Чтение онлайн

– Ну?

– Что ну? Чего племя собиралось делать?

– Грабить винный магазин!
– не выдержал Чингачгук.

– Ну, это само собой, но сначала - к телеграфисткам. Молчаливые, понимаешь...

– Мотя, ты тоже туда же?
– вздохнула Лариса.

– А куда же ещё?

Ворон обратил внимание на вполне безобидного ёжика. Колючий, изображённый на небольшой картинке, нёс на своём колючем горбу несусветное количество съестных припасов: яблоки, баклажаны и прочие дикие пряники русских лесов. Ворон указал Шмелю на фруктово-овощную грядку и на то, что художник не поскупился на дары природы. Шмель устало вздохнул и назидательно произнёс:

– Никогда, в живой природе, ты не увидишь ёжика с яблоками или грибами на спине. В дерьме - пожалуйста!

– Почему?
– не понял Ворон.

– Потому что он по нему кувыркался!

– От удовольствия?

– От удара по рёбрам!
– возразил Шмель.
– Ёжику волки пинков надавали, за то, что колючий шарик съесть нельзя. Сами пострадали, но, против насилия устоять не смогли. Ещё и жалели, о невозможности затолкать ему мухомор в одно место...

– И вы туда же?!
– вмешалась Лариска?

– Да нет! Я имел ввиду рот, а не то, что ты подумала. Ёж волкам враг, а не тренажёр...

Наконец-то одному из художников улыбнулась удача и он продал маленькую картинку. Такие обычно называются "пьяными", потому что идут, как правило, на пропой местному контингенту. Сколько таких "Пьяных лошадок" и котов подорвало здоровье творческой интеллигенции, подсчитать не имеется возможным, но, в данном случае, счастливчик был в "завязке". Продажа привлекла внимание определённых кругов и подвигла их на нездоровые подвижки. Один предложил тряхнуть везунчика, но толстый его остепенил:

– Он сейсмоустойчивый...

– Его пить никто не заставляет!
– заявила оппозиция.

– Он сам в завязке, а это значит - никому ни капли, из трезвого бюджета!

– Скопидом...

– Ещё он крупную купюру менять не хочет - категорически, - добавил толстый.
– Сами знаете - стоит её разменять и от денег не останется следа.

– Да нет!
– возразил тощий.
– В прошлый раз его в участке сильно поколотили за мелочь: делить-то может быть и удобно, а вот считать... Это грамотного искать, а с ним делиться надо...

Напротив вернисажа расположились палатки торговцев разнообразными шмотками и группа "мордописцев", предлагавших за умеренную плату портреты сомнительной схожести с оригиналом, томящегося на стульчике напротив в ожидании окончания работ. Возле одного лотка с платьями и портками состоялся спор двух супругов, постепенно переходящий в домашний скандал, вынесенный на улицу. Жена кричала о том, что из её гардероба ей нечего надеть. Муж мысленно оценил содержимое шкафа и горячо возразил:

– Тем, что у тебя есть, можно обмундировать женский батальон анархистов!

– Почему анархистов?

– Потому что они будут одеты, кто во что горазд!
– раздражённо крикнул муж, резко размахивая руками.

Нервный тик посетил его правый глаз и щеку. У супруги случилось то же самое, только с противоположной стороны.

– Да ты просто денег пожалел на жену!
– возопила вторая половина.
– Я их от тебя почти не вижу!

– А тебе всегда их мало!
– энергично парировал мужик.
– Ты только о деньгах и думаешь! Когда зарплату задерживают, от тебя выполнения супружеского долга не дождёшься! Плюну на всё, да уеду на север - влюбляйся с деньгами! Выбирай любого: Вашингтон, Франклин и далее - по списку...

Товарищи не стали дослушивать до конца семейный скандал, а поспешили удалиться. Вскоре они проходили по смешанному базару, который включал в себя все наименования товаров, которые можно вынести из дома и продать: фрукты, овощи и рваные трусы. "Блошиный" рынок мирно соседствовал с цветочными рядами. Казалось, что они даже ассимилировались, один в другом, слившись воедино и, как в старые добрые времена, букет роз не купить без того, чтобы тебе, в качестве нагрузки, не впендюрили рваную резиновую прокладку.

Две дамы бальзаковского возраста совершали покупку цветочных корней и клубней в свои садовые участки. Пользы от цветов никакой, кроме красоты, поэтому некоторые мужья скептически относятся к таким приобретениям, считая их нецелесообразными. Но не все настроены так миролюбиво. Некоторые вторые половины мужского пола, забыв про философию, готовы к решительным враждебным действиям, считая выращивание цветочков на потребу души не просто нецелевыми расходами, а откровенным расточительством.

– Муж меня сегодня убьёт, за потраченные деньги и под мелодию: "Я их не молотом кую!" - заявила одна из дам своей подруге.

Шмель усмехнулся и заявил своим попутчикам:

– Меня тоже иногда достаёт садово - огородное товарищество "Неудачливый мичуринец", причём, у себя дома - на всех подоконниках.

Неожиданно, товарищи вспомнили про Ларису и про то, что давно не слышали её голоса.

– А где Лариска?
– спросил Ворон, оглянувшись по сторонам.
– Барбариска! Лариса! Карамелька, чтоб тебя! Где эта конфетка? Опять в какое-нибудь дерьмо вляпалась!

Лис скривился в презрительной ухмылке и, несколько презрительно, протянул:

– Лари-и-и-са... Тоже мне - Лара Крофт выискалась.

Пропащая вскоре нашлась рядом с лотками, на которых продавцы разложили всевозможные корнеплоды, оставшиеся от прошлогоднего урожая. Оказавшиеся невостребованными покупателями в начале сезона, они избежали участи гниения и теперь предлагались на продажу, пока не вырос новый урожай. Сами хозяева, видимо, предпочитали голодать, но получить за товар бумажные знаки или зажрались настолько, что доморощенный чёрно-фиолетовый баклажан уже в глотку не лез. Своё предположение высказал Жук, которое могло расставить все точки над "и": "Они выращены на такой химии..."

– Ты где запропастилась?
– спросил Шмель Ларису.

– Высматриваю себе свежие овощи. Снорков ищу...

Все молча переглянулись.

– Какие свежие овощи?
– удивился Крот.
– В эту пору, кроме редиски, свежего ничего не купишь. Нет ещё: ни моркови, ни кабачков, ни огурцов. Про тыкву и говорить нечего.

– Погоди ты со своим свежаком!
– перебил его Ворон и переспросил Барбариску.
– Кого ты ищешь?

– Не кого, а чего. Снорк - это сорт баклажанов. Чёрненькие, такие. Коротенькие и пузатенькие.