Чтение онлайн

Он хотел еще что-то сказать, хотел...

Но мир вокруг нас не стоял на месте.

Глагол обращался вокруг центральной звезды. Планетная система, частью которой являлся Глагол, пребывала в извечном галактическом дрейфе, то есть двигалась относительно центра масс Галактики. Галактика мчалась сломя голову в составе Местного скопления. Местное скопление - в составе Метагалактики. А вызов спутниковой связи настоятельно требовал, чтобы Ферван вернулся в вертолет, выключил переводчик и включил микрофоны.

Когда Ферван закончил, вид у него был виноватый, как у побитого пса. И смотрел он теперь куда-то вбок, мимо меня.

–  Что-то случилось?

–  Случилось. "Много знания - много горя" - так, кажется, говорят ваши священные книги?

–  Во многих знаниях многие печали, - машинально поправил я.

–  Вот я никогда этого не мог понять, - вздохнул Ферван, по-прежнему стараясь не смотреть мне в глаза.
– Никогда. Как можно винить знание? Знание! Ценнейшее сокровище из тех, что предложены нам жизнью, а значит самим Ахура-Маздой!

Тема показалась мне чересчур абстрактной - на фоне тех в высшей степени конкретных событий, свидетелем и участником которых я сделался помимо собственной воли в последние дни. Какие мысли возникают, когда ваш собеседник, вражеский офицер, ни с того ни с сего вдруг заводит разговор о знаниях и печалях? Правильно: такие мысли, что чернее тучи.

–  Но теперь я начинаю понимать вашу мудрость, - продолжал Ферван. Ведь не что иное, как желание знать, погубило вашего друга...

Я что, нанимался поддерживать разговор в подобном выспреннем ключе? Да ни боже мой, как говаривал покойный лейтенант Фрайман.

–  Ферван, не темните. Что вам сказали?

–  Я получил приказ... попрощаться с вами, Александр.

–  Что значит?..

–  Вы не должны вернуться в лагерь нравственного просвещения.
– Теперь он наконец-то смотрел на меня в упор, внимательно следя за моей реакцией. Автоматчики эскорта, сидевшие на корточках в тени вертолета, как по команде, поднялись на ноги.

"Та-ак... Вот ты и приплыл, лейтенант Пушкин".

–  И куда же мне прикажете направляться? Может, подбросите хоть до ближайшей закусочной?

Собственно, я уже понял: речь шла о моей ликвидации. Меня это даже не очень-то удивило. Но имело ли смысл становиться в позу? Имело ли смысл рвать на груди китель и орать, что русские пилоты смерти не боятся? Стреляй, дескать, гад, в горячее сердце сокола занебесья?

Да, русские пилоты смерти не боятся. Ну и что? Можно подумать, пехлеваны боятся.

–  Вы не должны вернуться в лагерь, - повторил Ферван.
– А я - должен. Это значит, что на борт моего вертолета вы больше не попадете ни при каких условиях. Ни живым, ни даже мертвым... И закусочных на этой планете нет.

Ферван говорил голосом механическим и омертвелым. В его душе клокотали неведомые страсти, и ему приходилось прилагать все усилия к тому, чтобы они не вырвались наружу. "Буду валять ваньку до последнего", - решил я.

–  Вот как? Что же мне прикажете делать? Я ведь все-таки военнопленный, офицер... Нахожусь на попечении военных властей Конкордии! Имею кое-какие права! Извольте объясниться! Как пехлеван с пехлеваном! Какой вредитель отдает подобные приказы?!

Со мной продолжал говорить автоответчик.

–  Приказ исходит от господина коменданта майора Шапура. Поскольку моя рота временно передана в его распоряжение, он имеет полное право требовать от меня беспрекословного выполнения любых своих приказов. Лейтенант Александр Пушкин, я должен сделать так, чтобы вы не увидели своих товарищей. И я вам гарантирую, что вы их никогда больше не увидите. До лагеря отсюда двести шестьдесят километров. Преодолеть это расстояние пешком невозможно. Названное обстоятельство оставляет и мне, и вам свободу выбора. Я могу отдать приказ своим солдатам, они застрелят вас. Это будет милосердно. Я могу предоставить вам возможность умереть самостоятельно. Это будет немилосердно, зато никому из нас не придется брать на душу грех неправедного убийства.

–  Но почему я, Ферван? За что?! Все дело в том, что вы показали мне молельню манихеев?! И рассказали об "улитках"?!

Мне удалось достать его. По крайней мере он сбросил маску ледяного спокойствия.

–  Нет, я здесь ни при чем!
– Капитан испуганно отшатнулся.
– Клянусь! О содержании нашего сегодняшнего разговора майор Шапур узнать никак не мог!

"Выходит, виноват покойный Злочев?
– спросил я себя.
– Если прав был каперанг Гладкий и пишущими устройствами-шпионами являются попросту наши удостоверения военнопленных... Ну и что с того?! Что изменилось с той минуты, когда раненый Злочев сказал мне "исток существует"?! Эта запись была считана с моего удостоверения еще когда! Пусть Злочев открыл мне страшную тайну. Но тогда Шапур мог устранить меня десятком других способов! Простейший: вызвать на разговор в цитадель и застрелить. Мое тело отправить с грузовиком в космопорт, а нашим объявить, что я переведен в другой лагерь! Только и всего! Почему решение убрать меня принято только сейчас? И почему исполнителем выбрали Фервана?"

–  Я признаю, что, наверное, случайно узнал что-то, чего знать не должен, - смиренно сказал я.
– Но объясните мне, Ферван, почему сильный майор Шапур, в клетке у которого заперт слабый лейтенант Пушкин, так боится своего пленника? Разве у меня есть хотя бы один шанс из миллиона выбраться с этой планеты в ближайшем будущем? Разве на планете высадились наши? На орбите появился наш флот?

–  Гарантирую, что вашего флота на орбите нет и быть не может. Думаю, сейчас последние линкоры Объединенных Наций стянуты к Земле в безнадежной попытке защитить ваши города от бомбардировок...

Ситуация не располагала к обсуждению военных новостей, но я не удержался:

–  Ну уж! Можно подумать, Восемьсот Первый парсек вы уже взяли! Не рассказывайте сказки! Какие еще могут быть бомбардировки Земли?!

–  Не хотел бы вас расстраивать, Александр... Но, возможно, это поможет вам принять благоразумное решение, и вы попросите нас о милосердной пуле... Три дня назад ваша Столица была полностью уничтожена. Флот Великой Конкордии бомбардировал также Москву, Берлин, Дели. Ваша цивилизация ввергнута в хаос.

–  Пропаганда, - отрезал я.

–  Не верите? А я ведь регулярно смотрю новости. Правда, местная станция Х-связи не включена в нашу межпланетную визорную сеть. Но записи свежих новостей сегодня ночью были доставлены из космопорта вместе с курьерской почтой. Я видел подлинные съемки. Ваш флот обессилел настолько, что не смог защитить Столицу! У вас хроническая нехватка люксогена! Война близится к концу! Мы стоим на пороге всемирно-исторической победы Великой Конкордии!

"Неужели правда? Неужели?! Тогда вдвойне обидно: мало клонам, что Столицу накрыли, так им еще и лейтенанта Пушкина подавай! Нет уж, назло вам всем жить буду! Назло!"