Репортерам запрещалось использовать в своих материалах слова «вагина» или «пенис». Потребовалась пандемия СПИДа в 1980-х годах, чтобы подобные проблемы стали более открытыми.

Но секс, похоже, продвигался в культуре почти так же быстро, как и насилие. Некоторые центральные районы города в 1970-х годах, в частности нью-йоркская Таймс-сквер, превратились в виртуальные содомы, где массажные салоны, живые секс-шоу, порнотеатры и уличная проституция буквально сталкивались с прохожими. [110] Коммерциализированная, эротика продавалась на ура. Сексуально графические фильмы, такие как «Последнее танго в Париже» (1973) с Марлоном Брандо в главной роли, не оставляли места для воображения. [111] Книга Эрики Джонг «Страх летать: A Novel» (1973) прославляет «трах без молнии» и изобилует сценами бессмысленного секса между незнакомцами. Только в Соединенных Штатах она разошлась тиражом 6 миллионов экземпляров. [112]

Сексуальные темы на телевидении, обращенные к семьям в предполагаемой святости дома, становились все более откровенными и широко распространенными, как в рекламе, так и в передачах. В 1967 году Эд Салливан, ведущий ведущей эстрадной программы страны, заявил группе Rolling Stones, что они не смогут выступить на его шоу, если не согласятся изменить текст песни «Давайте проведем ночь вместе» на «Давайте проведем некоторое время вместе». После этого стандарты менялись с поразительной быстротой. В одной из сцен популярного шоу Мэри Тайлер Мур, которое началось в 1970 году, мать Мэри напоминает отцу: «Не забудь принять таблетку». Мэри, думая, что мать обращается к ней, отвечает: «Не забуду». В то время это считалось смелым разговором. В 1976 году широко популярное шоу «Ангелы Чарли», в котором сексуальные молодые женщины бегали за злодеями, показалось одному критику «предлогом для того, чтобы показать шестьдесят минут вызывающих поз ходячих, говорящих девушек в стиле пинап». Другой критик сказал, что это шоу было «массажным салоном в гостиной». «Трое — это компания», ситком, который начал долго и успешно идти в 1977 году, рассказывал о романтических приключениях молодого человека и двух его соседок по комнате, часто одетых в откровенные наряды. Критики назвали его «Джиггивидение». [113]

Подобные телевизионные хиты отражали сексуализацию культуры в целом в 1970-е годы — десятилетие, когда зарождавшаяся сексуальная революция, стремительно наступавшая в 1960-е годы, ещё больше устремилась вперёд и стала основным явлением в Соединенных Штатах. Во многом это был феномен поколения, который особенно затронул молодёжь; многие пожилые американцы были потрясены происходящим. Более широкая доступность (по рецепту) противозачаточных таблеток, которые были легализованы в 1960 году, и других методов контрацепции способствовала изменениям. Также как и рост женского освобождения, которое развивалось в конце 1960-х и в 1970-х годах. Особенно мощной силой, стимулирующей эти тенденции, как и многие другие культурные изменения, затронувшие Соединенные Штаты в эти и последующие годы, стало то, что миллионы людей — особенно молодых — стали придавать большее значение личному выбору и свободе.

Повлияв главным образом на поведение молодых женщин, чей сексуальный опыт до конца 1960-х годов был, как правило, менее обширным, чем у мужчин, революция принесла удачу мужчинам, которые обнаружили, что найти желающих сексуальных партнеров стало гораздо проще, чем раньше. [114] Например, в середине 1950-х годов доля незамужних белых девушек в возрасте девятнадцати лет, вступивших в половую связь, составляла 20–25%; к середине 1970-х годов она все ещё была ниже, чем у белых мужчин, но стремительно росла и к 1990 году достигла почти 75%. [115] Вековые двойные стандарты, сдерживавшие сексуальную свободу женщин, рушились. По словам критика Тома Вулфа, «грохот» сексуальных экспериментов, вызывавший беспокойство в 1960-е годы, к 1970-м стал «частью фонового шума, как будто открылась новая ветка шоссе I–95». [116] Журналист Дэвид Фрум позже добавил: «1970-е годы разнесли в пух и прах всю структуру сексуальной морали». [117]

Отражая эти тенденции, Верховный суд в 1972 году шестью голосами против одного поддержал право на частную жизнь, признав закон штата Массачусетс, запрещавший продажу противозачаточных средств одиноким людям, «необоснованным вторжением государства». «Каждый человек, — добавил суд, — включая несовершеннолетних, не состоящих в браке, имеет право пользоваться контрацептивами». [118] Миллионы американцев, не состоящих в браке и уже пользующихся презервативами, почти ничего не заметили. На более экзотическом сексуальном фронте хитом стал порнофильм «Глубокая глотка» (1972). (С учетом последующих продаж и проката видеокассет и DVD он в итоге заработал более 600 миллионов долларов, став одним из самых прибыльных фильмов в истории). [119] Линда Лавлейс, звезда фильма, была приглашена в качестве гостьи на шоу Tonight Show с Джонни Карсоном. Ещё больший успех имела иллюстрированная книга доктора Алекса Комфорта «Радость секса», также вышедшая в 1972 году. Книга с уместным подзаголовком «Руководство для гурманов по занятиям любовью» была организована как кулинарная книга, с такими разделами, как «Начало», «Основные блюда» и «Соусы и маринады». К началу 2000-х годов было продано около восьми миллионов экземпляров.

Сдвиг в сторону более свободной и открытой сексуальности в Соединенных Штатах был частью более широкой тенденции, затронувшей весь западный мир. Фильм «Последнее танго в Париже» был снят в Париже, а его режиссером был итальянец. Комфорт был британским автором, и его книга была впервые опубликована в Великобритании. Тем не менее, изменения в Америке были резкими и значительными, указывая на то, что откровенные сексуальные материалы привлекали большую и основную аудиторию, которая больше не беспокоилась о том, что её сочтут сексуально авантюрной. Как позже отметил Гей Талезе, чья книга «Жена твоего соседа» (1980) посвящена сексуальному поведению в Соединенных Штатах: «Особенностью „Глубокой глотки“ было то, что она требовала от людей обнажиться, пойти в театр, чтобы их видели входящими или выходящими. Это был революционный поступок в 1970-е годы». [120]

В конце 1970-х годов возрождающиеся консерваторы, объединившись с женскими группами, выступающими против порнографии, пытались остановить поток сексуальных материалов в массовой культуре. Но натиск более либерального сексуального поведения в 1970-е годы, последнюю эпоху до СПИДа, казалось, было уже не остановить. Даже в 1980-е годы, десятилетие растущего присутствия консерваторов в политике, либералы одерживали верх в «культурных войнах», касающихся секса. Казалось, что некоторые старые устои ослабли без серьёзной борьбы. В 1970 году сожительствовали 523 000 неженатых пар, в 1978 году их стало вдвое больше — 1 137 000. В 1979 году опрос New York Times показал, что 55% американцев — вдвое больше, чем в 1969 году, — не видят ничего плохого в добрачном сексе. В том же году 75% людей заявили, что быть неженатым и рожать детей «морально приемлемо». Как писал Вулф, «древняя стена, ограждавшая сексуальную распущенность, рухнула. И она рухнула, как стены Иерихона; её не нужно было толкать». [121]

Рост внебрачной беременности — или незаконнорожденности, как её обычно называли в то время, — был поразительным. В период с 1970 по 1980 год процент рождений от незамужних матерей вырос с 11 до 18, а к 1990 году — до 28. Статистика по расам была шокирующей: В 1970 году 38 процентов чернокожих детей были незаконнорожденными, по сравнению с 6 процентами белых. К 1990 году 67% чёрных детей были незаконнорожденными по сравнению с 17% белых. [122] Семьи афроамериканцев, как правило, были нестабильными: к 2000 году 50% чёрных семей с детьми до восемнадцати лет возглавляли женщины — по сравнению с 21% белых семей такого типа. [123]

Подобные события способствовали росту числа получателей государственной помощи, или «социального обеспечения». Число получателей Помощи семьям с детьми-иждивенцами (AFDC), федерально-штатной программы помощи таким семьям, выросло с 7,4 миллиона в 1970 году до 11,1 миллиона в 1975 году, а затем выровнялось до 10,6 миллиона в 1980 году. [124] Финансирование программы увеличилось в текущих долларах с 4,1 миллиарда долларов в 1970 году до 8,4 миллиарда долларов в 1975 году и до 12 миллиардов долларов в 1980 году. Эти увеличения произошли не потому, что уровень бедности среди матерей-одиночек быстро вырос; по оценкам правительства, этот уровень — всегда очень высокий — рос лишь медленно. Скорее, AFDC расширилась потому, что число матерей-одиночек, вызванное ростом внебрачных беременностей и разводов, продолжало расти, а также потому, что активисты — некоторые из них были матерями-одиночками, некоторые либералами, работавшими в программах юридической помощи и юридических услуг, — наконец-то позволили бедным матерям-одиночкам узнать о своём праве на получение пособия. К концу 1960-х годов гораздо больше таких матерей стали отстаивать свои права на помощь и получать её.

Американцы, жаловавшиеся на «взрыв» социального обеспечения, утверждали, что расходы на него становятся непомерными. Некоторые критики AFDC также подчеркивали, что чернокожие, хотя и составляли меньшинство населения (11,8% в 1980 году), превышали число белых, не являющихся латиноамериканцами, которые получали пособия по этой программе. [125] По мнению расистов, такие матери были ленивыми и безответственными «кобылами». Это были преувеличенные причитания: Социальные пособия по нуждам в Соединенных Штатах по-прежнему были значительно менее щедрыми (в процентах от ВНП), чем в большинстве развитых стран, и оставались гораздо меньше, чем американские программы социального страхования (в частности, Social Security и Medicare), от которых наряду с бедными выиграли миллионы представителей среднего класса. Кроме того, в 1980-х годах консерваторы боролись против увеличения ассигнований на AFDC, чьи расходы на одного получателя не поспевали за инфляцией. [126] Но до 1996 года, когда AFDC была ликвидирована, три силы не позволяли оппонентам свернуть программу: вера в то, что бедных нельзя просто так бросить; сила сознания прав, которая воодушевляла как бедных, так и средний класс; и постепенное снижение вековой стигмы, связанной с рождением внебрачных детей.