Чтение онлайн

Но мои глаза, как магнитом, тянет обратно к яме. К Рыцарю. К тем светящимся голубым глазам, которые, кажется, никогда не отпускают меня. Даже если он не может видеть меня оттуда, сквозь тонированные стекла, почему-то кажется, что он может.

Я поправляю диванные подушки в своем импровизированном гнезде, пытаясь уложить их как надо. Ничего не получается. Ткань слишком грубая, набивка комковатая. Но это лучше, чем ничего, полагаю.

Кожа горит огнем, каждое нервное окончание кричит о необходимости разрядки. У меня не было течки… как давно? Таблетки, которые отец заставлял меня принимать, сдерживали их так долго, что я почти забыла, каково это. Отчаянная нужда, ноющая пустота, то, как даже самая мягкая ткань ощущается наждачкой на сверхчувствительной коже.

Я оглядываю комнату в башне, оценивая обстановку свежим взглядом. Не так уж ужасно, должна признать. Окна от пола до потолка предлагают потрясающий вид на летное поле, если вас возбуждает эстетика дальних перевозок. И в этой индустриальной архитектуре есть своя суровая красота, дополненная редкими спасенными статуями и картинами, которые Николай, похоже, стащил из музеев. Рейдеры обычно не интересуются искусством.

Но это далеко от той роскоши, к которой я привыкла.

С другой стороны, особняк Монти был верхом роскоши, с его мраморными полами и хрустальными люстрами, и я ненавидела каждую секунду, проведенную там. По крайней мере, здесь мне не нужно притворяться идеальной женой-омегой, вежливо принимающей любые крохи внимания, которыми мой «партнер» соизволил бы меня одарить.

Волна желания накрывает меня, заставляя судорожно вдохнуть. Я сжимаю бедра, пытаясь найти хоть какое-то облегчение, но это бесполезно. Мои ранние попытки самоудовлетворения оставили меня еще более неудовлетворенной, чем раньше.

Чего-то не хватает.

И я точно знаю чего.

Или, скорее, кого.

Но Азраэля здесь нет.

Каждый прошедший час заставляет меня сомневаться, появится ли он вообще.

Лифт звякает, но я едва поднимаю глаза, когда входит Николай. Его запах бьет в нос мгновенно. Кровь и сталь. Я ненавижу то, как мое тело реагирует на него, как от этого пустота внутри начинает пульсировать нуждой.

— Принес то, что я просила? — спрашиваю я, намеренно сохраняя скучающий тон и продолжая взбивать подушки.

Я слышу его рычание; звук посылает непрошеную дрожь по спине.

— Я работаю над этим, — огрызается он. — Здесь не то, чтобы торговый квартал.

Наконец я поворачиваюсь к нему и вижу, что он держит охапку одеял. Выглядят они мягче тех, что были у меня до этого. Без лишних слов он сваливает их на край моего гнезда.

— Как предусмотрительно, — сухо замечаю я. — Версия гуманитарной помощи от полевого командира.

Его челюсти сжимаются, и я ловлю блеск острых клыков.

— Не за что, принцесса, — рычит он. — Или ты предпочитаешь, чтобы я швырнул тебя обратно в подвал?

Я моргаю.

— Ты сам это сделал?

Его самодовольное выражение исчезает.

— Сделал что?

— Зубы, — говорю я, указывая на свои собственные клыки, чтобы показать, о чем речь. — Ты их подпилил?

Его глаза сужаются; я вижу, что он не уверен, как на это реагировать.

— Ну подпилил, и что?

Я взрываюсь хохотом прежде, чем успеваю себя остановить, что, кажется, бесит его еще больше. По крайней мере, я смеюсь слишком сильно, чтобы концентрироваться на тупой, нарастающей боли течки.

— О боже. Ты же не серьезно.

— Отвали! — огрызается он. — Они хорошо смотрятся.

Теперь я смеюсь так сильно, что валюсь на край гнезда.

— Черт, — давлюсь я, согнувшись пополам. Глаза наполняются слезами, и я едва различаю его яростное лицо. Я вытираю слезы, пытаясь отдышаться между приступами смеха. — Я представляю тебя с пилочкой для ногтей, как ты пытаешься сделать их ровными… переживаешь, не перестарался ли…

— Хватит, — рычит Николай, но в его тоне появилось что-то новое. Опасная грань, которая, вероятно, должна заставить меня остановиться. Но я не могу.

— А страшное лицо ты потом репетировал? Читал себе мотивационные речи о том, какой ты большой плохой альфа?

Он подходит ближе к гнезду, и с каждым шагом его запах становится сильнее.

— Ты играешь с огнем, принцесса.

— Разве? — с вызовом спрашиваю я, дерзко вздернув подбородок. — И что ты собираешься с этим делать? Сверкнешь клыками, над которыми так усердно трудился?

Это задевает за живое.

— Бойся своих желаний, маленькая психопатка. Ты можешь узнать, насколько они острые на самом деле.

— Это угроза или обещание? — слова срываются с губ прежде, чем я успеваю их остановить; течка делает меня безрассудной.

Воздух между нами искрит чем-то, что я не хочу удостаивать названием. Николай делает еще шаг — теперь он настолько близко, что мне приходится запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт.

— Это зависит исключительно от тебя, принцесса.

— От меня? — повторяю я, ненавидя то, как сбивчиво звучит мой голос.

Его губы изгибаются в хищной улыбке, демонстрируя эти нелепые подпиленные клыки.

— От того, продолжишь ли ты толкать меня, пока я не сорвусь, или наконец признаешь, что я не вызываю у тебя и половины того отвращения, которое ты изображаешь.

Я скалюсь в ответ.

— Я бы предпочла поцеловать Рыцаря.

— Да неужели? — Он наклоняется, упираясь руками по обе стороны от меня. Его запах окружает меня, мешая ясно мыслить. — Думаю, ты просто боишься.

— Тебя? — смеюсь я, но смех выходит дрожащим.

— Не меня, — мурлычет он. — Того, как сильно ты меня хочешь. Того, как хорошо нам могло бы быть вместе, не будь ты такой заносчивой…

Он обрывает себя, когда я хватаю его за рубашку, твердо намереваясь оттолкнуть. Но вместо этого я удерживаю его.

— Ты бредишь.

— Разве? — его голос падает ниже, становится грубее. — Тогда почему ты притягиваешь меня ближе?

Я замираю, понимая, что он прав. Неосознанно я тянула его к себе, пока наши лица не оказались в дюймах друг от друга. Я чувствую жар, исходящий от его тела.

— Я тебя ненавижу, — шепчу я, но словам не хватает убедительности. Его улыбка становится шире.

— Продолжай говорить это себе. Может, когда-нибудь поверишь.

— Ты невыносим, — рычу я, пальцы всё еще сжаты на его рубашке. Его губы кривятся в этой бесящей ухмылке.

— И ты меня не отталкиваешь.

Что-то внутри меня ломается. Прежде чем я успеваю одуматься, я делаю выпад вперед. Мои зубы впиваются в его нижнюю губу достаточно сильно, чтобы пошла кровь. Вкус бьет по языку — металлический и опасный, в точности как его запах, — и разряд тока проходит через всё мое тело.

Я замираю; ужас накрывает меня, когда я понимаю, что натворила.