Чтение онлайн

Я еще раз поглядел на свиток. Все-таки что-то в нем было. Он источал аромат тайны, той самой Тайны, которой дышали камешки Злочева, Стикс и потаенная манихейская пещера, циклопический Котел и угрюмая, новорожденная красная луна. И. даже если в нем, в этом свитке, записано какое-нибудь там "Родословие Заратустры" - все равно хотелось бы ознакомиться...

Тут капитан-лейтенант меня приятно удивил. В целом он производил впечатление человека, который слушает только себя и не очень-то следит за реакцией собеседника. Оказалось, вовсе нет.

–  Ну, Пушкин, вижу, ты свиточек этот просто сожрать готов, - хитро прищурившись, сказал он.
– Но подарить я его тебе не могу, извини.

–  Да я и не думал просить!
– запротестовал я.
– Эта вещь сама к вам в руки приплыла, значит - часть вашей судьбы, не моей!

–  Во-во. Но ты человек культурный. А вас, головастых, я знаю, хлебом не корми - дай какой-нибудь забубон религиозный почитать. Так чтобы ты не думал, что я насчет фарси того, присвистел маленько, слушай же, чего они пишут. Ни хрена не понятно, хотя слова довольно простые в основном... Может, ты что-нибудь протараканишь?

Меркулов уткнулся в свиток носом и принялся читать вслух.

– "Знаю, когда стала плоть и когда стала..." Стала... ну, скажем так, "ткань", "материя"... Так вот, "...когда стала материя, разлилась повсюду Тьма. Тридцать два айона Свет был потерян. Свет нашел себя в тридцать третий айон..." Что такое айон, а, Пушкин?

–  Понятия не имею.

–  Значит, два мы дурака. Ладно, "...нашел себя в тридцать третий айон. Свет нашел себе жилище..." Жилище... Ну, в общем, не такое грязное жилище, как все остальные "места", как они пишут... Мысль такая, Пушкин, что везде очень грязно и противно, и Свету этому долго не находилось места...

–  Где не находилось места?

–  Ну, в мире, во Вселенной, не знаю. Манихеям это, наверное, без лишних слов понятно. Так вот, про жилище теперь. "У жилища шесть управителей..." Там такое слово, "горбан", оно вообще-то значит "жертва", но в конкордианской армии употребляется в значении "господин". Скажем, "горбан сарван" - это "господин капитан", хотя дословно - "жертва капитан". Потому что давным-давно персы вежливо так говорили, обращаясь к начальству: "Да стану я жертвой за вас". Да, так вот у жилища шесть торбанов...

–  Так, может, и надо читать: "жертва"?

–  Нет-нет, именно "хозяин" или "господин", но лучше всего "управитель". Из эстетических, так сказать, соображений. "Первый управитель - золото и жизнь, второй управитель - железо и..." строительство, так примерно... "третий управитель - медь и густой воздух, четвертый - свинец и дыхание земли, пятый - ртуть и свобода, шестой - серебро и..." Дословно "удвоение". Не понимаю... Но дальше еще хуже: "У второго управителя - два управителя, у шестого - три управителя". Ну не бред ли?

–  Полный бред. Может, хотя бы "соуправителя"?

–  Нет. Написано "горбан", без модификаторов. А если "соуправителя" яснее стало бы?

–  Нет.

–  То-то и оно. Так, а теперь обещанные забубоны: "Знаю, управителей шесть, управителей управителей пять. Знаю, Свет огражден, дурное не пройдет, злое не пройдет. Знаю, Свет родил Сыновей. Знаю, я Сын Света. Жду освобождения в жилище Света. Придет пятый управитель, прольется ртуть, случится освобождение. Свет покинет жилище, сожжет Тьму, освобождение станет везде". Извини, не очень по-русски... Ну, скажем, "освобождение случится повсеместно"... Черт, тоже как-то криво звучит...

–  Но общая мысль ясна. Это все?

–  Все.

–  А на обороте?

–  На обороте не фарси. Другой язык.

–  Арамейский?

–  Может, и армянский, откуда я знаю! Нам за него надбавок не обещали.

Я не стал просвещать Меркулова насчет того, что армянский и арамейский это, мягко говоря, не одно и то же. Вместо этого я поинтересовался:

–  Вы православный символ веры помните, товарищ капитан-лейтенант?

–  Спросил! "Верую во единого Бога Отца Всемогущего, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого..."

–  Так вот, то, что вы прочли, больше всего смахивает на своеобразный символ веры. Только, конечно, не христианский, а манихейский. Особенно если везде вместо "знаю" написать "верую".

–  Похоже, ты прав... А что ты насчет "управителей" думаешь?

–  Ничего особенного. Это может быть что угодно и кто угодно. Какие-нибудь их, манихейские, ангелы, демоны, духи, я не знаю... Но, если честно, я не думаю, что это сильно важно. Вот если бы вы нашли рецепт, как намеренно вызвать пробой или нагнать Муть, - другое дело.

–  Что да, то да, - вздохнул Меркулов.
– Но амулет все равно мировой, согласись! Настоящий антиквариат!

–  Слов нет. Завидую!

Эх, лейтенант Пушкин, лейтенант Пушкин... Все бы вам Муть нагонять... А вам, капитан-лейтенант Меркулов, только антикварные амулеты подавай... Своего православного креста мало...

Глава 8

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

2621 г.

Кенигсберг, Российская Директория

Планета Земля, Солнечная система

–  Татьяна! Ну не будь же такой скрытной!
– настаивала Тамила.
– В конце концов, это нечестно! Я тебе все рассказываю как есть. А ты мне - ничего!

–  Ладно, - сдалась Таня.
– Скажи мне, что ты хочешь знать?

–  Вы с Мирославом, ну... это...

–  Что "это"?

–  Уже... ну... были близки?

–  Ах ты вот о чем?!
– Таня,как бы невзначай отворачивалась, чтобы Тамила не заметила, что вогнала ее в мак.

–  Об этом всегда интересно, - простодушно объясняла Тамила и устраивалась на Таниной кровати поудобней, подтягивая к животу свои сильные крепкие ноги.

–  Еще нет. Видишь ли, Мирослав говорит, что наши отношения ему очень дороги и что он...

–  Что он?..

–  ...он не хочет их форсировать.

–  Понятно, - уныло вздыхала Тамила.
– Но полгода - это не очень-то... Ну, я хочу сказать, что за полгода оно как-то само... И не надо ничего форсировать.

–  Это ты так считаешь. А мы с Мирославом - нет, - горделиво отвечала Таня.
– У нас все по-особенному.

–  Ню-ню... Особенные вы наши...

Поначалу Таню действительно не беспокоил тот факт, что поцелуи на матрасе в центре студии ни к чему в общем-то не приводят. Это казалось ей органичным. Ведь не каждая же тропинка должна приводить к замку доброго волшебника Звезденция. Но почти через год знакомства с Воздвиженским она начала волноваться.