Чтение онлайн

Передо мной снова стоял шкодный, всласть наозорничавший мальчишка. А на его раскрытой ладони лежал неказистый металлический цилиндрик на цепочке.

–  Это что?

–  Ты не глазами гляди, а руками.
–  Я взял.

Вещица не производила особого впечатления. На ощупь и на вес заурядный металлический сплав, скорее всего алюминиевый. Ни окраски, ни маркировки.

Когда-то в этом цилиндрике, наверное, хранилась маленькая сигара-сигарилла. Или офицерский маркер. Или подарочный мундштук из слоновой кости.

–  Да открой же ты!
– Меркулова распирало от нетерпения, хотя он-то и так знал, что там внутри, а я нет.

Я открутил неплотно притертую крышечку. Перевернул, потрусил на ладонью.

Нехотя показался край свернутого в трубку полупрозрачного листка.

Я попробовал ухватить его ногтями, как пинцетом. Увы, после госпиталя у меня были известные проблемы с координацией движений.

–  Руки крюки!
– фыркнул Меркулов.
– Ладно, дай сюда.
–  Капитан-лейтенант ловко (чувствовалось, делает он это уже не первый и не второй раз) вытащил листок, а точнее сказать - маленький свиток, и раскатал его на ладони.

Свиток имел желтоватый оттенок и едва приметную микрофактуру, которая показалась мне смутно знакомой. Почти наверняка материал природного происхождения... Может быть, тонкая кожа?

Свиток был усыпан рукописными закорючками - черными и красными. После того, что мне показал Ферван в молельне манихеев, я уже боялся высказывать свои предположения вслух.

Скажу фарси - окажется арамейский. Арамейский? Окажется фарси.

Выпалю: "Арамейский или фарси"? И снова попаду впросак! Потому что арабский.

Меркулов избавил меня от мучений недоучки.

–  Фарси, - гордо изрек он, будто бы сам по себе этот факт объяснял решительно все.

–  И что пишут?

Я был уверен, что он ответит: "Откуда ж я знаю? Думал, ты по-ихнему умеешь".

Но Меркулов меня удивил:

–  Какую-то ахинею. Сплошные числа и шелуха религиозная.

–  Так вы знаете фарси?!

–  А там и знать нечего!

–  Но откуда?

–  Что значит откуда? Ходил на курсы.

–  Зачем?!

–  Чудак человек... Затем, что надбавка! За немецкий дают пять процентов оклада, за испанский - десять, а за фарси в свое время назначили тридцать!.. А, я забыл, ты ж учился еще тогда... Так подумай: походил на курсы годик, сдал экзамен - и богатеешь.
– Меркулов мечтательно улыбнулся.
– Войны-то тогда не было, боевых не доплачивали. Только космические. Но "Нахимов" тогда в плановом ремонте торчал, значит - никаких космических. А у меня две дочки и жена-дурочка...

"Никогда бы не подумал! Где же обручальное кольцо?.."

–  ...Чем их кормить? Ну то есть кормить, конечно, пожалуйста... Но: шубки, юбки, Фиджи-Мадагаскары, летающая дача в кредит... Вот и долбил я клонский...

Меркулов продекламировал:

– "Бехзад и Виспа соседи. Они учатся в одной школе. Бехзад любит знание. Виспа любит животных. Виспа встречает Бехзада и говорит: "Встань на путь солнца! Бехзад, ты любишь животных?" - "Не всяких. Я не люблю злотворных животных, я не люблю хфрастра. Ты хорошая девочка, Виспа. Но тебе надо уметь отличать благих животных от злотворных..." Я, Саша, думал - с ума сойду от этого бреда. Но, к счастью, прошедшие времена мы проходили уже на темах поинтересней. "Виспа выросла и стала офицером связи. Бехзад вырос и стал пилотом. Виспа встретила Бехзада на космодроме. Они были очень рады видеть друг друга в добром здравии. Виспа засыпала Бехзада вопросами: "Ваша эскадрилья прибыла на космодром вчера? Сколько флуггеров в вашей эскадрилье? Кому вы подчинены? Как фамилия командира? Где находилась ваша эскадрилья раньше? Вы обеспечены топливом? Вы уже получили флуггеры новой модели? Куда отправлены другие эскадрильи полка?" Ну, сам понимаешь, к чему нас готовили...

–  Да уж не в школьные учителя.
– Я усмехнулся. Меркулов захохотал.

–  Точно! Не в учителя!

Между тем маленький свиток на его ладони занимал меня все больше. Я даже перестал жалеть, что Меркулов проснулся.

–  И все-таки, товарищ капитан-лейтенант, что там написано? Я верю, что ахинея, но интересно же!

–  Ага, видишь, уже интересно? А говорил: "Потом, потом..." На самом деле интересно, как и где я его нашел. Сам-то свиточек - так, ерунда, вещественное доказательство...

Впоследствии оказалось, что Меркулов глубоко заблуждается. Ценность представляла именно "ахинея" из свитка, а вовсе не "как и где".

Но в ту минуту я, конечно, не мог знать, что важно, а что нет. И потому, не перебивая, внимал Меркулову, который принялся взахлеб рассказывать о своих похождениях.

–  Когда ты убежал, я ведь действительно страшно обиделся. Подумал: ну вот, хорош друг! Этот Пушкин изображал из себя пай-мальчика, меня от побега битый час отговаривал, а потом вжих - и дал деру при первом же удобном случае! Теперь-то я знаю, что ты от Фервана этого ухорвана не сбегал, а он сам тебя бросил... А тогда нам Шапур задвинул версию, что вот, Пушкин ваш какая сволочь! Убежал не попрощавшись! Ну ладно, мы все это слопали, кто-то назвал тебя идиотом, я - героем, а Гладкий задвинул речь, что Пушкин по-любому не прав, в первую очередь как христианин, потому что побег на Глаголе - форма медленного самоубийства. На том и успокоились. А под конец тех суток у нас в лагере поднялась ужасная суматоха. Муть снова загустела, начала подниматься из ущелий и, представь, стала почти вровень с плато! Егеря мечутся, начальство мечется, разогнали нас по баракам и говорят: "Ради вашей же безопасности, наружу - ни-ни!" Ладно, сидим, стучим шахматами. На дворе вроде тихо. Потом из цитадели к Западному КПП прогромыхала какая-то жуткая машина...

Рассказ Меркулова сводился к тому, что манихеи пытались взять лагерное плато штурмом - причем средь бела дня, ведь полночь тех стандартных суток пришлась примерно на полдень фактических.

При этом, по мнению капитан-лейтенанта, манихеи умеют как-то возгонять Муть, чтобы использовать ее как естественное прикрытие для атаки. Забавно, что, по его же мнению, в цитадели у клонов была некая спецмашина, которая, в свою очередь, умеет Муть останавливать и даже прорубать в ней временные коридоры видимости. Так они и воюют: манихеи Муть гонят, а егеря ее нейтрализуют.

В принципе, после того как я увидел пробой, подстроенный манихеями для уничтожения вертолетов Второго Народного, все эти новости не казались таким уж откровением.

–  Ну ты меня знаешь, Пушкин. Чтобы я да сидел при таком шурум-буруме сложа руки? Запереть-то нас в бараках они не решились, благородные... Выбрал я подходящий момент, выскользнул из барака - и что я вижу! В ограде, которую и так любой нормальный мужик перемахнет, не заметит, - свежая дыра! Танк проедет! Выбрался я на южный край плато и думаю: что дальше-то делать? Вниз же не прыгнешь... Во-первых, Муть пенится, гадина. Во-вторых, я же не дурак, помню: там обрыв. Над головой вертолеты "Атурана" тарахтят, но это их личное дело - пусть тарахтят, у них своя работа, а у меня своя. И вот пока я, понимаешь, думал, появляется... он! Нет, только представь, Пушкин, между нами - полтора шага! Ну, может, три. Так это уже ты мне рассказал, что эти шустрики манихеями называются и с клонами воюют. А тогда я ничего этого не знал. Я вижу только, что весь он будто маслом обмазан, морда черная, глаза змеиные, на голове что-то вроде шапочки, а в руках у него - автомат. Думаю: хо, клонский осназ пожаловал! И говорю я ему: "Друг, иди сюда, сейчас я тебе скажу кое-что важное". Сам понимаешь, мысль у меня одна: вмазать ему по морде, автомат отобрать - а там уже и весь наш барак поднять можно. На борьбу за мировое благо, хе-хе.

Да, Меркулов себе не изменял: ни о чем, кроме побега, он в лагере думать не мог. Вот и не думал.

–  Но он, морда манихейская, тоже не лыком шит. Взял - и недолго думая в меня выстрелил. Только, представь себе, в ту самую секунду, когда он нажимал на спусковой крючок, один из вертолетов порвал его на тряпки! Можешь себе представить: серия прямых попаданий, каждый снаряд - двадцать пять мэмэ! Кишки из мерзавца так и брызнули! Я сразу же залег, а когда вертолетчики отвлеклись и дальше полетели, подполз к манихею. Мне автомат нужен или культурная беседа? Но автоматом можно было только гвозди заколачивать, его из пушки тоже зацепило. Думаю, ну, может, пистолетик найду какой-нибудь завалящий? Обыскал я то, что от парня осталось... А вот это у него на груди висело.

Капитан-лейтенант указал взглядом на цилиндрик со свитком.

Собственно, все приключения каплея на этом и закончились. Через минуту прибежали егеря, наорали на него и загнали обратно в лагерь. Затем на плато прибыл огромный конвой - грузовики, бронетранспортеры, спецтехника.

Всех пленных погрузили в КУНГи - герметичные контейнеры без окон, установленные на грузовиках. И доставили на космодром Гургсар, куда вскоре приземлился "Сухуми".

На фоне моих похождений история Меркулова выглядела бледновато. Зато капитан-лейтенанту досталась настоящая манихейская вещица, а мне - ровным счетом ничего, кроме воспоминаний и неприметного шрама.