Чтение онлайн

Отец едва заметно кивнул. Его взгляд на секунду прояснился, а затем стал блуждающим, словно мысли унесли его куда-то далеко.

— Где… Руслана? — вдруг спросил он, слова прозвучали с усилием, словно пробивая невидимую преграду. — Она придёт?

Глеб напрягся, услышав это имя. Руслана… Порывистая, яркая, своенравная — сестра, которая всегда оставалась обособленной фигурой в их семье.

Шесть лет разницы сделали своё дело. Когда он ещё пытался разобраться с подростковыми проблемами, Руслана уже собирала вещи и уезжала в Москву. "Береги себя, мелкий", — бросила она на прощание, прежде чем исчезнуть за дверями вокзала.

Сначала они ещё переписывались. Руслана писала хаотично так же, как жила: обрывочные рассказы о новых друзьях, поездках, планах, которые менялись быстрее, чем успевали воплотиться. Потом всё сошло на нет. Жизнь развела их по разным маршрутам — его в Америку, её в неизвестность.

Когда он попал в Калифорнию, то почти не думал о ней. У каждого была своя жизнь. Он строил карьеру, развивал бизнес, а она… где-то там, в своей вселенной. Он знал о ней только то, что рассказывал отец. Иногда он упоминал её мимоходом: "Руслана опять что-то затеяла…" или "Она вроде бы организовала свою выставку". Но Глеб давно перестал обращать на это внимание. Теперь, стоя у больничной койки, он вдруг понял, насколько мало знал о собственной сестре. Где она? В безопасности ли? Что с ней сейчас?

— Не знаю, пап, — осторожно ответил Глеб, пытаясь скрыть беспокойство. — Но я найду её. Обещаю.

Виктор едва заметно кивнул и снова закрыл глаза, будто этот короткий разговор отнял у него все силы. Его дыхание стало ровным, почти беззвучным. Он снова уснул.

Глеб опустился на стул рядом с кроватью, сцепив пальцы в замок. Он смотрел на отца, пытаясь переварить только что услышанное. Руслана… Почему он даже не подумал о ней раньше? Почему так долго избегал этой темы, словно она не имела значения?

Впервые за долгое время Глеб задумался о том, что с их семейными отношениями явно что-то было не так. Они всегда были какими-то… разрозненными, что ли. Каждый сам по себе. Он не звонил отцу месяцами, полагая, что всё в порядке. О сестре он вообще не вспоминал. "Вот такая у нас нормальная семья", — горько усмехнулся он про себя.

А если у Русланы тоже что-то случилось? Что если она тоже в беде, а он даже не в курсе?

Эта мысль накатила внезапно и болезненно.

"Я что-то упустил, — подумал он, сцепив зубы. — Что-то важное. Может быть, слишком многое".

Глеб откинулся на спинку стула, закрывая глаза. Тяжёлое чувство не отпускало. Он вдруг понял, что дело не только в нападении на отца. Это было чем-то большим. Это была их жизнь, разрозненная, будто разбитое зеркало, в котором отражались слишком разные кусочки одного когда-то целого мира.

И теперь настало время собрать эти кусочки вместе.

Глеб вышел из больницы, с силой втянул холодный воздух и поднял воротник пальто. Этот воздух был сырой, ледяной, густой, словно вдыхая его можно было почувствовать, как он оседает в лёгких тонкими льдинками. Питер встретил его промозглой серостью, запоздало сыплющимся мокрым снегом и тонкой плёнкой ледка на мостовой, в которой отражались тусклые фонари. Казалось, город замер, прислушиваясь, выжидая. Или, может, просто усмехаясь в свою каменную ладонь.

Он остановился на крыльце, задержался на секунду — редкий момент, когда Глеб позволял себе такую роскошь, как пауза. Город раскинулся перед ним серо-синей акварелью — строгий, немного надменный, но всё такой же живой. Как старый знакомый, которого не видел вечность, но, встретившись, понимаешь: он не изменился, просто постарел, как и ты.

Он вдруг почувствовал, как сквозь холодный ветер пробивается что-то тёплое — ностальгия? Или просто память о чём-то не до конца прожитом? Тонкие, почти невидимые нити прошлого, которые тянулись откуда-то из детства, через всю юность и теперь вдруг снова сомкнулись в этом моменте, здесь, на сыром каменном крыльце больницы.

Питер дышал размеренно: ленивые огни фонарей отражались в лужах, редкие машины проезжали по мокрому асфальту, оставляя за собой тонкий туман из света. Он вспомнил, как когда-то любил бродить по этим улицам, придумывая для прохожих истории. Кто они? Откуда? Зачем идут, спешат, смеются, курят, прячут глаза в телефонные экраны? Это было давно. В другой жизни.

Он медленно спустился по ступеням, позволяя себе осмотреть город. Странное ощущение — видеть знакомые места новым взглядом. Или, может, это Питер сегодня смотрел на него по-другому? Ветер швырнул в лицо пригоршню снежной крошки, как будто играючи, а он только криво усмехнулся.

Его взгляд выхватил детали, из которых ткалась ткань городской жизни. Пожилой мужчина с авоськой, ловко пересчитывающий мелочь в морщинистой ладони. Пара студентов, хохочущих у остановки, не обращая внимания на моросящую сырость. Кошка, крадущаяся вдоль бордюра, точно тень. Девушка у киоска с кофе — закутанная в шарф по самый нос, нетерпеливо переступающая с ноги на ногу. Такие сцены могли бы быть вырваны из любого дня, из любой точки города. Но именно сегодня они цеплялись за сознание, будто напоминая: здесь, в этом месте, он был кем-то другим. Мальчишкой. Сыном. Братом.

— Ну что ж… — пробормотал он, криво усмехнувшись. — Где же ты, Руслана?

Имя сестры всё ещё звучало странно. Будто не произносилось вслух уже целую вечность.

Руслана… Они никогда не были по-настоящему близкими. Он ещё только учился выговаривать сложные слова, когда она уже спорила с родителями о том, почему обязана возвращаться домой в девять вечера. Он с увлечением собирал самолёты из конструктора, пока она сбегала на концерты, оставляя в воздухе запах ванильных духов и свободы.

А потом развод родителей. Она выбрала мать, он остался с отцом. Руслана всегда выбирала. Всегда принимала решения первой, резко, без сомнений. Он тогда не до конца понимал, почему всё так. Просто принял, как неизбежное.

Когда ему было четырнадцать, она уехала в Москву и растворилась в череде переездов, друзей, амбиций. Глеб не страдал, не скучал. Он всегда знал: Руслана — это комета, которую невозможно удержать. Пронесётся ярко, оставит шлейф света — и исчезнет.

Потом он сам улетел за океан, и между ними выросло не просто расстояние, а какой-то незримый зазор, который уже не заполнить. Они стали людьми из параллельных миров.

Но теперь… Глеб помедлил, вытащил телефон, покрутил в пальцах. Было что-то… необратимое в этом движении. Он уже сделал выбор, но словно давал себе ещё мгновение на осознание.

В трубке раздались гудки, а потом ровный, спокойный голос.

— Добрый вечер, — произнёс Глеб, бесстрастно, почти лениво. — Мне нужна ещё кое-какая информация. Руслана Князева. Можете найти её?

Короткая пауза, едва уловимое движение воздуха в динамике.

— Сделаем, — последовал ответ.

Питер ждал. Он всегда ждал своих — тех, кто мог разглядеть его за дождями, туманами и старой лепниной на фасадах. Тех, кто понимал его настроение без слов: в ржавчине фонарей, в сыром ветре с залива, в случайных отражениях на мокром асфальте.