Чтение онлайн

Джо стоит неподвижно, пока взгляд Вёрджила на нём.

— Почему бы просто не найти меня за пределами здания, если всё это так отслеживается? Прийти ко мне домой или найти меня в Subway или ещё где-нибудь?

— За пределами здания? — повторяет он. Он дарит мечтательную улыбку — одновременно добрую и отчего-то глубоко печальную. — Ах, если бы это было вариантом.

Джо вдруг вспоминает старушку из IT-офиса — Хильду — и над ним нависает тяжёлое предчувствие.

— Как… как долго вы здесь?

Бровь у Вёрджила сходится — как будто обдумывает вопрос, и печаль на лице сменяется сосредоточенностью. С внезапным приливом энергии он поднимает указательный палец.

— Надо бы ввести вас в курс дела, раз уж вы здесь.

Пружинистым шагом Вёрджил идёт к встроенному шкафу и открывает его, вытаскивая бумажный флипчарт и набор маркеров. На листах — группы графиков и статистика, уже нарисованные от руки.

— Производительность труда и жизненный уровень никогда не были в соотношении один к одному. Маркс и Энгельс знали ещё сто лет назад: когда определённые группы контролируют средства производства, результат этого производства никогда не будет распределён равномерно и справедливо. Понимаешь?

Джо моргает — не уверен, как вдруг оказался по ту сторону лекции.

— Э, да.

— И всё же корреляция существует. То есть: когда способность нации к производительности труда растёт, должен — в какой-то мере — расти и воспринимаемый уровень жизни. Когда мы можем производить больше вещей за меньшее время и с меньшими ресурсами, теоретически у нас должно быть больше вещей — и больше времени, чтобы ими наслаждаться, пусть и без прямой пропорциональности из-за политической коррупции, человеческих слабостей и всего прочего. Следуешь?

— Конечно, — говорит Джо — не особо вникая. Он косится на пистолет на полу, у самых ног, и прикидывает: достаточно ли близко, чтобы подобрать его, пока Вёрджил не заметит?

Тот поворачивается, указывая на один из своих графиков.

— Рассмотри теперь двадцать первый век. Совокупная производительность человеческой расы должна быть выше, чем когда-либо, — и не просто на какой-то процент, а на порядки. Технологии развивались быстрее, чем когда-либо считалось возможным, — от появления компьютеров до наших дней, от машинного обучения до автоматизированных приложений, до ИИ, — мы способны делать больше быстрее, чем можно было представить. Один человек на рядовой должности, пожалуй, делает за день больше, чем аналогичный работник пятидесятых — за целый месяц, исключительно благодаря росту технологической эффективности. Добавь к этому мировое население, более чем утроившееся за последние шестьдесят лет, — значит, производителей стало значительно больше. Производительность, в мировом масштабе, должна была вырасти в двадцать раз, в сто раз — а может, и больше. — Вёрджил хлопает рукой по графику, указывая на линию, экспоненциально ползущую вверх. Он ждёт какой-то реакции, но Джо не знает, что сказать. Он не может поспорить ни с одним утверждением — особенно учитывая, что у Вёрджила, судя по всему, всё посчитано. Просто не может понять, при чём тут он.

— Ладно, — говорит Джо. Он касается пистолета боком ботинка.

— Верно. — Вёрджил листает флипчарт на следующую страницу — снова со статистикой. В быстром движении Джо приседает и хватает оружие, заправляя его за спину в брюки. Холодный металл посылает дрожь вдоль позвоночника. Вёрджил стоит к нему спиной, не умолкая. — И всё же вместо того, чтобы облегчить жизнь, для большинства на планете она измеримо стала тяжелее. В глобальном севере производительность труда практически не росла с семидесятых. Большинство домохозяйств теперь содержат два человека, работающих полный рабочий день, — просто чтобы свести концы с концами. Да, это стало необходимостью — в отличие от ситуации пятьдесят лет назад. Многие вынуждены работать на нескольких работах, в более долгие часы — при том что технологии позволяют сделать больше за то же время. Производительность должна была взлететь до небес — но как-то так получается, что все работают всё тяжелее и тяжелее. Результат — уравнение с огромным пропущенным числом. Куда всё это уходит? Если это не вкладывается обратно в людей — куда уходит вся эта производительность?

Джо пожимает плечами — теперь ему немного спокойнее с пистолетом за поясом, хотя он понятия не имеет, как им пользоваться.

— Наверное, поэтому миллиардеров больше, чем когда-либо. Неравенство доходов, да?

Вёрджил кивает, энергично тряся пальцем.

— Именно об этом я и думал. Распространённая мысль. И я посчитал. Сделал математику. — Он листает к следующей странице — та покрыта почти нечитаемыми уравнениями. — Но цифры не сходятся. Количество миллиардеров — при всём их чрезмерном потреблении — даже близко не объясняет чудовищный рост производительности. Это как… нечто, чего мы не видим и о существовании чего понятия не имеем, высасывает человеческий род досуха, точно вампир. Что-то выкачивает из нас всю производительность, заставляя нас работать всё тяжелее как вид — а никто из нас не понимает, что это.

Джо смотрит на математику на доске перед собой.

— Это… весьма серьёзная гипотеза.

Вёрджил качает головой.

— Не гипотеза. — Он снова хлопает по флипчарту. — Доказано.

— Так что же это?

— Кто знает? — отвечает он. — Я знаю лишь, что оно существует. Оно обязано существовать. Цифры не врут. Это дело моей жизни, молодой человек, и я в конце концов проследил его — в итоге — до этого здания. Сюда. Что-то сидит в самом сердце Ponos и питается жизненными соками всего нашего вида — и не отпускает.

Джо не в состоянии осмыслить весомость этого утверждения. Всё это слишком много, слишком абсурдно. Он не может сосредоточиться ни на какой этой чепухе о поддельных системах безопасности, неэффективности и производительности. Он думает только о пуле, вошедшей в голову Тордана.

Но мелкие детали цепляют его — почему Тордан вообще оказался в комнате, куда его послали за бумагой? Почему женщина на другой стороне офисной двери не слышала его, даже когда он кричал? Как WellBot оказался на его телефоне?

Ему нужно узнать больше — хотя бы затем, чтобы не закончить, как Вёрджил перед ним, или как Хильда внизу. Нет — ему нужно выбраться из этого здания и пойти домой. Он вдруг остро, всем существом хочет снова увидеть маму. Извиниться перед ней за то, что не был на связи. Обнять её.

Старинный компьютер на столе рядом с ним громко пингует — он отскакивает.

— Что это? — требует Вёрджил.

— Компьютер, — говорит Джо, отступая от него. — Он просто—

— Он не должен этого делать, — бормочет Вёрджил, подходя. — Он не должен мочь… О чёрт.

Джо наклоняется прочитать.

На экране — единственное сообщение от WellBot.

Нашёл вас.

Два слова падают в желудок Джо, как наковальня.

Вёрджил ругается и бросается к двери, лихорадочно работая с комплексом замков.

— Нам придётся разделиться. Ему нужен я, а не ты. Ты незначителен.

— Я не—

— Заткнись и слушай, если хочешь выбраться живым. Думаю, у нас три минуты, может, меньше. — Он смотрит на часы, щёлкает второй замок и переходит к третьему. — Тебе нужно найти в этом здании другого человека — с кем поговорить. Вот как оно тебя берёт. Не оставайся один. Если ты не с другим человеком — оно заставляет тебя забыть. О жизни там. О людях.

— Но здесь никого нет—

Вёрджил разворачивается и хватает его за плечи.

— Никаких электронных коммуникаций. Никаких смс. Никаких писем. Только живое общение. Ты понимаешь?

— Я… да. Но тут пусто.

— Не так пусто, как кажется, — отвечает он, поглядывая на часы. — Чёрт. Две минуты. — Он бросается к шкафу и начинает рыться в бумагах. Сердце Джо колотится.

— Да. На третьем этаже был мужчина, — говорит он торопливо. — Он—

— Третий этаж? — Вёрджил едва не кричит, разворачиваясь к нему. — Ни при каких обстоятельствах, никогда-никогда не ходи на третий этаж. Даже если тебе покажется, что от этого зависит твоя жизнь, — понимаешь?