Чтение онлайн

– «И Он снял шестую печать…», – пробормотал я, садясь в машину.

Да чтоб я знал, откуда я это помню!

С самого детства не мог усидеть на месте: меня постоянно где-то носило, а уже будучи взрослым, я, случалось, не появлялся дома сутками. Не скажу, что при этом я занимался общественно-полезными делами, но и закон не нарушал (во всяком случае, сильно), скорее, просто пробовал жизнь на вкус. В юности он, чаще всего, алкогольный. Мать не уставала повторять, что я не умру своей смертью, хотя сама вбивала мне в голову, что движение – это жизнь. Я и теперь не могу представить каково это: жить спокойно. То есть не носясь по городу в поисках тем с утра до ночи, не общаясь с людьми, не ругаясь с власть имущими. И все же к своим годам главному я научился: ценить такие вечера, как этот. Даром что за окном разверзлись хляби, молнии – грозовые и магические – летали из одного конца Уэйстбриджа в другой, крася небо в немыслимые цвета, а дождь лупил по стёклам как из кольта. В моей кухне было тепло и тихо, а зрелище развернулось куда более завораживающее.

Хитер сидела на своём любимом месте – за столом у окна, на мягком стуле, закинув ногу на ногу. Небрежно запахнутый голубой халатик чуть сполз с плеча, две светлые прядки слегка растрепанных после душа волос касались щеки. Одной рукой она держала кружку с чаем, другой листала ленту новостей: оттопырив три пальчика, проводила указательным по экрану, будто смахивала пылинки с крыла бабочки. Такими видели женщин да Винчи и Бугро. Я ничего не понимаю в живописи, но если бы мог, написал бы что-то в стиле Герхартца – легкое, светлое, родное.

– Коллапс!

– Да прекрати ты это читать, – я отхлебнул чаю, глядя, как Хитер морщит носик, и едва сдержал улыбку и желание пощекотать ей переносицу – она б меня убила.

Я поехал в редакцию сразу же после попытки мира снова коллапсировать, и застал всех ровно в таком же состоянии, в котором пребывал сам. На девчонок из Экспресс-отдела было жалко смотреть – круглые глаза и побледневшие лица. Эфирщики, напротив, радовались, оправдывая своё гордое звание сумасшедших – этим ребятам чем страшнее, тем лучше – картинка ведь шикарная. В этом плане я был солидарен скорее, с ними, чем с Экспресс-отделом, поэтому я переслал им всё, что наснимал на улице, кинул ссылку на подкаст с профессором на радио и, оставив новостные шестерёнки крутиться под началом Молли, почти силой уволок Хитер домой.

– Всё равно уже ничего не исправишь. Что толку переживать?

Хитер швырнула коммуникатор на стол. Он жалобно пискнул и выкинул вертикальную голограмму с рекламой зубной пасты.

– Да чтоб тебя!

– Детка, это просто очередная новость, – я выключил рекламу. – Не последний труп на нашем веку… Что? – Я поймал ее укоризненный взгляд. – Репортёр должен быть циником!

Хитер покачала головой, а я наконец позволил себе улыбнуться.

– И всё-таки, как они узнали? – спросила она задумчиво.

Я пожал плечами.

– А как обо всём узнаю я?

– Думаешь, там есть свои инсайдеры, настолько готовые рисковать должностью?

Хитер закуталась в халатик и прижалась спиной к стене, куда была встроена труба отопления.

– Скорее всего. Причём не бесплатные. Один из их репортёров пытался мне заплатить.

Хитер округлила глаза.

– Да брось!

Я пересказал ей разговор с Моутером. Хитер выслушала, задумчиво глядя в одну точку. Признаться, Моутер – это последнее, что мне хотелось обсуждать. Есть такие люди, на которых жаль тратить мысли, не говоря уже о словах и времени.

– В общем, скотина, – резюмировал я.

– Скотина с деньгами, – задумчиво отозвалась Хитер. – Видимо, они получают больше, чем тратят на подобные сделки.

Я усмехнулся.

– Ты бы хотела так же?

– Ник, – она вздохнула. – Деньги нужны всегда. Если я скажу, что мне всё равно, я совру. И ты прекрасно это понимаешь. Но это меня огорчает, не более. Я отдаю себе отчёт в том, где и как работаю.

Я закусил губу.

– Было бы круче, если бы Хоук разрешил нам выдвинуть эту версию с мулдаси, – отозвалась она.

Я задумался.

– Не знаю, детка, – я хлебнул чаю. – Если спросишь меня, то я считаю, что всё это притянуто за уши.

– Почему?

– Во-первых, это было так давно, что неизвестно, там ли они ещё. Во-вторых, цыгане не дураки. В прошлый раз они де-факто развязали гражданскую войну, но их самих чуть не перебили. Думаешь, они бы стали снова рисковать, пролезать за Стену и устраивать непонятные диверсии? И ведь если бы они убили кого-то важного, я бы понял, но двадцатилетняя девочка… – я покачал головой. – Глупости.

– Но у Хоука есть причины так считать?

Я поморщился и отвёл глаза. Я не был уверен, что хочу говорить об этом прямо сейчас. Есть мысли, которым лучше отбывать пожизненное где-нибудь на задворках памяти.

– Да. Личные, я бы сказал. Печальный опыт и главный аргумент – магия крови. Но мулдаси – не единственные, кто ей могут владеть. Смерть от магических всплесков – не такая уж редкость. Сколько раз эффекты срабатывали, как динамит? Сто раз? Сто тысяч раз? Может, у девчонки все же были скрытые способности – кто знает, где она могла эту ерунду подцепить? Может, напоролась на какого-нибудь магика-ублюдка. Может, нашла артефакт – у неё, кстати, было какое-то странное украшение, и никто так и не сумел понять, из чего оно сделано. Да все что угодно может быть правдоподобнее, чем цыгане. Нет повода.

Хитер посмотрела на меня задумчиво.

– Знаешь, – вдруг неуверенно сказала она, – отчасти я понимаю Хоука.

– Порой преступнику не нужен повод, Ник, – пожала плечами Хитер, вставая.

Я опешил.

– Что, прости?

– Ты опытный репортёр, ты знаешь, что не всегда всё сводится к четкому мотиву. Жизнь вообще не знает слова «сценарий».

Надо же, но на этот раз её похвала оставила меня равнодушным.

– Дастин как-то сам сказал: сегодня пятьдесят процентов преступлений совершаются из-за денег, сорок – из-за ревности, девять – из-за глупости. Остальное – из-за принципов и самозащиты, и приходится оно на подобных Нику Мерри хороших парней. Поэтому я и не верю в эту теорию. У мулдаси сейчас нет ни единой мотивации устраивать ещё один террор. Даже у такого хобби, как убийство должна быть причина, – не унимался я. – Месть, ненависть…

– Или психопатия, – ввернула Хитер, наливая чай. – И другие психические заболевания. Например, нездоровое желание доказать свою правоту, бороться со всем миром за собственные идеалы.

– Или та… Постой, ты что, меня имела в виду?

Хитер хмыкнула.

– Не надо так шутить, – буркнул я.

– Тебе надо было идти в адвокаты, Никки.

– Я их не защищаю, Хитер, – я немного разозлился. Ну как она не поймёт? – Я говорю о том, что убийство какой-то девчонки для горстки цыган, пытающихся выжить на пустоши, просто нерационально. Раньше убийства были массовыми, показательными, и имели вполне понятную причину! А вот это вообще похоже на какое-то недоразумение.

Хитер покусала губу. Это меня немного отвлекло.

– Ладно, – я вздохнул. – Хоук следователь, а не я, ему виднее. Закончит, там и будем решать, кого казнить, кого миловать. – А сейчас…

– Главное, чтобы у него это не заняло слишком много времени. Иначе эти стервятники могут снова увести у нас…

Я поморщился.

– Детка, мы правда так сильно хотим говорить о работе прямо сейчас?

Я подошёл к ней и обнял за талию, слегка прижав спиной к кухонной тумбе.

– Я могу говорить о работе всегда.