Чтение онлайн

– Сто пятнадцатая. Третий…

– Спасибо!

Я рванул на лестницу. Мне и так предстояло общение с одним из представителей учёной расы, к чему терять время на поиск лифта?

Когда я дошёл до двери, она резко распахнулась, и меня едва не снёс поток студентов. Коллапс, я уже и забыл, каково оно – чувство свободы после последней пары, когда впереди целый день приятного безделья. Впрочем… Воспоминание сопровождалось ехидным «Ну-ну», звучавшим голосом Хитер. Я вспомнил, как сбегал с работы прямо в середине трудового дня.

Дождавшись, пока студенты разбегутся, я зашёл в аудиторию.

Мужчина у кафедры выключал проектор.

– Добрый день? – сказал я, стоя на пороге.

Райтмен обернулся. Против моей воли мой голос бросил позорное «ух ты!». Я ожидал увидеть очередного старика с бородой до пояса и десятком недостающих зубов. Вместо него… Что ж, в свои сорок (плюс-минус пару лет) он выглядел чуть похуже красавцев из рекламных роликов: одежда была подешевле и укладка попроще. В остальном Райтмен выглядел как кинозвезда. Белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, узкие джинсы на ремне с неброской пряжкой, коричневые туфли начищены до блеска. А ещё этот парень явно не забывает о купленном абонементе в спортзал. Добавьте сюда уверенный взгляд и правильные черты лица.

– Чем могу помочь? – спросил он, поднимая брови, как профессиональный актер.

– Я ищу профессора Эрика Райтмена, – сказал я, стараясь заткнуть рот рыдающей в голос самооценке.

– Вы его нашли, – ответил он, подходя ко мне.

– Ник Мерри, – я протянул ему руку. – Я репортёр «Гард Ньюс».

– Ах, вот как.

Он ответил на рукопожатие и оглядел меня с ног до головы. Я старался не думать о надписи на футболке. Коллапс! Хоть бы застегнул рубашку! Но надо отдать ему должное, Райтмен не изменился в лице. Либо хорошо сыграл, либо и вправду был лишён предрассудков.

– Я так понимаю, речь пойдет о Куполе? – спросил он спокойно. Голос у него был низкий, глубокий и чистый, речь – чётче, чем у ведущих радиоэфиров. Гарри с Миком бы умерли от зависти! Да уж, с таким голосом Райтмен мог бы сделать головокружительную карьеру в медиа или грести деньги на озвучке клипов или аудиокниг. Или порнофильмов. – Вам принципиально, где проводить беседу?

Я усмехнулся.

– Да хоть на центральной лестнице.

– Боюсь, в это время суток там всё занято студентами, – улыбнулся Райтмен. – Лаборатория вас устроит?

Я пожал плечами.

– Ведите.

Лаборатория тоже не пустовала. Когда мы вошли, трое студентов у интерактивной доски тут же замолкли. Брови Райтмена взметнулись вверх. Так, будто его снимала камера. Этот парень что, тренирует мимику перед зеркалом?

– О, вы уже тут?

Студенты неловко переглянулись. Худющий заикающийся паренёк сжал в руках стилус и нервно забегал глазами по доске, исписанной так, что казалось, на ней не осталось ни одного свободного пикселя. Всюду красовалось такое количеством формул, что моё гуманитарное сознание нервно вздрогнуло.

– Интересно, – проговорил я.

– Да, студенты умеют сделать интересно, – улыбнулся Райтмен, разглядывая формулы поверх очков. – Неправильно, но интересно. Хотя иногда даже из ошибок получаются великолепные результаты. Случайность – запасной парашют науки, правда, Унтер?

Паренёк улыбнулся, но в отличие от Райтмена его мимика была нервной и робкой. Так улыбаются невротики. Впрочем, его сокурсники выглядели не лучше – какие-то помятые и угрюмые. Вот что с людьми делает образование! И это вы, ребята, ещё не работали.

Райтмен поставил портфель на стол в самом углу лаборатории и вернулся к доске.

– У вас не получится это решить, – усмехнулся он вдруг, – потому что вы допустили серьезную ошибку. Ищите.

– Быть не может! – взвилась девушка.

Обычно женщины – первое, что я замечаю, входя в помещение, но на эту даже не сразу обратил внимания. Не то русые, не то серые волосы собраны в жиденький растрёпанный хвостик, глазки водянистые, навыкате, а сама она была упакована в непонятного покроя балахон до колен.

– Сара, третья строка. Откуда вы взяли теорему Жданова?

А дальше… Что ж, я знаю много слов. Слова – это море, в котором я плаваю. Но то, что наперебой, крича и ругаясь, начали произносить эти ребята, превратилось для меня в белый шум, который не желал складываться в смысл. И всё-таки я ими восхищался – какой путь нужно проделать, чтобы уметь играть с этими числами, формулами и законами, о которых простой человек, такой, как я, не имеет ни малейшего понятия? Эти ребята знают об устройстве вселенной гораздо больше, чем мы. Но вот вопрос: помогает ли это, если речь заходит о чём-то, что нельзя измерить? Сколько весит справедливость? Какова сила правды? Есть ли константа человечности? Нет таких формул, иначе люди, которые бы их знали, давно бы правили миром. Или?.. Я усмехнулся. Видимо, слишком заметно. Правда, Райтмен принял это на свой счёт.

Он развёл руками и улыбнулся.

– Вот так, мистер Мерри, мы работаем каждый день. Мои студенты, юные дарования, которые, я надеюсь, – он бросил на их лукавый взгляд и подмигнул, – совершат не одно научное открытие. Сара Веллинг, Унтер Тиш и Максим Вольский.

Сара ответила пунцовым сиянием на щеках – хоть какой-то яркий оттенок на бледном лице. Унтер снова скривился. А Максим холодно кивнул. Серьёзный парень.

– Целый научный совет, – хмыкнул я.

– Это ещё не все, – улыбнулся Райтмен. – Жаль нет нашей главной звёздочки. Вот у кого надо брать интервью. Она бы рассказала вам про Купол куда больше меня.

Он усмехнулся и представил меня.

– А это – Николас Мерри, репортёр…

– Ник. Ник Мерри из «Гард Ньюс», – сказал я. Возможно, это прозвучало не слишком вежливо по отношению к Райтмену, но промолчать было выше моих сил. Меня и так слишком часто называют полным именем, не хочу, чтобы это входило у людей в привычку. – Значит, это вы те студенты, что трудились над грантом?

– Д-д-да, – кивнул Унтер.

– Над чем работали?

Студенты переглянулись.

– Видите ли, мистер Мерри, – улыбнулся Райтмен, – мы пока не афишируем наши открытия.

Я мысленно усмехнулся, понял, что он имеет ввиду.

Изучение магии было определенного рода соревнованием, и все первооткрыватели прятались в своих альма-матер, охраняли свои разработки как драконы – золото, и ревностно относились к вопросам о науке, чтобы не дай боги, случайно не рассказать чего лишнего и лишить себя права на патент. И большой премии. Правительство было заинтересовано в изучении магии не меньше простых смертных, вот только цели были другие. В основном коммерческие.

Я кивнул.