Чтение онлайн

В голове, будто без её участия, всплывали обрывки прошлого. Не цельные воспоминания, скорее отдельные кадры: школьный коридор с облупленными стенами, двор с перекошенными качелями, чей-то смех. Проделки усталого мозга. Настя это понимала и не пыталась остановить поток.

Она даже не легла. Просто притулилась сбоку, оставив между ними расстояние. Халат сбился, край одеяла оказался холодным, но сил что-то поправлять уже не было.

Сон накрыл её быстро и неожиданно. Без мыслей, без тревоги, без сновидений.

Настя проснулась от тихого звука, не резкого, не тревожного. Скорее от ощущения, что в комнате кто-то шевельнулся. Сон ещё держал её плотным, тёплым коконом, и несколько секунд она просто лежала, не открывая глаз, прислушиваясь к чужому дыханию рядом. Оно было ровным, глубоким, с едва заметными паузами — знакомым, успокаивающим.

Где-то вдалеке, за пределами комнаты, глухо хлопнула дверь во дворе. Потом проехала машина. Петербург, как всегда, жил своей жизнью, не особенно интересуясь тем, кто и в каком состоянии проснулся в одном из его домов.

Настя осторожно приподнялась на локте. Свет в комнате был уже другим — не утренним и не ночным, а тем самым петербургским предвечерним, серо-золотым, когда день ещё не сдал позиции, но уже ясно, что он проигрывает. Сквозь окно тянуло ровным, спокойным светом, фасады напротив выглядели плоскими, почти графичными.

Глеб лежал на спине, закинув одну руку за голову. Глаза были открыты. Он смотрел в потолок с тем особым выражением лица, по которому сразу понятно: человек не просто проснулся, а уже успел немного подумать о жизни и теперь не уверен, стоило ли.

— Доброе… — он запнулся, медленно повернув голову в её сторону. — Что-то. Утро? Вечер? Следующая эпоха?

Голос был хрипловатый, но вполне бодрый для человека, которого меньше суток назад подстрелили.

— Смотря у кого, — Настя машинально посмотрела на часы и тихо присвистнула. — Поздравляю. Мы официально проспали почти весь день.

— Я знал, что со мной опасно спать, — пробормотал он. — Вечно выпадаю из графика.

Она склонилась ближе, привычно включая рабочий режим. Проверила повязку — сухо. Коснулась запястья, считая пульс. Провела ладонью по лбу. Всё было спокойно. Не идеально, но именно так, как и должно быть.

— Как ощущения? — спросила она, не поднимая глаз.

— Как у ёжика с дырочкой в правом боку, — честно ответил он. — Лежу и посвистываю.

— Уже прогресс, — хмыкнула Настя. — Обезбол пока держит, но без геройства. Максимум на сегодня — дойти до кухни и обратно. И то с перерывами.

— Жестоко, — он закрыл глаза и вздохнул. — А я-то рассчитывал на подвиг. Минимум — спасти мир. Максимум — сходить за кофе в Пекарню-85.

— Подвиг и кофе отменяются, — сухо сказала она. — Будет суп. И, возможно, ещё один сон.

— Ты умеешь убивать мечты, — заметил он, приоткрыв один глаз. — Хладнокровно.

Она улыбнулась краем губ, но ничего не ответила. В этот момент за дверью послышались шаги — негромкие, уверенные. Матвей, судя по всему, уже вернулся и не стал их будить.

— Не торопись… — сказал он тише, чуть повернув голову и скосив взгляд туда, где халат предательски разошёлся на груди, почти не скрывая того, что и так просилось быть замеченным. — Очень красиво лежишь.

Настя почувствовала это раньше, чем поняла: прохладный воздух на коже, слишком свободную ткань, отсутствие привычной защиты. И — его взгляд. Не нахальный, не жадный, а внимательный, тёплый, слишком живой для человека с простреленным боком.

— Скажи, — продолжил он уже почти невозмутимо, будто обсуждал погоду, — это нормально, что я чувствую себя… — он задумался, подбирая слово, — …слегка побитым, но в целом вполне вменяемым? И, что особенно тревожно, даже готовым к половым подвигам. Теоретически. Очень теоретически.

— Абсолютно, — ответила Настя, стараясь не улыбаться и не выдать, как это на неё действует. — Это называется «повезло». Не вздумай к этому привыкать.

— Жаль, — он усмехнулся, не отводя взгляда. — Я бы мог сделать из этого образ жизни.

Она поднялась, медленно поправляя халат, который окончательно сбился и оголил всё, что не стоило. Ткань скользнула по коже, и Настя вдруг остро осознала, что под ним — ничего. Нижнее бельё висело на сушилке в ванной, бесполезное и недосягаемо далёкое.

— Лежи, — сказала она чуть строже, чем собиралась. — Я узнаю, что у нас по ужину.

— Жестокая, — пробормотал он ей вслед, явно довольный ситуацией больше, чем позволяла логика.

На кухне было тихо. За окном двор выглядел уже иначе, чем утром: кто-то вернулся с работы, кто-то курил у подъезда, лениво облокотившись на перила, где-то наверху зажёгся свет. Петербург входил в свой вечерний режим.

Матвей сидел за столом с ноутбуком. Услышав её шаги, он оторвался от экрана и кивнул.

— Проснулись? Как наш раненный?

— С переменным успехом, — ответила Настя. — Он бодр и полон амбиций.

Матвей усмехнулся и кивнул в сторону объемного пакета.

— Там суп и второе, — сказал он. — Из нормальной кулинарии. Не из тех, после которых нужна пачка активированного угля на десерт.

— Спасибо, — отозвалась Настя и заглянула в пакет. — Ого. Ты нас балуешь! Я думала, будет «бульон и держитесь».

— Я человек старой школы, — пожал плечами Матвей. — Раненых надо кормить.

Настя достала контейнеры с супом, перелила в металлический ковшик и поставила на плиту. Газ щёлкнул, загорелось ровное синее пламя.

— Я на минуту, — сказала она. — Приведу себя в человеческий вид.

— Не торопись, — донеслось из спальни. — Я терпеливый пациент, подожду.

— Ты — да, — отозвалась она. — Я — нет.

В ванной было тепло и немного влажно. На сушилке всё ещё висела её одежда. Настя быстро оделась, не разглядывая себя в зеркало: вчерашние тряпки не добавляли оптимизма, ну, хотя бы бельё свежее. Она машинально пригладила волосы, прополоскала рот, плеснула на лицо холодной водой и на несколько секунд задержалась, уперевшись ладонями в раковину.

Соберись.

Когда она вернулась на кухню, суп уже явно нагрелся. Матвей стоял рядом с Глебом, который теперь сидел на кухонном диване — устроенный аккуратно, с подушкой под спину и пледом на коленях. Вид у него был… довольный. Насколько вообще может быть доволен человек после огнестрела.

— Ты как тут оказался? — прищурилась Настя.

— С миграцией, — сообщил Глеб. — Медленной. Контролируемой. Под чутким руководством.

— Он упрямый, — спокойно сказал Матвей. — Но адекватный. Дошли без подвигов.