Чтение онлайн

— Сэл не раскрывает имён, — сказал он, когда понял, почему я всё ещё смотрю на него. — Тебе, как и ему, не нужно знать, кто мы такие. — Он довольно странный человек. Кто не знает имён своих сотрудников? Я нахмурилась, чувствуя себя сбитой с толку. — Он скрытный и осторожный человек. Я всё ещё не понимаю, что с тобой произошло, — он сделал паузу, — он никогда не совершал ничего безрассудного. Он никогда никого не похищал и не запирал на своём острове.

— Раньше у него никогда не было для этого причин. Горе может подтолкнуть человека к самым неожиданным поступкам. — Мужчина, стоящий передо мной, просто пожимает своими могучими плечами и наливает себе содовую. Он обходит меня, чтобы сделать себе сэндвич.

— Как нам достать все это? — Спрашиваю я, пока он занят своим бутербродом. — Вряд ли того, что у нас есть, хватит на долгое время.

— Что именно тебе нужно? — Спрашивает он с лёгкой улыбкой.

— Для начала, еда. К тому же, у ребёнка неправильная смесь. Возможно, именно поэтому он становится похож на гризли.

Он кивает, а затем говорит:

— Мы составим список и дождёмся лодки, это дело небыстрое. — Я предполагала такой исход, но надеялась на более хорошие новости. — Когда погода не слишком плохая, можно сходить за яйцами, фруктами и овощами в огород, он здесь есть. — Это уже что-то. По крайней мере, я могу с этим работать. — Что ещё, по-твоему, тебе может понадобиться? — Спрашивает он, и я задумываюсь над этим.

— Больше ничего, только несколько необходимых продуктов и детское питание. — Я счастлива, что живу, и мне не нужно ничего другого. Я здесь не просто гость, я это знаю.

Он заканчивает есть и моет тарелку.

— Составь мне список, Люсия, и я достану всё что тебе нужно

Он не уточняет, когда это произойдёт. Я предполагаю, что это будет не скоро, и возвращаюсь к разбору того, что у нас есть в кладовой. Больше я ничего не могу сделать. За закрытой дверью всё ещё плачет ребёнок. Я пытаюсь не обращать на это внимания, но это невозможно. Его плач непрерывен, и что-то его очень расстраивает. Никто не приходит ему на помощь.

Этот звук затрагивает меня до глубины души, и я просто не могу его игнорировать. Закрыв кладовку, я иду по коридору к закрытой двери кабинета. Я стою там и думаю, стоит ли постучать и предложить помощь. Не разозлится ли он, если я это сделаю? Пока я размышляю об этом, ребёнок начинает кричать.

— Чего ты хочешь, Люсия? — Спрашивает он через закрытую дверь, и я на мгновение замираю в нерешительности и неожиданности, прежде чем произнести хоть слово.

— Ты хочешь, чтобы я помогла с ребёнком? Он кажется очень беспокойным, и я могу переодеть его и посмотреть, сможет ли он заснуть без тебя, — предлагаю я.

На мгновение повисает неловкая тишина, и я гадаю, услышал ли он меня. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он открывает дверь и передаёт мне плачущего ребёнка. Не говоря ни слова, он снова закрывает дверь и оставляет нас одних.

— Твой дядя какой-то странный, — шепчу я малышу, когда мы идём в детскую, чтобы сменить подгузник и посмотреть, не захочет ли он немного вздремнуть. Он сильно расплакался, и мне потребуется некоторое время, чтобы его успокоить. Он тихо хнычет и сопит, прижимаясь ко мне, как будто я спасаю ему жизнь. Я изо всех сил пытаюсь уложить его на пеленальный столик. — Давай разберёмся с тобой. Никому не нравятся вонючие задницы. — Говорю я, меняя ему подгузник. Как только с него снимают мокрый подгузник, он успокаивается. Сэлу давно пора было сменить ему подгузник, но я не уверена, что он понимает, как они работают. Для такого умного человека ему нужна помощь в некоторых довольно простых вещах. Я разговариваю с маленьким мальчиком так, будто он может мне ответить, и делаю всё возможное, чтобы его успокоить.

Я нежно укачиваю его, закутанного в мягкое детское одеяльце. Он только что выплакался до изнеможения, и я не могу представить, как можно отпустить его. Он так нуждается в любви. Его мир, кажется, рухнул, и я уверена, что он тоскует по маминым объятиям.

Мы сидим в кресле-качалке, и я засыпаю рядом с ним. Ему нужен был сон, и когда он проснётся, он снова станет счастливым малышом.

Я думаю, что его пугает его суровый дядя. То, что его оставили одного в манеже на целый день, любого бы довело до слез.

САЛЬВАТОРЕ

Она так легко укладывает его спать, и меня раздражает, когда я смотрю на них вместе. Почему он не спит, когда он со мной? Я перепробовал всё. Я смотрю, как они дремлют вместе, она чувствует себя с ним естественно. Я заканчиваю свою работу на сегодня, и мне приносят список необходимых принадлежностей. Я размещаю заказы на то, что нам нужно, и добавляю несколько вещей, которые, по моему мнению, могут понадобиться Люсии. До прибытия судна остаётся неделя, но я уверен, что мы справимся до тех пор.

Она ничего не просила для себя, только для Рауля. В списке нет ничего, кроме еды и детских принадлежностей. Я постоянно наблюдаю за ней. Невозможно остановиться, даже сейчас, когда она здесь, под моей крышей. Навязчивая идея не исчезла, она становится только хуже.

Она не та титулованная девчонка, какой я её себе представлял, по крайней мере, не здесь, где она раздета до нитки. Её отношение удивило меня. Может быть, это потому, что её жизнь буквально в моих руках, но она не подняла того шума, на который я рассчитывал. Как будто это всё усмирило её, и она смирилась со своей судьбой.

После того, как они вздремнули, она относит малыша на кухню и держит его на бедре, пока сама раскладывает тарелки и столовые приборы в столовой. Она накрывает на стол со всеми необходимыми принадлежностями, считая всех, кто есть в доме. Я не планирую ужинать со своими сотрудниками, но они могут поужинать вместе после нас.

Я наблюдаю, пока она не заканчивает с приготовлениями, и когда она сажает Рауля на стульчик для кормления, я иду присоединиться к ним в столовую.

— Я как раз собиралась зайти за тобой, — говорит Люсия с мягкой улыбкой, — ужин готов. — За окном вспыхивает молния, освещая комнату, подчёркивая, насколько она великолепна, когда на её милом личике нет макияжа.

— Спасибо, — говорю я, присаживаясь.

— Мне позвать всех остальных? — Спрашивает она, оглядывая пустую комнату.

— Нет, они могут поесть после того, как мы закончим, — говорю я. Еда пахнет восхитительно. Люсия выглядит слегка шокированной, я не хочу, чтобы кто-то из присутствующих присоединялся к нам. Она усердно готовила это блюдо, но я не хочу делить её ни с кем прямо сейчас. Наблюдение за ней в течение всего дня изменило мой разум и тело, что, возможно, заметили бы другие.

Люсия, как хорошая итальянская девушка, накладывает для меня, затем садится рядом с малышом и накладывает для себя.

— Как тебе удаётся так хорошо ладить с ребёнком? — Спрашиваю я её, искренне желая знать. Потому что пока что ему ничего во мне не нравится, но, кажется, он любит её.

— У меня большая семья, много маленьких кузенов, племянниц и племянничков. Так уж сложилось, что я всегда была няней, — говорит она, прежде чем откусить ещё кусочек от своей еды. — Я думаю, что у нас никогда такого не было. Всегда были только я и мой брат, были няни, а позже и телохранители. Но я не знаю ни кузенов, ни кого-либо, кто присматривал бы за нами, а теперь и за Раулем. Мы с ним одни. Эта мысль снова напоминает мне, что мы одиноки только из-за её семьи. Значит это и её вина.