Чтение онлайн

Мысль не утешительная — но даёт неожиданную силу. Он поворачивает ручку.

Осторожно Джо выходит в вестибюль, крепко сжимая пистолет.

Он никогда раньше не стрелял из пистолета и понятия не имеет, что делает. Есть ли предохранитель? Вообще есть ли патроны? Он не знает. Но ощущение металлического веса в руке почему-то помогает. Он чувствует, что не выглядит совсем беспомощным — пусть, скорее всего, именно таковым и является.

Вестибюль не изменился.

Всё точно такое же, как когда он был здесь в последний раз — стойка, растения, пустота и, да, отсутствие какой-либо двери. Хильда тянется вперёд и хватается за заднюю часть рубашки Джо, связывая их, как восходящих на гору. Он осторожно движется вперёд.

Тишина насмехается над ними. Конечно, смешно красться по этой комнате с пистолетом, когда здесь явно никого нет. Джо это понимает. Но снова присутствие Хильды придаёт достоверность его ощущениям. Она боится так же, как он, — а значит, это не только у него в голове. Он не сумасшедший — если только они оба не сумасшедшие. Джо предпочитает не думать об этом втором варианте.

— Куда нам? — спрашивает он.

Хильда указывает на дверь справа от стойки — ту, которой, готов поклясться Джо, ещё вчера не существовало. Ничего примечательного в ней нет — на первый взгляд. Просто деревянная дверь, ведущая в другую часть здания. Но когда он вошёл в этот вестибюль вчера утром, он хорошо огляделся — хотел убедиться, что не пропускает нужный ему вход, — и этой двери там не было. Просто не было.

— Я никогда раньше не видел эту дверь.

— Нет, — шепчет Хильда. Голос у неё такой тихий — и Джо понимает: каким бы ни был его страх, её страх неизмеримо больше. — Не увидишь, если не знаешь, что она там есть.

Вместе они крадутся через пустое пространство.

Ничего не происходит. Ни звуков. Ни движения. Ни малейшей угрозы.

Но когда они добираются до двери, Джо чувствует, как Хильда дёргает его рубашку.

— Что?

Она качает головой.

— Я не могу.

— Хильда — вы были здесь раньше? Вы знаете, что там?

— Нет. — Джо наклоняется, чтобы поймать слова. — Я… может быть. Не знаю. Не помню. Не помню, что за этой дверью. Я просто знаю, что не могу. Это слишком.

Джо берёт её за руку.

— Послушайте, Хильда. Я принял решение — и делаю это с вами или без вас. Я выбираюсь из этого здания и вытаскиваю вас тоже, даже если это меня убьёт. Если вы не можете войти со мной — я не стану вас принуждать. Но я начинаю понимать, что смогу это сделать только если вы будете рядом. Я… — Он делает глубокий вдох. — Я не хочу быть один.

Хильда смотрит на свою руку в его руке. Медленно взгляд её поднимается — встречается с взглядом Джо. Она делает глубокий вдох, собирается с духом и коротко, твёрдо кивает.

— Хорошо, — говорит Джо — и тянется открыть дверь.

Заперто.

— Карта, — шепчет Хильда.

Конечно. В суматохе с вестибюлем он почти забыл. Достав карту из кармана, он прикладывает её к считывателю — слышен отчётливый щелчок.

Внутри — ещё один лестничный пролёт, похожий на тот, что ведёт наверх, — только этот идёт только вниз. Ярко освещён, стены голые, такая же тишина. Вернее, в отличие от верхних этажей, где всегда слышится лёгкий стук механизмов в отдалении, этот лестничный пролёт тих, как вестибюль, из которого они только что вышли. Тише, если такое возможно.

Вместе они спускаются по ступеням — Хильда по-прежнему держится за руку Джо.

Лестница уходит на три пролёта, прежде чем перед ними появляется ещё одна дверь. Над ней — табличка:

УРОВЕНЬ ПОДВАЛА ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА

Дверь не заперта. Хильда тихо стонет, когда Джо открывает её, — будто ощущает физическую боль, — и он оборачивается к ней. Она качает головой, сжимает его руку и жестом велит идти.

Они выходят из боковой двери в коридор, который тянется влево и вправо. На первый взгляд — точная копия коридоров на верхних этажах. Но два отличия впечатываются в сознание Джо. Во-первых, у дверей нет окошек — ни со жалюзи, ни без. Во-вторых, стены увешаны не корпоративными плакатами и безликими лозунгами, а семейными портретами.

Джо смотрит на один: чёрно-белый, официальный. Мужчина в тройке и шляпе стоит один с собакой — мрачной Немецкой догой, сидящей прямо у его ног. На заднем плане — просторная гостиная, уставленная рядами книжных шкафов, в углу едва видна часть концертного рояля. Внизу — подпись:

Арчибальд Гиббонс-Рэш с его собакой Пайбарком. Поместье Куттс, 1924 год.

Джо кажется, что мужчина смутно знаком, — но не может понять откуда. Качая головой, он переходит к следующему.

Тот же мужчина — только теперь с семьёй. Он стоит рядом с женой — тоже в нарядном платье — и позирует с тремя маленькими детьми: двумя девочками и мальчиком. Младший выглядит лет на пять, старший — на одиннадцать-двенадцать, на самом пороге взросления. Они тоже в одежде, которую нынче на детях не увидишь, и постановочная фотография говорит об обществе, давно канувшем в лету ради современных свобод и взглядов. Они улыбаются — но не слишком. Не настолько, чтобы это могло показаться неуместным. Богатые, белые, отчётливо аристократичные.

Внизу подпись:

Семья Гиббонс-Рэш. Поместье Баркинг, 1921 год.

Чем пристальнее он всматривается, тем сильнее сжимается горло. Он приближается, сосредоточившись на матери — жене Арчибальда. Это именно та женщина, которую он видел сегодня утром — влетевшую в здание в солнцезащитных очках и шляпе. Не родственница. Не потомок. Сходство абсолютное.

Только она была взрослой женщиной более ста лет назад, а это невозможно.

Или нет?

Весь остаток коридора увешан официальными портретами, датированными двадцатыми-тридцатыми годами: то одни дети, то все вместе, то только Арчибальд с собакой. Но пока дети явно растут, ни Арчибальд, ни его жена не стареют ни на день.

И когда он смотрит вперёд, пытаясь разглядеть, сколько ещё портретов впереди, замечает третье — и самое тревожащее — отличие.

Коридор не заканчивается.

Ему приходится моргнуть несколько раз, чтобы убедиться, что видит правильно — в этом образе есть нечто такое, отчего взгляд теряет фокус. Там, вдали, где должна быть торцовая стена, коридор просто продолжается — и продолжается, пока не сходится в точку настолько далёкую, что та кажется горизонтом.

Когда взгляду наконец удаётся сфокусироваться, Джо видит людей.

Двух людей, если точнее — настолько далеко, что те едва различимы как силуэты.

— Пойдём, — говорит он Хильде, которая немного отстаёт. — Может, они скажут нам что-нибудь о том, что здесь происходит.

Но пока Джо стремительно движется к ним, оба разворачиваются и уходят в противоположную сторону.

— Эй! — кричит он.

Эй!

Эхо едва не сбивает его с ног — будто стены сами в ответ прокричали. Он останавливается — и люди впереди тоже останавливаются.