Чтение онлайн

Мне хотелось закричать: "Хвови! Возьмите меня к себе в кавалерию! Я даже умею ездить на лошади! Я готов убивать манихеев с утра до вечера, только бы никогда больше не встречаться с теми офицерами, которые хотели сжить меня со свету! Я расскажу вам все!"

Я попытался что-то сказать - и закашлялся.

Потом глубоко вздохнул, провел рукой по щеке - чистой и гладкой.

–  Госпожа ротмистр, я поделился с вами всей информацией, которой располагал. Ни трений, ни особых отношений с этими господами у меня не было. Напротив, капитан Мадарасп был настолько мил, что показал мне долину Стикса и Котел, чему я был несказанно рад в силу присущей мне любознательности.

Что удержало меня от жалоб на Фервана Мадараспа и майора Шапура? Честь русского офицера.

Да-да, именно так.

Кто бы ни дожидался встречи со мной там, за дверью, что бы ни готовила мне судьба, я не собирался становиться доносчиком!

Хвови нахмурилась.

–  Если бы не одно экстраординарное событие, ближайшие дни вы бы наверняка провели в долгих беседах с нашей контрразведкой. Уверяю вас, эти люди докопались бы до правды... Но, боюсь, вам суждено скоро погибнуть в бою. Поэтому мне остается смириться с тем, что истину я не узнаю никогда. Я обречена верить капитану Мадараспу, который утверждает, что в районе Котла вы совершили побег. Прощайте, гвардии лейтенант Пушкин.

"До чего клоны любят это стопудовое "прощайте"! Можно подумать, им доподлинно известны все имена, которые Судьба написала на своих пулях!"

–  До встречи, госпожа ротмистр.

Дверь за Хвови тихо вздохнула. Зажужжал климат-контроль, спешно восстанавливая оптимальную концентрацию ароматов хвойного леса на чахрском взморье.

Я весь сжался, ожидая появления убийц. Ведь и Ферван тоже говорил мне "прощайте" не просто так. Он был уверен, что разговаривает с покойником.

Когда дверь вновь открылась, я увидел людей, к встрече с которыми не готовился.

Невысокий пожилой человек в парадном облачении контрадмирала. Русского контр-адмирала. Все было на месте: запонки с алмазными якорьками, золотые пуговицы с крылышками, галстук, погоны толстого витого шнура... Но почему у него кортик вместо меча?

Вторым был чернобородый мужчина лет тридцати пяти, тоже в форме - но невиданного опереточного покроя. Повеяло основательно забытыми реалиями из исторической части курса "Обмундирование, снабжение и комплектация". Кто ж в такое одевался-то?.. Фузилеры Петра I? Московское городское ополчение 1812 года? Отряды местной самообороны "брошенных миров"?

Я был, как впоследствии оказалось, уже недалеко от истины, когда заметил на левом предплечье бородача белую повязку с надписью на фарси. Это сбило меня с толку и заставило предположить, что передо мной представитель неведомых конкордианских спецвойск. Может, палач?

Мои подозрения относительно функций мрачного бородача укреплялись тем, что в правой руке он держал пакет цвета хаки. Я решил, что в пакете оружие. Не обязательно огнестрельное. Убить меня можно сотней изощренных и бесшумных способов...

Ну, палач - можно понять... А что здесь делает старик, ряженный русским контр-адмиралом?

–  Гвардии лейтенант Александр Пушкин?
– строго спросил контр-адмирал.

Замечу: по-русски спросил, без малейшего акцента.

"Хвови снова погрузила меня в управляемый гипносон? Сначала - Исса, теперь - ?.."

Предположение показалось мне близким к истине.

"Точно. Когда мы учились, нас уверяли, что достоверная пси-эмуляция бредни, но ведь это Глагол, а на Глаголе возможно всё".

–  Не гвардии.
– Я устало вздохнул.
– Но Пушкин.

–  Я вас понимаю.
– контр-адмирал улыбнулся.
– Вы не верите своим глазам. Забывчивый ротмистр Аноширван не потрудилась предупредить вас о нашем визите... Поэтому на первый раз я прощаю вам неподобающие манеры в разговоре со старшим по званию. Я контр-адмирал запаса Тылтынь.

"Тылтынь? Адмирал Святополк Даромирович Тылтынь?! А почему "контр"? Отчего "запаса"? Это настолько невероятно, что... похоже на правду! Неужели Тылтынь сотрудничает с клонами? Не может быть... Ч-черт, но ведь вылитый Тылтынь... Да, это он! Но каким ветром?!. А что, если... если он вступил в Добровольческую Освободительную Армию? Или даже... возглавил?!"

Не давая мне опомниться, Тылтынь осведомился:

–  Как ваше самочувствие?

–  Спасибо, неплохо... товарищ контр-адмирал запаса.

–  Врачи говорят, вы уже можете самостоятельно передвигаться?

–  Так точно... товарищ контр-адмирал запаса.

–  Отлично. Одевайтесь, гвардии лейтенант. Вы пойдете с нами.

Мужик в несуразной форме, которого я принял за палача, подал мне сверток, предупредительно раскрыв его.

Там лежал новенький комплект обмундирования. И погоны лейтенанта! А еще - коробочки для медалей и тоненькая брошюра.

Обложка брошюры была выполнена из благородного натурального картона. Надпись под тисненым российским орлом гласила: "Гвардейская памятка".

–  Я готов идти куда угодно, но, господин... товарищ контрадмирал запаса, пожалуйста, объясните мне, что происходит!
– взмолился я.
– Или хотя бы: кого вы представляете?

–  Хорошо. Но вы все равно не лежите лежнем, дружок! Хватит тут прохлаждаться, отечество в опасности! Вставайте, одевайтесь, времени у нас в обрез... Если вы нас стесняетесь, так мы отвернемся...

Пока я менял больничную пижаму на благоухающие фабричным красителем брюки, рубаху и китель военфлотского пилота, Тылтынь сообщал мне новости.

Да какие! С каждым новым словом во мне крепло желание обнять этого замечательного человека. Думаю, окажись на моем месте эмоциональный итальянец - и Святополк Даромирович был бы зацелован до полусмерти.

–  Девять суток назад между Объединенными Нациями и Конкордией было достигнуто соглашение об обмене военнопленными при посредничестве самоопределяющейся территории Большой Муром. Я возглавляю ВКПЛ, Временную Комиссию по Перемещенным Лицам. Моя задача - принять по спискам договорную группу военнопленных и сопровождать ее до Большого Мурома, где состоится официальная процедура обмена. Кстати, я нахожусь здесь уже пятые стандартные сутки. Договорная группа давно укомплектована и доставлена сюда, в отдельную казарму. А вот относительно вас, голубчик, комендатура планеты выдала справку: 23 февраля лейтенант Пушкин совершил побег и отнесен к категории пропавших без вести. Я требовал объяснений, ругался с комендантом планеты и начальством лагеря, говорил, что без вас или по крайней мере без ваших останков не дам разрешения на отправку группы! Но позавчера я получил жесткую директиву Совета Обороны: отправляться на Большой Муром немедленно! Посредники, состоящие при аналогичной группе конкордианских военнопленных, в бешенстве. Ждать нельзя... И мы бы улетели без вас, что поделаешь! Вдруг на вертолете доставляют какого-то неопознанного субъекта. Можете себе представить!.. Мне немалых трудов стоило отложить вылет до того момента, когда вы станете транспортабельны. А конкордианцы под предлогом заботы о вашем здоровье не подпускали нас к вам и на пушечный выстрел. Допрашивали небось?

–  Так точно.

–  Мне, признаться, тоже небезынтересно, где вы все это время пропадали... Думаю, вами теперь крепко займутся, путешественник вы наш...

В голосе Тылтыня не было и тени угрозы, скорее - сладкое предвкушение сверхценной информации, которую я предоставлю в распоряжение нашей разведки.

–  Да, я за всеми этими хлопотами совсем забыл об одной важной вещи! спохватился адмирал.

Не спрашивая у меня разрешения, Тылтынь обернулся. Впрочем, я уже полностью переоделся и сиял в новой форме, как юбилейный золотой пятак.