Чтение онлайн

Я тоже не любил. По одной простой причине: описание подходило мне самому.

В моём мире таких растили в тени с детства. Прятали дар, ломали характер, точили из ребёнка нож. Встречать их в открытом поле было хуже, чем драться с тем, кто сильнее тебя в лоб. Сильного в лоб ты хотя бы видишь. Скрытого не видишь, пока он не вспорол тебе живот.

— Значит, так. — Я обвёл их взглядом. Четверо лиц повернулись ко мне, и я понял, что момент мой, хочу я того или нет. — У нас есть действительно трое опасных. Даю выжимку. Крампф — это злоба и месть, будут калечить, если сведёт. Эшберн — огневой кулак и цель Эйры, к нему идём свежими, как сказал Дэмион. Нортон — неизвестность, и неизвестность самая страшная. Против первых двух мы знаем, что делать. Против третьего — нет. Поэтому Нортона мы ищем. С первого дня в столице. Смотрим, кто с кем, кто как двигается, кто чего стоит. И особенно — двадцать третью школу. Я хочу увидеть этого парня раньше, чем он увидит нас в круге.

— Разведка, — кивнула Лина. — Это по мне.

— Лян поможет со своей стороны, — сказала Эйра. — Я напишу ему.

— Алиса. — Я повернулся к ней. Она вздрогнула, не привыкла ещё, что её зовут в дело первой. — Морок — лучшие глаза из нас. Тебя никто не примет за разведку, ты для них тихая девочка из приюта. Походишь, посмотришь, послушаешь. Запоминай лица.

— Хорошо, — сказала она тихо. И спину выпрямила. Хант дал ей имя, и под этим именем в ней просыпался кто-то, кого она сама в себе не знала.

— А я? — спросил Дэмион.

— А ты со мной готовишь команду к бою против людей, а не тварей. — Я усмехнулся. — Хант прав. Тварь прёт честно. Человек улыбнётся и ударит в спину. Используем каждый час.

Меня забирали последним. Когда я закинул вещи в багажник бронированного лимузина, вся команда была уже в сборе. Алиса мило дремала, её голова покоилась на плече у Дэмиона, который боялся даже пошевелиться, чтобы она не проснулась. Колючка сняла кроссовки и с ногами залезла на кресло, а Эйра сидела в телефоне, с кем-то активно переписываясь.

— Всем привет, — негромко произнёс я и тихонько захлопнул дверь, но нашей Зрящей этого было достаточно, чтобы проснуться и резко отпрянуть от Отморозка. Как бы она ни пыталась это скрыть от всех и от себя в том числе, но ей откровенно нравился Кросс. Милым девушкам часто нравятся плохие парни, а бросивший на меня взгляд исподлобья Дэмион был не просто плохим парнем — он был очень сложным и сильным парнем, что делало его ещё интереснее.

— И тебе привет, Мертвец. Объясните мне, зачем стартовать в такую рань? — буркнула Лина, и Эйра ей тут же ответила.

— Чтобы доехать туда за четыре часа, а не за восемь, из которых четыре ты будешь торчать в пробках.

— Эйра права, — негромко сказал Дэмион. — Завтра начнётся церемония открытия и старт самого турнира, а значит, мы должны быть выспавшимися и полными сил.

— И это правильное решение, — произнёс я, усаживаясь поудобнее. Стоило мне сесть, как машина плавно тронулась. — Мы должны быть в лучшей форме, если хотим победить. Нас ждёт то ещё веселье. В первый день вылетят четыре школы. Во второй — ещё четыре. И вы ведь понимаете, что энергия ядра у вас не успеет восстановиться.

— На что ты намекаешь, Алекс? — Эйра отвлеклась от телефона.

— Что нам надо быть экономнее, но не в ущерб победе.

— Вы делите шкуру неубитого медведя, друзья, — вмешалась в разговор Алиса. — Ещё не известно, по каким правилам мы будем соревноваться.

— Твоя правда, подруга.

Разговор затих сам собой, и каждый из нас погрузился в свои мысли. Из динамиков едва слышно играла какая-то струнная музыка, навевающая спокойствие и сон. Эйра дремала у окна, привалившись виском к стеклу, и во сне её лицо теряло всю свою ледяную выправку — становилось просто лицом усталой девчонки, каких в этом мире миллион. Дэмион смотрел в окно с другой стороны, Алиса между ними, тихая. Лина дрыхла в обнимку с рюкзаком, приоткрыв рот, и время от времени бормотала во сне что-то злое, а я не спал, смотрел, как за стеклом мелькают сменяющиеся пейзажи, и думал.

Когда-то давно, ещё в Небесной Империи, меня везли на обозе как вещь. Мальчишка-дикарь, единственное, на что годный, — на выполнение тяжёлой работы, пока не сдохнет. И чем ближе к крупному центру, тем сильнее всё менялось. Сытые люди, что презрительно морщились, когда их взгляд попадал на меня. Я не должен был выжить, но я выжил и видел всю эту гниль под позолотой, которую я тогда ещё не умел нормально читать, а теперь понимаю с первого взгляда.

Тогда, в обозе, я поклялся себе, что однажды поеду этой дорогой не рабом. Я сдержал слово — въехал в ту столицу через полвека, и трон в ней стоял уже не тот, что провожал меня цепями. Я научился терпению в обозах и мести во дворцах, и обе науки дались мне кровью и болью. Теперь я ехал в новую столицу, в новом теле, по новой дороге — и всё повторялось, как повторяется всё под любым небом. Сытые лица. Гладкие дороги. Мальчишка, который однажды поедет здесь хозяином. Только мальчишка в этот раз был снова я, и времени у меня было меньше, а врагов — больше, но со мной оставалась моя воля и мои знания, а значит, никто меня не остановит.

Пригороды начались резко, почти без перехода. Будто кто-то провёл черту маркером и подписал: здесь кончается нищета, здесь начинается спесь. Только что за окном тянулись бетонные заборы с граффити да ржавые ангары — и вот уже одноэтажные домики с палисадниками, седаны на подъездных дорожках, пара спорткаров у кафе. Столица показывала нам, какая она, но я видел совсем другое.

Четыреста тысяч душ под холодным небом. Каменная кладка в три и четыре этажа, балконы с кованым узором, витрины, в которых горел тёплый свет, в центре — и хорошие высотки по окраинам. Вэйхолл пах иначе, чем Блэкфен. Воздух в мелком городишке нёс болотную сырость и безнадёжность — здесь же пахло кофе, бензином и деньгами. Большими деньгами. Чашка кофе тут стоила как мой обед за два дня, и ещё в первый приезд меня это удивило, но сейчас мне было плевать на этот запах. Моё звериное нутро говорило мне о том, что скоро тут будет пахнуть кровью. Турниры одарённых всегда пахнут кровью, кто бы что ни говорил о чести и величии.

Одарённые растут в бою, а каждый новый бой означает, что кто-то выигрывает, а кто-то проигрывает, и проигрыш зачастую означает смерть. Этот лицемерный мир только выглядел мягче Небесной Империи, но когда на инициации закладывают процент смертей среди детей, то это говорит о многом. Очень многом.

Мне вспомнился человеческий зуб, который я видел в Блэкфене на остановке, и подумал, что начиная с завтрашнего дня здесь тоже будут активно выбивать зубы, но красиво и по правилам. А потом придут слуги и приведут всё в порядок, чтобы все видели лишь то, что им положено. Ту самую идеальную картинку. Та же кровь, тот же страх, та же сила, что ломает слабого. Просто здесь это умеют прятать. В Небесной Империи столицы пахли так же — благовониями поверх крови, и чем гуще благовония, тем больше крови они прятали.

Я смотрел на чистые витрины и думал, что мы обязаны победить. Шестьдесят подростков сойдутся в бескомпромиссной схватке, и лишь пятеро получат заветные стипендии. Плевать, мне прекрасно известно, кто именно получит их.

Дом Ченов стоял в хорошем квартале, но далеко не в самом лучшем. Главы криминального клана были умны и прекрасно понимали, что для них будет куда лучше жить тихо и так же вести свой бизнес. Это на окраинах они короли, а здесь гвардия графа, усиленная имперским спецназом, быстро объяснит любому, что в столице всё должно быть тихо и спокойно. Высокая ограда, тихий двор с красивым прудом, в котором плавают рыбки, охрана — вежливые парни, каждый из которых убьёт и не моргнёт глазом, но при этом не выглядящие типичными охранниками. Внутри — тёмное дерево, ковры, запах воска и старого камня. Эйра здесь распрямилась, снова стала Госпожой Чен, и прислуга кланялась ей так, как кланяются настоящей крови, а не купленному титулу.

— Располагайтесь, — сказала она. — Отдыхайте, ешьте, спите, если что-то нужно — говорите слугам, всё будет. Наша задача — победить. Утром Хант заедет за нами, и начнётся веселье, ради которого мы все здесь. Если нужен спортзал, то он в подвале.

Нам отвели комнаты на втором этаже, по одной на каждого. Впервые за долгое время у меня была действительно роскошная кровать, на которой можно было спать вчетвером. Я запер дверь и, бросив в угол рюкзак, сел на пол, скрестив ноги, и погрузился в глубины ядра.