Бессовестная невеста
Шрифт:
— Вы ещё и светитесь?! Как замечательно! — с облегчением пробормотала девушка.
Крылья аккуратно поставили её на первую ступеньку, и мисс Харрис стала осторожно спускаться вниз, теперь полностью уверенная в своей безопасности, в очередной раз мысленно поблагодарив бывшего нанимателя.
25.3
Если бы не крылья, Лилиан Харрис уже могла упасть несколько раз. Иногда она оступалась или цеплялась за ступеньки юбкой, но волшебные крылья за спиной крепко поддерживали ее.
Лестница казалась девушке бесконечной, чудилось, что она спускается уже несколько часов, и, чтобы как-то отвлечься, Лилиан стала вспоминать все, что знала о брауни — домашних духах и Отландии, и Рейдалии.
В давние времена, когда фейри, в том числе и брауни, обитали и в Рейдалии, домашние духи жили в домах, под ними или в норах недалеко от жилищ хозяев. Их редко кто видел, даже из хозяев. О них просто знали.
Если в доме кто-то готовил, прибирался, мыл, ткал, стерег дом от воров помимо жителей дома, значит, в таком доме обитал брауни. За свою заботу домашний дух ждал благодарности в виде крынки сливок, парного молока и специально испеченной для него сдобы. Хозяева оставляли лакомство там, где дух легко мог его найти. А вот любая попытка заплатить брауни за его труды оканчивалась сильнейшей обидой и его уходом из дома.
Обычно брауни не прибегали к физической силе, а просто сообщали хозяевам различными способами о возникшей опасности или враге.
Однако в тех случаях, когда незваных гостей оказывалось слишком много, и те были сильнее хозяев, в зависимости от своей магической силы, брауни либо становились невидимыми и убегали за помощью, либо превращались в боггарта — злое страшное чудовище – привидение.
Однако Лилиан Харрис никогда и нигде не читала, что у брауни бывает семья, и что брауни бывают женского пола. Еще и поэтому встреча с таинственной супругой домашнего духа замка её безмерно удивила.
Наконец, лестница закончилась. Если бы не Крылья Феи, Лилиан Харрис очутилась бы в кромешной тьме и точно соскользнула бы с крутой лестницы.
Но артефакт все время мягко освещал пространство вокруг, и девушка даже рассмотрела, где начинался коридор, который уводил, как решила Лилиан, ещё дальше в подземелье Анвегана.
Через некоторое время мисс Харрис увидела слабый свет вдалеке и услышала голоса. Мужской и женский. Догадавшись, кого именно сейчас увидит, девушка провернула на пальце артефакт, сделавший её невидимой для пары брауни, и медленно, подхватив юбки платья, пошла на звук. Крылья продолжали трепетать за спиной. На всякий случай.
— Если Анвеган пропустил её, кто ты такая, чтобы путать нашу гостью? — гневно вскричал мужчина.
— Гостью? — фыркнула женщина, и Лилиан узнала голос маленькой смуглой женщины. — Коул! Она чужачка! И смертная!
— Мэг, какое твое дело? — возмущенно запыхтел мужчина. — Анвеган признал ее. Лэрд заявил, что леди его невеста! Значит, и мы обязаны признать!
— Мы должны защищать наш дом! — гневно откликнулась брауни-женщина. —А значит не пускать в него разных проходимцев!
— Вот тебя забыл спросить, что я должен, а что нет. Домашний дух замка я, а не ты. Твое дело выполнять то, что тебе сказали. Ты ушла за леди. Где она?!
Лилиан зашла в небольшое помещение, которое отличалось довольно простой обстановкой: топчан, на котором, похоже, спали духи Анвегана; небольшой деревянный стол и два табурета из такого же дерева; два маленьких кованых сундука, в которых, всего вероятнее, находилась одежда брауни. И, собственно, все. Стены не были чем-то прикрыты, например, гобеленами или обоями, и можно было рассмотреть древний серо-коричневый камень, которому уже больше тысячи лет.
Мисс Харрис помнила, что древние брауни всегда ходили в лохмотьях, но домашние духи Анвегана выглядели иначе: аккуратными и ухоженными.
Коул, домашний дух Анвегана, как и его жена, имел рост не больше метра, ярко-голубые глаза на смуглом лице с довольно внушительным носом, коричневые волосы, уложенные волосинка к волосинке, и острые уши — очень большие, с невероятно длинными и острыми кончиками.
На голове Коула красовалась темно-зеленая шапочка, похожая на берет, а одет маленький мужчина был в темно-зеленый и довольно элегантный костюм для брауни: брюки, пиджак, рубашку и даже имелся жилет. Кожаные ботинки, как у Мэг, тоже имели тупые носки.
В данный момент большие круглые глаза Коула яростно сверкали, как и глаза его хмурой и недовольной супруги.
— Я спрашиваю тебя, Мэг, где леди Харрис?
— Да откуда мне знать? Еле шевелилась твоя мисс, вот и заблудилась.
— Заблудилась, говоришь? — Коул вдруг сощурил круглые глаза и втянул носом воздух.
По хитрому блеску, мелькнувшему в глазах брауни Коула, Лилиан догадалась, что дух почуял ее. Однако, к её удивлению, Коул решил не говорить об этом Мэг.
— Иди и без леди не возвращайся! — сурово приказал мужчина и состроил такую грозную физиономию, что даже Лилиан впечатлилась и задержала дыхание.
Мэг возмущенно фыркнула, вскинула голову в берете, обиженно закусила губу и молча вышла из комнатки, что-то возмущенно бурча под нос и всем своим видом показывая недовольство.
Когда шаги маленькой женщины затихли, Коул резко повернулся, посмотрел прямо на Лилиан, которая застыла рядом с одним из сундуков, и негромко проговорил:
— Леди, не вижу тебя, но чую. От духа замка невозможно спрятаться. Давай показывайся. Будем разговаривать и пить молоко. Угощу тебя.
— Обычно угощают духов дома, а брауни никого не угощают, — с улыбкой отозвалась Лилиан, проворачивая артефакт на пальчике.
— Анвеган тебя принял, леди, — серьезно ответил Коул, с откровенным интересом рассматривая гостью. — Открылся. Привел ко мне. Значит, можно. Или ты не любишь молоко?
26.1
Родерик МакЛауд изучал представленные управляющим книги доходов и расходов.
Хозяин Анвегана знал, что управляющий Ройн МакЭборт выполнял свою работу на самом высоком профессиональном уровне и доверял ему уже много лет. Но, во-первых, он привык проверять деятельность своих работников, всех и каждого, а во-вторых, хотел отвлечься от мыслей о мисс Лилиан Харрис и ее мягких, податливых губах.
Возможно, именно потому, что он контролировал все, что происходило на острове Скай, родовой замок и другие владения МакЛаудов, которых насчитывалось немаленькое количество, функционировали идеально и процветали.