Чтение онлайн

Он дышал холодом и историей, растекался во мгле туманом, цеплялся за крыши снежными хлопьями, медленно, почти задумчиво оседая на подоконниках. Снег падал мягко, не торопясь, словно сам город одобрял этот момент — напоминал, что всё идёт, как должно.

Настя бодро шагала по длинному коридору, приветливо кивая коллегам. Всё здесь было до боли знакомо: белые стены с кое-где облупившейся краской, ровный свет дневных ламп, тихий гул аппаратов из соседних палат. Запах антисептика и свежей утренней уборки вплетался в общий фон, создавая атмосферу, которая давно стала для неё родной.

Каждый новый день приносил одно и то же: обходы, осмотры, заполнение карточек, короткие разговоры с пациентами. Всё шло по расписанию, всё было под контролем. Когда-то эта монотонность казалась ей утомительной, но со временем стала её привычной действительностью. Здесь, в этих коридорах, не было неожиданностей. Здесь всё было просто и понятно.

После той встречи с Глебом в ординаторской Поздняков подчёркнуто её избегал, делая вид, что никакого конфликта и не было. Настя этому искренне радовалась. Вот бы эта благодать продержалась хотя бы до выписки Князева старшего!

К десяти утра её рабочий день уже набрал обороты. Нужно было успеть обойти всех пациентов, провести плановые осмотры, дать рекомендации медсёстрам, назначить процедуры, обсудить свежие анализы с коллегами и, конечно, провести две операции. А ещё оставались десятки мелких дел, которые, казалось, появлялись из ниоткуда. Настя привыкла к такому темпу. Он заряжал её энергией, будто пульс больницы совпадал с её собственным.

Проходя мимо палат, она ловко переключалась с одного пациента на другого. Врачи учатся не только лечить, но и мгновенно перестраиваться. Настя умела входить в каждую палату с новой волной внимания и заботы, оставляя за дверью переживания, усталость и мысли о том, что ещё предстоит сделать.

— Доктор! — раздался взволнованный голос позади. Настю резко дёрнули за рукав, и она обернулась. Перед ней стояла бабушка лет семидесяти, с озабоченным лицом.

— У меня ноги растут! — объявила она тревожным шёпотом, будто боялась, что об этом услышат остальные.

Настя удивлённо остановилась, пытаясь понять, что она имеет в виду.

— Растут? Это как? — переспросила она, стараясь сохранить серьёзное выражение лица.

— Ну да! — с уверенным видом кивнула бабушка. — Сегодня утром встала, а тапки малы! — Она даже показала стопу в растянутом носке. — Это я так умираю, да?

Настя едва сдержала улыбку и присела на корточки, чтобы осмотреть её ноги.

— Не переживайте, ваши ноги не растут, — мягко сказала она, заглянув бабушке в глаза. — Это просто небольшой отёк. Мы дадим вам лекарство, и всё пройдёт. Но знаете что? Я могу вас уверить, что вы ещё слишком молоды, чтобы торопиться на тот свет!

Бабушка хихикнула, её лицо тут же преобразилось, став лукавым и озорным.

— Может мне ещё не поздно стать балериной?

— Никогда не поздно, — подхватила Настя, подмигнув. — Но пока не спешите покупать пуанты. Сначала снимем отёки, а потом подумаем о сцене.

Они обе рассмеялись, и этот момент согрел Настю лучше любого кофе. В такие минуты она особенно остро чувствовала, зачем выбрала медицину. Не только ради диагноза и лечения, но ради этих улыбок, тёплых слов, ради того, чтобы подарить людям ощущение, что они не одни.

С лёгкой улыбкой на лице Настя двинулась дальше по коридору. Проходя мимо ординаторской, она заметила своего старшего коллегу Ивана Сергеевича, склонившегося над стопкой бумаг.

— Иван Сергеевич! — окликнула она. — Надо обсудить наши сегодняшние анализы. Есть пара любопытных моментов.

— Настя, только не говори, что волчанка наконец-таки добралась и до нашей глубинки, — шутливо отозвался он, поднимая голову и поправляя очки.

— Нет-нет, на этот раз всё серьёзно, — ответила она, улыбаясь. — Хотя… если хотите, могу немного приукрасить для антуража.

— Давай без украшений, — хмыкнул он. — У нас и так хватает драматизма.

— О, это действительно интересно. — Настя рассмеялась. — Сейчас покажу.

Разговоры, шутки, обсуждения — всё это снова закрутило её в привычном ритме рабочего дня.

После обхода своих пациентов Настя заглянула к Виктору Васильевичу в кардиологию. В палате царила тишина, нарушаемая лишь мягким писком монитора, отслеживающего его пульс. Тусклый свет из окна падал на кровать, окрашивая всё вокруг в сероватые тона, создавая странное ощущение спокойствия и тревоги одновременно. Виктор выглядел чуть лучше, чем накануне: лицо было не таким бледным, дыхание ровнее, но его глаза всё ещё оставались затуманенными, будто он частично находился в другом измерении — в мире, где время шло медленнее.

— Здравствуйте, Виктор Васильевич, — мягко произнесла Настя, приближаясь и садясь на стул рядом с кроватью. — Как вы сегодня? Лучше спали?

— Настенька… — на его лице появилась слабая улыбка. — Вроде, живой пока. Ты опять пришла меня спасать?

— Мы вас обязательно вытащим, — уверенно сказала она, осторожно касаясь его руки. — Но вы тоже должны нам помочь. Побольше отдыхайте, хорошо?

Он слабо кивнул, а затем прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями.

— Помню… как вы с Глебом бегали тут по дворам, — заговорил он неожиданно, его голос был тихим, но в нём слышалась тёплая ностальгия. — Озорники… Всё в лужах, в песке, вечно мокрые.

Настя улыбнулась, но в горле будто образовался комок.

— А теперь ты доктор… такая серьёзная, — продолжил он, вновь открыв глаза и посмотрев на неё с лёгким удивлением, как будто увидел впервые. — Всё так быстро.

Она сжала его руку, пытаясь найти подходящие слова, но не успела ничего сказать: дверь палаты открылась, и в комнату вошёл Глеб.

— О, какая удачная встреча! — воскликнул он, остановившись на пороге и оглядев их с привычной полуулыбкой. — Привет, Настя. Привет, пап! Рад видеть, что ты в надёжных Настиных руках. При таком сервисе у тебя долго болеть не получится!

— Глеб… — Настя бросила на него строгий взгляд. — У нас тут действительно отличный персонал, медсёстры, врачи, санитарки — все они замечательно заботятся о твоём отце.

— Знаю, знаю, — сказал он, приподняв руки в жесте сдачи. — Спасибо, доктор, что держите всех под присмотром.

Он подошёл ближе к кровати, наклонился к Виктору и сказал тихо, но так, чтобы Настя могла услышать:

— Ну что, пап, я говорил тебе, что мне достался лучший семейный врач?

— Семейный врач — это громко сказано, — отозвалась Настя, поправляя подушку под головой Князева старшего.