Чтение онлайн

И хотя она никогда бы в этом не призналась, ей было немного завидно.

Попрощавшись, Настя поцеловала Славика в тёплую щёчку, шагнула за порог и вдохнула свежий питерский воздух. Ветер несёт запах мокрых улиц, где-то вдалеке мерцают огни фонарей, а в душе всё ещё отдаются отголоски тёплого семейного вечера.

Она открыла дверь своей квартиры, глубоко вдохнула аромат еды и тут же поняла, что у Глеба приступ "заботы". На кухне её встречал накрытый стол — не в идеальном стиле ресторана, но, надо признать, с определённым старанием: разогретая лазанья в форме для запекания, аппетитно подрумяненные сырные палочки, коробочки с салатом, явно купленные в ближайшем супермаркете, и бутылка белого вина, которую он уже успел откупорить.

— Добро пожаловать домой, дорогая, — протянул он, развалившись за столом. Уголки его губ были приподняты в той самой ленивой, самодовольной улыбке, от которой у неё порой начинало подёргиваться веко.

Они уже виделись днём в больнице, когда Глеб приезжал навестить отца. Но заодно он взял за привычку появляться и в её отделении, создавая впечатление, будто это самое естественное занятие в мире. Он с нарочитой заботой приносил ей кофе, целовал в щёку, отпугивая главврача, который когда-то пытался подбить к ней клинья, но теперь, при одном только виде Глеба, нервно теребил воротник рубашки.

Настя скептически оглядела стол, потом перевела взгляд на Глеба, который, как ни в чём не бывало, разливал вино по бокалам.

— Полуфабрикаты, — констатировала она.

— Ага, — невозмутимо подтвердил он, ловко открывая одну из коробочек с салатом.

— Ты так обо мне заботишься, — саркастично заметила Настя, складывая руки на груди.

— Безусловно, — кивнул Глеб, подавая ей тарелку. — Ты устаёшь на работе, кто-то же должен о тебе позаботиться.

— О, ну конечно, — хмыкнула она. — Разогреть лазанью в духовке — верх самопожертвования.

Глеб нарочито оскорблённо вскинул брови, откидываясь на спинку стула.

— Вообще-то я выбирал её с душой. Двадцать минут стоял в магазине, тщательно сравнивая состав, питательную ценность и ароматные качества.

— И что же победило?

— Самая большая упаковка.

Настя фыркнула, села за стол и взяла в руки вилку.

— Ладно, — пробормотала она, делая первый осторожный укус.

Лазанья была неплохая, но Глебу, разумеется, не стоило об этом знать.

— И как? — он с нескрываемым интересом наблюдал за её реакцией.

— Как полуфабрикат.

— Ну, слава богу, а то я уже переживал, что случайно приготовил кулинарный шедевр.

Настя закатила глаза, но, к её собственному удивлению, еда действительно шла на ура. И пусть она не любила признаваться в этом, но было приятно, что, даже со своим типичным разгильдяйством, Глеб хотя бы делает вид, что заботится о ней. Пусть и в виде размороженной лазаньи.

— Кстати, Полина пригласила нас на крестины Славика.

— Нас? — Глеб приподнял бровь. — Это мне честь оказана или нагрузка к тебе?

— Это твоя возможность доказать, что ты можешь вести себя прилично в обществе, — хмыкнула Настя.

— Боюсь, этот корабль давно уплыл, — ухмыльнулся Глеб.

Они поужинали, и Настя занялась уборкой со стола и мытьём посуды, чувствуя, как её одолевает усталость. Когда она вышла из кухни и направилась в свою комнату, единственное, чего ей хотелось — это упасть в кровать и забыться сном. Но стоило ей переступить порог спальни, как желание сменилось иным чувством.

Глеб. На её кровати.

Развалился, как хозяин, закинув одну руку за голову и что-то лениво просматривал в телефоне.

— Князев, — голос её прозвучал опасно тихо.

— М-м-м? — лениво протянул он, даже не удостоив её взгляда.

— Ты переходишь все границы! — Ультимативно сообщила она. — Собирай свой чемодан и проваливай!

Глеб наконец поднял голову и посмотрел на неё с откровенно игривым выражением.

— О, ты ещё не в пижаме? — вместо ответа спросил он, чуть приподняв одну бровь.

— Глеб.

— Настя, — передразнил он, растягивая её имя на слоге, будто пробуя его на вкус.

Она сделала шаг к кровати, он не шелохнулся.

— Вставай.

— А если мне тут удобнее?

— Это моя кровать.

— Двухметровая, в квадрате, — напомнил он, усмехнувшись. — Не понимаю, почему ты не хочешь ею поделиться.

— Все её квадраты для меня! — зашипела Настя. — А ты спишь на диване!

— Он скрипит, — парировал Глеб.

— Мне всё равно!

Настя устало прикрыла глаза, глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и подошла ближе. Она уже знала, что это бесполезно, знала, что Глеб просто так не уступит, но всё равно протянула руку, чтобы схватить его за запястье и вытянуть с постели.

Но в следующий миг всё перевернулось.

Воздух сжался между ними, что-то едва уловимо дрогнуло в пространстве, и вот она уже не стоит над ним, а лежит на спине, полностью обезоруженная. Её дыхание сбилось, а в голове мелькнула только одна мысль: как он это провернул?

Глеб прижал её к матрасу, удерживая обе её руки над головой. Он не торопился, не давил, просто нависал сверху, заставляя чувствовать каждую секунду, каждую крошечную деталь происходящего. Он был слишком близко, слишком.

— Глеб… — голос её сорвался на полуслове, прозвучав едва слышно, будто она сама себя не узнала.

Он смотрел на неё сверху вниз, уголки его губ были чуть приподняты, но взгляд оставался серьёзным, слишком пристальным, слишком внимательным.

— Да? — его голос был низким, ленивым, почти мурлыкающим.

Настя сглотнула, не в силах справиться с собственным дыханием.

— Пусти.

Глеб сделал вид, что задумался, легко прикусив губу, будто всерьёз рассматривая такой вариант.

— Хм… — он чуть склонил голову, позволяя теплу своего дыхания коснуться её лица. — Нет.

Она дёрнулась, не так уж сильно, скорее пробуя на прочность его хватку, но пальцы Глеба лишь крепче сомкнулись вокруг её запястий.

— Глеб, — её голос дрогнул, но уже не от раздражения, а от чего-то более тягучего, едва ощутимого, что прокралось в её кровь вместе с этим моментом.

— Что? — он улыбнулся, но не отпустил.

— Ты… — она хотела сказать что-то колкое, что-то, что разрядило бы атмосферу, но вдруг осознала, что её разум пуст.