Чтение онлайн

— Нет! — слишком быстро возразила Настя, чуть не расплескав чай. — Полина, ну ты слышала, что я сказала? Он повсюду! Куда ни глянь — Глеб! Ванная забита его баночками, холодильник набит его полуфабрикатами, в комнате стоит его ноутбук, а на стене… на стене огромная плазма, которую я не покупала!

— Плазма? — приподняла брови Полина.

— ОГРОМНАЯ! — повторила Настя, разводя руки, чтобы показать масштаб бедствия. — Я пришла домой, а эта монстра висит почти во всю стену, и я даже не понимаю, как он пропихнул ее через входную дверь! Говорю: "Зачем? Ты же скоро съедешь". А он: "Это ещё когда будет! Я не готов страдать смотря с тобой фильмы на маленьком экране".

Полина хихикнула и поправила съехавший плед на коленях.

— Ну, в чём-то он прав.

Настя пристально посмотрела на неё.

— Ты на чьей стороне?

— На твоей, разумеется, — без тени сомнения заверила подруга, но в уголках её губ затаилась предательская улыбка. — Просто мне кажется, что ты протестуешь больше для виду.

— Полина! — возмутилась Настя. — Ты должна меня поддерживать, а не анализировать!

— Настя, ну признайся уже. Если бы ты правда была в бешенстве, он бы давно ночевал на лестничной клетке.

Настя открыла рот, но тут же закрыла его.

— Полина, он просто… просто…

— Просто тебе нравится, что он рядом, — невозмутимо закончила за неё подруга.

Настя громко выдохнула и уставилась в кружку. В глубине души она знала, что Полина попала в самую точку, но признаваться в этом было выше её сил.

Глеб быстро обжился в её квартире, словно жил в ней всю жизнь. Он не просто поселился — он развернул здесь полноценный штаб, действуя так непринуждённо, как будто это было не временное пристанище, а его собственное пространство, где он наконец может расслабиться. Настя старалась наблюдать за этим вторжением с холодной практичностью хирурга, изучая его манёвры, взвешивая плюсы и минусы. Ей всё чаще казалось, что её квартира больше не принадлежит только ей. И казалось, что ей это… странным образом нравится.

Глеб оккупировал пространство мастерски, методично и без единого лишнего движения. Сначала это была одна сумка и чемодан, которые он с невинным видом поставил у стены в ставшей гостевой комнате, уверяя, что ненадолго. Потом вдруг появились дополнительные вещи. Настя даже не поняла, в какой момент на подоконнике выросла стопка его книг из ближайшего Буквоеда, на кухне среди её кружек затесалась его чашка, а на крючке в ванной повисло его полотенце — светлое, мягкое, с каким-то дорогим ароматом. Он не делал ничего нарочито, не требовал, не просил. Просто занимал пространство маленькими, едва заметными шагами.

А потом началась экспансия.

Она открыла дверцу шкафа в ванной — и обнаружила, что её лаконичный порядок рухнул под напором армии мужских ухаживающих средств. Флаконы, тюбики, кремы, бритвы, средства для лица, дорогие одеколоны — он разложил всё так, что её одинокий крем "на все времена суток" грустно затерялся где-то в глубине.

Настя медленно закрыла шкафчик, вышла в коридор и заглянула в оккупированную комнату. Глеб, растянувшись на диване, листал что-то в телефоне.

— Ты в курсе, что мужчины обычно ограничиваются одним шампунем и куском мыла?

Он даже не поднял глаз.

— Это миф. Мы тоже хотим быть красивыми.

— Это значит, что мне теперь придётся выделить для твоей косметики отдельный шкаф?

Глеб ухмыльнулся.

— А ты посмотри на это иначе: теперь ты можешь у меня что-то заимствовать. Например, мой увлажняющий крем — идеален для твоей кожи. А не тот ужас, которым ты мажешься.

Настя закатила глаза.

— О да, именно этого мне и не хватало в жизни.

Но ванная была лишь началом.

Холодильник внезапно перестал быть пустым. Глеб методично, с каким-то извращённым удовольствием, заполнял его дорогими сырами, морскими деликатесами, полуфабрикатами, вакуумными упаковками с мясом, баночками с редкими соусами. Даже в морозильнике не осталось места: он забил его мороженым, замороженными ягодами и коробочками "разогрей за три минуты".

Настя, приоткрыв дверцу, некоторое время молча разглядывала всё это великолепие. Затем медленно повернулась к нему.

— Ты понимаешь, что теперь моему контейнеру с гречкой здесь нет места?

— И это плохо?

— Я хочу, чтобы ты знал: если у меня диагностируют подагру из-за твоего изобилия белка, я подам на тебя в суд.

— Отлично, — невозмутимо кивнул Глеб. — Тогда придётся жениться, чтобы ты не смогла меня засудить.

Настя закатила глаза и закрыла холодильник, но в глубине души отметила, что, пожалуй, ей не стоит жаловаться. По крайней мере, он не ел её запас макарон с кетчупом и не предлагал ей начать готовить для дорогого гостя борщи.

Но настоящий удар она получила позже, когда вернулась домой и обнаружила в ставшей гостевой комнате…

— Глеб, — её голос был предельно ровным. — Это что?

Он даже не обернулся, продолжая прокручивать что-то на экране.

— Это плазма.

— Я вижу, что это плазма. Что она делает у меня в квартире?

Глеб, наконец, лениво оторвался от экрана и посмотрел на неё, словно искренне не понимая, зачем вообще возник этот разговор.

— Ну, ты же не хочешь, чтобы я мучился с твоим старым ноутбуком, когда мы будем смотреть фильмы?

— Мы будем смотреть фильмы?

— Конечно, — он широко улыбнулся. — Ты же понимаешь, что теперь мы на этапе совместного киновечера. Так всё и начинается.

Настя медленно выдохнула.

— Глеб, скажи мне честно. В какой момент ты начал считать эту квартиру своей?

Он задумчиво потер подбородок.

— Примерно через час после того, как зашёл в неё.

Настя закатила глаза.

— Конечно. Как я сразу не догадалась.

Но самое страшное было даже не это.

Глеб флиртовал.

Нагло. Бесцеремонно. Без предупреждения.

Он появлялся в тот момент, когда она сушила волосы, прислонялся к дверному косяку, скрещивал руки на груди и лениво тянул, изучающе оглядывая её только что вышедшую из душа:

— Никогда не спрашивал, но всё-таки… Это ещё природный блонд или ты уже подкрашиваешь седину?

Настя закатывала глаза, продолжая расчесывать влажные пряди, но чувствовала его взгляд на своей коже — этот слишком внимательный, слишком пристальный взгляд, от которого её щёки начинали гореть.

Он помогал ей, когда она тянулась за чем-то на верхней полке, но делал это так, что каждый раз его тело оказывалось слишком близко. Пальцы словно случайно касались её талии, дыхание ощущалось у самого уха, а когда он, наконец, доставал нужное, то с ухмылкой сообщал:

— Люблю миниатюрных девушек. Очень удобно обнимать.

Она отвечала что-то язвительное, но знала, что её голос звучит не так твёрдо, как хотелось бы.

Когда она раздражённо морщилась, закатывала глаза или делала вид, что не слышит его, он ухмылялся с тем самым опасным блеском в глазах: