Чтение онлайн

Я только что укусила его.

Как дикое животное.

Я укусила самого опасного альфу во Внешних Пределах.

Он меня, блять, убьет.

Но Николай не отстраняется в ярости, как я ожидала. Вместо этого его рука запутывается в моих волосах, и он вминает свой рот в мой. Поцелуй грубый, отчаянный, наполненный всей той яростью и фрустрацией, что копились между нами.

Наверное, мне стоит это прекратить, но я не хочу. Мои руки действуют сами по себе, разрывая его рубашку, пока пуговицы не рассыпаются по полу. Ногти полосуют его спину, оставляя злые красные линии на коже. Он шипит мне в губы, но поцелуя не прерывает.

— Осторожнее, — рычит он мне в рот. — Я ведь могу и укусить в ответ.

Когда его руки ложатся на мои бедра, он делает паузу, чтобы посмотреть на меня сверху вниз; его взгляд темнеет, пока он изучает меня. В нем появляется оттенок любопытства, когда он проводит кончиками пальцев по моей метке омеги на правом бедре.

— Я всё гадал, где она. Стоило догадаться, что у ледяной принцессы она будет в уникальном месте.

— Заткнись, — рычу я, царапая ногтями вдоль его позвоночника просто назло.

— Все еще не слышал, чтобы ты отрицала, что хочешь этого, — мурлычет он.

Я хватаю его дурацкие красные очки и швыряю их через всю комнату.

— Я не буду лизаться с мужиком, который носит солнечные очки в помещении, — говорю я, видя вспышку ярости в его глазах.

Ну, в одном из них. Второй слишком стеклянный и идеальный, хотя и почти того же цвета, что правый. Мои глаза слегка расширяются, когда я осознаю масштаб рваного шрама, который рассекает его глаз и идет до самого рта с другой стороны.

— У тебя стеклянный глаз? — спрашиваю я удивленно.

— Тебе никто не говорил, что ты отстойна в прелюдии, принцесса? — спрашивает он, прижимая мои запястья к кровати.

Воздух выбивает из легких, когда он придавливает меня своим телом: твердые мышцы вжимаются в мои мягкие изгибы. Я извиваюсь под ним вопреки самой себе; моя истекающая влагой киска трется о него, отчаянно жаждая большего, чем та игрушка, за которой он послал своих миньонов.

Не то чтобы я собиралась позволить ему это получить.

Альфы берут то, что хотят. Они все одинаковые. Может, Азраэль и нет, но он всегда был другим. Странным. Будто вообще не с этой планеты. Но мне нравится знать, чего ожидать. Здесь, наверху, в его башне, Николай может сделать со мной всё, что захочет, и никто его не остановит.

Почему, блять, мне так хочется узнать, остановится ли он?

Я знаю, что нет.

Он — альфа.

— Это было наблюдение, а не оскорбление, — говорю я, задыхаясь сильнее, чем хотелось бы. — Только не говори мне, что печально известный Николай Влаков такой чувствительный.

Это тоже попадает в цель. Хорошо. Я хочу, чтобы он разозлился. Хочу увидеть, как разобьется эта тщательно выстроенная маска контроля.

Прежде чем я успеваю поддеть его снова, его рот обрушивается на мой. Поцелуй грубый, наказывающий. Его зубы прихватывают мою нижнюю губу, затем горло, ровно настолько, чтобы не пустить кровь. Словно он дразнит меня контролем, которого мне не хватает.

— Если ты, блять, поставишь метку… — рычу я, отстраняясь.

Он лениво ухмыляется, сверкнув острым клыком.

— Я не поставил.

Я вырываю руки из его хватки и отталкиваю его.

— А ты с характером, — говорит он, вытирая кровь со рта тыльной стороной ладони.

Моя рука инстинктивно взлетает к шее. Неужели он укусил меня так сильно? Но там ничего нет. И на губах тоже.

— Расслабься. Я не метил тебя, — бормочет он, звуча искренне раздраженным, и опускается на кровать рядом со мной. Бугор в его штанах очевиден. Так почему он не напирает? Наглости ему не занимать.

— Был близок, — говорю я, проверяя снова. На всякий случай.

Сердце колотится в груди, когда до меня доходит, насколько он был близок. Альфы могут забрать у меня всё остальное, но до сих пор никто не пытался поставить на мне метку. Никто не пытался заявить права. Впрочем, Азраэль тоже не пытался.

— Игрушки у меня пока нет, но я мог бы помочь снять напряжение, — говорит Николай, наблюдая за мной, как голодный волк. Голодный полярный волк, если быть точным.

— Я лучше подожду игрушку, — сухо отвечаю я.

Его глаза слегка сужаются, но, к моему удивлению, он не нападает. Прежде чем я успеваю это осмыслить, далекий крик эхом разносится по башне, заставляя нас обоих замереть.

Что это, черт возьми, было?

— Штаны!

Я поднимаю глаза, слыша панический вопль, который становится громче и, кажется, доносится со стороны лифта.

— Штаны!

Звук теперь ближе, более отчетливый. И отчаянный. Словно призрак, поднимающийся по шахте лифта.

— Там кто-то в гребаном лифте? — спрашиваю я в недоумении.

Николай ругается себе под нос, спрыгивая с кровати и поправляя помятую рубашку, когда двери лифта открываются, являя Лекс, которая драматично зажала глаза руками.

— ШТАНЫ! — орет она снова.

— Ты серьезно, блять? — рычит Николай.

Я хватаю ближайшее одеяло, заворачиваясь в него и вскакивая на ноги. Прохладный воздух касается перегретой кожи, помогая немного прояснить голову.

— Я пыталась предупредить, что иду, — морщится Лекс. — Фу, боже, надеюсь, вы не…

— Мы не, — огрызается он.

— Но ты не отвечал на гребаную рацию! — кричит Лекс.

Николай с шипением выпускает воздух сквозь зубы и запускает руку в свои растрепанные белые волосы.

— Чего тебе? — требует Николай. — Если ты думала, что мы трахаемся, и всё равно ворвалась сюда, это должны быть самые важные новости в твоей жизни — и под этим я имею в виду, что падают новые ядерные бомбы.

Лекс поспешно машет в сторону окна.

— У нас код «серебро».

Николай моргает, хмуря лоб в замешательстве.

— Что это за херня?

— Сам посмотри, — мрачно говорит Лекс.

Николай шагает к окну, и я вижу, как краска сходит с его лица от того, что он видит внизу.