Чтение онлайн

Джо качает головой. Отсутствие физического контакта его выбивает. В голове флейтовая музыка нарастает — давит в мозг.

— Хильда, помните меня. — Его голос дрожит. — Помните вашего сына.

Она останавливается.

Открывает рот.

— Я… я не могу… я забываю—

Джо бросается вперёд и обнимает её — надеясь, что сработает, как в прошлый раз. Она отталкивает, но он не отпускает. Прижимает к себе, закрывает глаза и думает о собственной маме — и шепчет:

— Я выведу нас обоих отсюда. Обещаю. Просто держитесь рядом. Вы должны помнить! Вы должны помнить, кто вы.

Она немного расслабляется — но не полностью. В теле по-прежнему напряжение — как у пойманного в ловушку животного, отчаянно ищущего путь.

Джо не отпустит её. Будет держать столько, сколько нужно, — чтобы напомнить: они в этом вместе, он не даст ей забыть.

Из PA-системы где-то над головой раздаётся знакомый пинг.

— Джозеф, — звучит женский голос. Тот же голос, который звонил ему в вестибюле; который говорил ему, что добавочного номера принтера не существует. Тот же голос — он понимает это теперь, — что с самого начала был в его компьютере и телефоне. WellBot. — Похоже, вы попали не на тот этаж.

Разом — отчётливый щелчок каждой единственной двери, запирающейся.

Отпустив Хильду, он тянется к одной — не поддаётся.

За ними, вдали, люминесцентные лампы гаснут. Далёкие копии их обоих исчезают в черноте — впереди путь ещё освещён.

— О боже, — стонет Хильда.

Ещё одна группа ламп, ближе к ним, тоже мигает и гаснет.

Джо хватает Хильду за руку — и они бегут.

Они несутся по коридору, темнота надвигается сзади нарастающими кусками. Впереди они видят себя — тоже бегущих, — но свет там почему-то остаётся ярким.

— Нам нужно обсудить ваши целевые показатели благополучия, Джозеф, — раздаётся голос над ним. — Такие решения не способствуют продуктивным отношениям.

Наблюдая, как он бежит далеко впереди, Джо понимает: выхода нет. Не в таком коридоре.

Единственный выход — идти вглубь.

Он тянет Хильду в сторону и снова хватается за ближайшую дверь. По-прежнему заперта.

— Возможно, консультационная сессия поможет обсудить ваши рабочие вопросы.

Ещё одна лампа гаснет. Темнота приближается.

Чёрт.

Джо пробует следующую дверь. Заперто. Потом ещё одну. Никакой причины думать, что хоть какая-нибудь откроется, — но он в панике, и вариантов не остаётся. Хильда тихо стонет, позволяя себя тащить. Джо не вполне уверен, что она ещё помнит, кто она.

На четвёртой попытке WellBot снова подаёт голос — на этот раз немного громче.

— Это поведение повлечёт дисциплинарные меры, Джозеф.

Джо замирает, рука на ручке. Впервые ему кажется, что в голосе WellBot — тень срочности. Он снова пробует ручку — давит на дверь плечом.

— Ponos оставляет за собой право рассмотреть юридические меры, а также увольнение, — настаивает WellBot. — Немедленно вернитесь на свой этаж.

Гаснущие лампы — теперь в нескольких метрах сзади — ускоряются.

Джо отпускает руку Хильды, и она выхватывает её обратно, будто та может обжечь. Он смотрит вверх — туда, где, как ему кажется, находится WellBot, глядящий на него. Собрав все оставшиеся силы, он говорит:

— Да пошли вы.

И со всем весом тела бьёт ногой прямо под ручку.

Дверь трескается с грохотом и распахивается в кромешно чёрную комнату.

— Джозеф Дэниел Райс, — гремит WellBot. — Ни при каких обстоятельствах вы не—

Джо хватает Хильду и тянет её в темноту, захлопывая дверь за собой.

Джо прижимается спиной к двери — понимая, что выбил её и она не удержится без него. Но каким-то образом это работает.

Больше никакого WellBot.

Только темнота и прерывистые испуганные вздохи Хильды рядом.

— Найдите выключатель, — бормочет он.

— Где я? — отвечает она.

Чёрт.

Он тянется — и находит её руку. Она вскрикивает, сжимаясь от страха. Уже сейчас он подозревает, что слишком поздно. Какая бы сила ни таилась здесь внизу — она слишком сильна, чтобы долго ей противостоять, и он не понимает, почему сам ещё не поддался. Он хлопает по карманам другой рукой — надеясь найти математическое доказательство, — но в полной темноте это всё равно ничего не изменит.

Притянув Хильду к себе, он прижимает её спиной к двери.

— Просто стойте здесь, — говорит он. — Всё будет хорошо. Обещаю.

Она не отвечает — лишь всхлипывает достаточно тихо, чтобы не спорить.

Отпустив её, он использует обе руки — ощупывает стены по обе стороны от двери.

В основном гладкие — но вскоре он натыкается на выступ и выключатель. Щёлкает им, и комната — с мерцанием — озаряется светом.

Хильда кричит.

Джо — совершенно не готовый к тому, что перед ним, — кричит тоже.

Они стоят в несоразмерно огромной комнате — как ангар для самолётов, но высота такая, что та наверняка выходит над уровнем земли. Вдоль обеих сторон — ряды того, что Джо может назвать только кристаллами: около семи футов высотой и пары футов в ширину, их зазубренная кристаллическая структура светится сине-зелёным. Их не меньше пятидесяти.

От основания кристаллов тянутся трубы и провода — по стенам и полу — к тому, что находится в конце зала и на что Джо изо всех сил старается не смотреть снова.

В глубине ангара — существо.

Нечто, чего мы не видим , — говорит в его голове Вёрджил, и о существовании чего мы понятия не имеем, высасывает человеческий род досуха, точно вампир.

Джо использует слово «существо», глядя в пол и не поднимая взгляда, — потому что оно помогает лучше осмыслить ситуацию, чем другие слова, которые лезут в голову: возвышенная сущность, устрашающий исполин, невозможный бог. Клубящаяся масса щупалец — их слишком много, чтобы сосчитать, слишком много, чтобы постичь, — закручивается вокруг центральной фигуры, в своей абсолютной пустоте чудовищной. Невозможная космическая пасть — как горизонт событий чёрной дыры — вращается в центре, притягивая всё к себе.

Это не физическое притяжение — не гравитация, — а ментальное. И скоро, несмотря на все усилия, Джо больше не может отворачиваться. Его взгляд приковывается к существу — и одновременно флейтовая музыка торжествующе нарастает в ушах: как ликующее возвращение великой армии.

За спиной Хильда забыта, Вёрджил забыт, жизнь забыта. Он делает неотвратимый шаг вперёд.

И ещё один.

На мгновение, боковым зрением — ибо смотреть прямо перед собой он теперь не в силах — он замечает: внутри кристаллов есть формы. Они парят, застывшие во времени, — как комары в янтаре.