Чтение онлайн

–  Вы, товарищ гвардии лейтенант, наверное уже догадались, что в вашей жизни произошло некоторое значительное событие... Сюрприза не получилось. Но процедура есть процедура... Гвардии лейтенант Пушкин!

–  Я!

–  Приказом Совета Обороны №39 от 16 февраля 2622 года за успешное проведение операции в системе Львиного Зева, приведшей к освобождению ценных гражданских кадров и уничтожению новейшего неприятельского авианосца "Атур-Гушнасп", авианосцу "Три Святителя" и 19-му ОАКР присвоено почетное звание гвардейских. В соответствии с традициями 19-е авиакрыло переименовано во 2-е гвардейское. Поздравляю вас с вступлением в ряды гвардии, товарищ Пушкин.

–  Служу России!

–  Также вам досрочно присвоено очередное воинское звание лейтенант.

–  Служу России!

–  Вольно. А теперь идемте. С этим хозяйством, - адмирал указал на "Памятку гвардейца" и коробочки, - разберетесь на борту транспорта. И чтобы на Большом Муроме были при всех регалиях, как положено!

"Какие уж там регалии...
– подумал я.
– Значок гвардейский это, конечно, здорово. А что еще? Памятная медаль "За Наотар" и бронзовый значок "10 боевых вылетов". Если бы мне "За отвагу" выписали, адмирал ее наверняка привез бы и вручил вместе с остальным. Вот Самохвальскому за "Балх" точно орден дали. Не могли не дать! А мне за что давать? За курицу?"

Ближайшие часы, как и положено, прошли сумбурно.

Быстрая пробежка по коридорам госпиталя вслед за бодрым Тылтынем и его безмолвным спутником с белой повязкой на рукаве.

"Что? Вопросы? Потом, лейтенант, потом..."

Два клонских автоматчика. Фургон без окон - в таком точно меня везли с космодрома в лагерь.

Короткий переезд. Двери фургона открываются в глухую галерею без окон, приводящую к лацпорту транспорт- ного корабля.

Все устроено так, чтобы Тылтынь и другие члены Временной Комиссии ничего на Глаголе не увидели - даже неба.

"Но мы-то видели, - злорадно подумал я.
– Мы видели".

Из этой мысли логичным образом вытекала следующая.

"Тем более странно, что клоны согласились пойти на обмен военнопленными! С одной стороны, откуда в наших руках взялось столько пленных клонских пехлеванов? А с другой - что же это должны быть за пехлеваны? Золотые пехлеваны! Платиновые! Осмиевые! Лактанциевые! Да такого элемента в таблице Менделеева просто нет! Это не пехлеваны должны быть, а сверхчеловеки, чтобы Конкордия, выигрывающая войну, была заинтересована заполучить их обратно еще до окончания военных действий! Причем выдать в процессе обмена именно тех офицеров, которые, как назло, прожили больше месяца на секретной планете! Ведь, когда они вернутся домой, Глагол сделается для разведки Объединенных Наций секретом Полишинеля!"

В моих рассуждениях не содержалось ошибки. Но они базировались на неполных данных. Я позорно упустил из виду один общеизвестный факт: в Великой Конкордии пехлеваны занимают, конечно, привилегированное положение, и все-таки высшей кастой являются не они.

На борту конкордианского звездолета, который должен был доставить нас на Большой Муром, мы с Тылтынем временно распрощались. Он отправился к капитану сообщить о том, что гвардии лейтенант Пушкин доставлен на борт и Временная Комиссия дает "добро" на взлет. А я отправился туда, где теперь проживали освобожденные офицеры из лагеря нравственного просвещения.

Нашим ковчегом оказался российский туристический лайнер, доставшийся клонам в качестве трофея и наспех переоборудованный в войсковой транспорт.

Судя по гравировке на уцелевших бронзовых ободках вокруг иллюминаторов, именовался он "Сухуми" - по давней традиции давать туристическим кораблям названия южнороссийских курортов. Вступив во владение лайнером по праву войны, клоны переименовали его в какую-то возвышенную пустословицу, но какую именно - мне узнать так и не случилось.

Кроме означенных бронзовых ободков, на борту "Сухуми" с предвоенных времен осталось немногое.

Уютная пассажирская посудина, предназначенная для летнего отдыха культурных, зажиточных сталеваров и путешествующих в поисках смысла жизни сорокалетних мелкооптовых торговцев запчастями, была на три четверти выпотрошена клонами. Пассажирские каюты, кинозал, бассейн, сауны, массажные кабинеты, просторные столовые, смотровая площадка-планетарий и все соответствующие легкие конструкции - вырезаны и выброшены. Корпус и герметичные переборки - напротив - усилены и обшиты пористым пластиком-пирофагом.

Освободившиеся объемы клоны отдали под вместительный грузовой трюм и бескрайнюю казарму, в которой при желании можно было разместить целый батальон. В этой-то казарме и дожидались отлета все бывшие обитатели лагеря нравственного просвещения имени Бэджада Саванэ.

Я надеялся, что меня встретят чуть ли не овацией.

В самом деле, мои товарищи небось меня уже похоронили. А тут вхожу я, весь такой расфуфыренный, улыбаюсь, говорю: "Да-да, друзья, это именно я и именно с того света... Прямиком с берегов Стикса!"

Будет мне урок на будущее: экспромты должны быть экспромтами.

Когда я вошел в казарму, выяснилось, что большинство офицеров попросту... спят.

В дальнем углу сидели несколько итальянцев и что-то шепотом обсуждали. Недостаток громкости они восполняли ожесточенной жестикуляцией. Со стороны казалось, что смотришь архивную кинокомедию с выключенным звуком.

В мою сторону они даже не посмотрели.

Я нашел свободную кровать.

Огляделся. Офицер, дрыхнущий по соседству, оказался Меркуловым.

"Значит, не сбежал все-таки... Хватило ума... Ну и слава богу".

Я осторожно сел на край облюбованной кровати.

После многочисленных медицинских процедур, изматывающих бесед с Хвови и сногсшибательных новостей от Тылтыня я чувствовал себя опустошенным. И все-таки не ложиться же спать, если я только четыре часа как проснулся?

Чтобы скоротать время, я открыл "Гвардейскую памятку"

Сильная вещь.

"Там, где наступает гвардия - враг не устоит.

Там, где обороняется гвардия - враг не пройдет.

Что такое гвардейский подвиг? Это значит убить врага и остаться в живых самому. А если умереть, то дорого отдать свою жизнь.

Если гвардеец умирает, он оружие из рук не выпускает. Оно у него и мертвого на врага направлено.

Тот не настоящий гвардеец, кто не убил ни одного оккупанта".

–  Тот не настоящий гвардеец, кто не убил ни одного оккупанта... прошептал я.

Я вспомнил атаку на "Атур-Гушнасп".

Убил ли я хоть одного оккупанта? Мой "Дюрандаль" атаковал авианосец вместе с тремя другими машинами. Мы выпустили ракеты... Тогда же пуски "Мурен" были осуществлены и "Дюрандалями" соседней эскадрильи...